Местный референдум как форма реализации конституционных прав человека и гражданина

Народовластие как публично-правовое явление представляет собой, по мнению большинства авторов, организацию власти, при которой органы формируются и подчиняются воле большинства [1, c.48]. Однако, высшим и непосредственным выражением народовластия в контексте статьи 3 Конституции Российской Федерации также выступает референдум, представляющий собой не только конституционную ценность, но и самостоятельный политико-правовой институт государственно организованного общества. Отмечая сущность данного института, А.А. Петров констатирует, что институт референдума основан на идее превалирования воли народа над действиями и решениями публичной власти. включая изданные ими правовые акты [2, c.22].

Особенности территориальной организации государственной власти в федеративном государстве, как отмечает М.С. Велибеков, предполагает множественность местных и государственных уровней правового регулирования непротиворечивого комплекса внутрифедеральных институтов и институций, находящихся во взаимодействии и имеющих собственную динамику развития [3, c.93].

Местный референдум, будучи одним из таких институтов и институций в строении общественного устройства наряду с общенациональным и региональными референдумами, проводится, как предписывает ст.43 (часть1) Федерального закона от 20 марта 2025 года N 33-ФЗ «Об общих принципах организации местного самоуправления в единой системе публичной вла - 7 сти»[4]. в целях решения непосредственно населением вопросов непосредственного обеспечения жизнедеятельности населения. Таким образом, законодатель исходит из того, что местный референдум обладает несколькими возможностям: а) управленческим потенциалом для решения непосредственно гражданами вопросов местного значения; б) правотворческим потенциалом, выступая одним из правовых инструментов развития и совершенствования муниципального правотворчества.

Вместе с тем, дискуссионным является вопрос о субъективно-личностной стороне в институционализации института местного референдума, сущность которого может быть раскрыта исключительно исходя из его значимости для местного сообщества и личности.

Так, Н.В. Коваленко полагает, что в системе местного самоуправления складывается право на местный референдум, которое следует квалифицировать в качестве муниципального политического права [5, c.60-62]. Выделяя конструкцию «муниципальное политическое право», автор, с одной стороны, учитывает требование федерального законодателя относительно того, что местный референдум проводится на территории муниципального образования, а с другой - юридическую возможность участвовать в нем исключительно граждан Российской Федерации, место жительства которых расположено в границах соответствующего муниципального образования. В тоже время, В.А. Кочев и П.А. Ромашов, выделяя конституционное право граждан на участие в референдуме, полагают, что в субъективном значении оно представляет собой систему юридических гарантий права каждого правосубъектного гражданина на участие в референдумеего инициировании, подготовке, голосовании и других действиях, связанные с его проведением [6, c.389]. Позиция авторов основывается на требованиях Федерального закона от 12 июня 2002 года № 67-ФЗ «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации»[7] который определяет право на участие в референдуме в качестве конституционного права граждан Российской Федерации голосовать по вопросам референдума, а также участвовать в других действиях по подготовке и проведению референдума.

В свою очередь, М.М. Курячая полагает, что инициирование, подготовку, голосование и другие действия, связанные с проведением референдума следует рассматривать в соотношении с правом граждан Российской Федерации на референдум, которое представляет собой закрепленную на основе общепризнанных норм международного права систему принадлежащих совершеннолетним гражданам Российской Федерации конституционных и производных от конституционных других юридических возможностей путем свободного коллективного волеизъявления непосредственно участвовать в управлении делами государства и осуществлении местного самоуправления [8, c.7].

Особый интерес в этом вопросе вызывает позиция законодателя. К примеру, Закон Республики Башкортостан от 4 июля 2007 года N 452-з «О местном референдуме в Республике Башкортостан» [9] рассматривает право на участие в местном референдуме как конституционное право граждан Российской Федерации голосовать по вопросам местного референдума, а также участвовать в других действиях по подготовке и проведению местного референдума. Вместе с тем, среди его структурных компонентов республиканский законодатель также выделяет: всеобщее право на участие в местном референдуме, равное право на участие в местном референдуме, право на прямое волеизъявление на местном референдуме.

В то же время, субъективно-личностная составляющая местного референдума может быть исследована с позиции самоуправленческих прав, среди которых главенствующее положение занимает конституционное право граждан на осуществление местного самоуправления, выступающего одним из общих принципов организации местного самоуправления в Российской Федерации.

Как известно, Федеральный закон от 20 марта 2025 года N 33-ФЗ «Об общих принципах организации местного самоуправления в единой системе публичной власти» предусматривает, что граждане имеют равные права на осуществление местного самоуправления независимо от пола, расы, национальности, языка, происхождения, имущественного и должностного положения, отношения к религии, убеждений, принадлежности к общественным объединениям, а органы публичной власти в Российской Федерации должны его обеспечивать. В тоже время, в науке муниципального права сложились различные представления о его структуре и содержании.

В частности, Д.Ю. Устинов выделяет конституционное право граждан на формирование и осуществление местного самоуправления, сущность которого заключается в том, что оно является естественным и неотчуждаемым правом жителей муниципальных образований [10]. При этом, местные выборы и референдум рассматриваются им в качестве его наиважнейшей политической гарантии. В свою очередь, А.Р. Еремин полагает, что право на осуществление местного самоуправление формирует вместе с правом на участие в осу- ществлении местного самоуправления структуру конституционного права на местное самоуправление, которое включает в себя вышеназванные права, обладающие своей спецификой [11, c.10, 19-24]. Следовательно, право на местное самоуправление имеет комплексный и даже интегральный, как отмечает Е.С. Горбатюк, характер, поскольку объединяет разные права и свободы граждан, включая право участвовать или не участвовать в местном референдуме [12, c.75].

Обращение к итоговым решениям Конституционного Суда Российской Федерации в целом подтверждает высказанные теоретические суждения, поскольку в выработанных Конституционным Судом правовых позициях отмечаются:

– конституционное право на местное самоуправление, предусмотренное ст.133 Конституции Российской Федерации [13]; – право на осуществление местного самоуправления, которым обладает местное сообщество как первичный субъект данного права [14]; – гарантированное Конституцией Российской Федерации право на участие в осуществлении местного самоуправления как непосредственно, так и через своих представителей, включающее право избирать и быть избранными в органы местного самоуправления [15].

Таким образом, порядок подготовки и проведения местного референдума, результатом которого может выступать правовой акт, устанавливающий муниципально-правовые нормы, обеспечивает реализацию комплекса прав и свобод, обладающих конституционно-правовой природой. К ним относятся: право на участие в референдуме, право на участие в местном референдуме, право на местное самоуправление, право на осуществление местного самоуправления и право на участие в осуществлении местного самоуправления.