Применение искусственного интеллекта для повышения эффективности медиативных соглашений: правовые вызовы цифровой эпохи

Введение

Сегодня процесс медиации эволюционирует от простой автоматизации процессов к внедрению интеллектуальных систем, влияющих на содержание правовых решений. С точки зрения правовой кибернетики, медиативное соглашение в цифровой среде становится гибридным продуктом взаимодействия человека и алгоритма. Это порождает риск «правовой энтропии» — снижения юридической определенности из‑за непрозрачности работы ИИ.

В условиях, когда алгоритм становится «архитектором» условий соглашения, возникает острая потребность в алгоритмической прозрачности как фундаментальном условии реализации права на информированное волеизъявление во избежание потери доверия к досудебному разрешению споров.

Материалы и методы

Методологический фундамент исследования составляет комплексный междисциплинарный подход, объединяющий общенаучные методы познания, частнонаучные юридические методы, а также специальные методы, выработанные на стыке права, цифровых технологий и этики.Выбор методов обоснован двойственной сущностью объекта: с одной стороны, это правовая природа медиативного соглашения, с другой — технологические и этические вызовы, возникающие при интеграции в него искусственного интеллекта.

Результаты и обсуждения

Системы искусственного интеллекта (далее ИИ) пытаются воспроизвести когнитивные способности человека с помощью алгоритмов, представляющих собой математические команды, которые обеспечивают преобразование входных данных в выходные.

Технологии искусственного интеллекта, согласно Указу Президента РФ от 10 октября 2019 г. № 490 «О развитии искусственного интеллекта в Российской Федерации» (с изменениями и дополнениями), определяются как совокупность технологий, включающая в себя компьютерное зрение, обработку естественного языка, распознавание и синтез речи, интеллектуальную поддержку принятия решений и перспективные методы искусственного интеллекта [1].

В области гуманитарных наук, к которым относится и юриспруденция, ИИ чаще всего используют в работе, связанной с созданием и вычиткой текстов, включая проверку орфографии и анализ документов на предмет их сильных и слабых сторон с помощью специализированного программного обеспечения.

Согласно Стратегии государственной политики Российской Федерации по защите прав потребителей до 2030 года, закреплено следующее: «Разработка нормативного правового акта, предусматривающего создание и функционирование онлайн-сервиса досудебного урегулирования споров» [2], то есть интеграция алгоритмов ИИ в правовое поле распространяется на институты медиации, где обязательным завершающим этапом выступает формализация достигнутых договоренностей в виде медиативного соглашения.

Зарубежные авторы, такие как Х. М. Анцингер, Х. В. Кхан и другие, наиболее перспективной стратегией использования ИИ‑технологий выделяют гибридную модель, где максимальная эффективность достигается не за счёт полной автоматизации, а за счёт синергии. При предоставлении посреднических услуг ИИ берёт на себя обработку данных для конструирования схемы переговорного процесса в рамках сессий и подготовку проекта правового документа, а человек — стратегическое мышление, этическую оценку и творчество (эмпатию и понимание сторон конфликта).

В настоящий момент можно встретить литературу по набору промптов для сбора и анализа информации в юридической сфере как по составлению типовых правовых документов, так и по подбору судебной практики по отдельным вопросам. Возможно, в будущем появится программное обеспечение, представляющее собой экосистему для профессиональных медиаторов, которая при помощи конструктора поможет посреднику составить на заключительном этапе мировое или медиативное соглашение, которое «заключается в письменной форме и должно содержать сведения о сторонах, предмете спора, проведенной процедуре медиации, медиаторе, а также согласованные сторонами обязательства, условия и сроки их выполнения» [3].

В связи с текстуальной природой медиативного соглашения представляется целесообразным внедрение технологий ИИ в процесс его подготовки.

В данной парадигме роль медиатора трансформируется: он выступает не только как фасилитатор коммуникации, но и как соавтор, осуществляющий верификацию и концептуальную коррекцию сгенерированного контента. Его основная задача будет заключаться в минимизации когнитивных и технических искажений, а также в оптимизации временных затрат на составление документа.

Так, например, Дубровкина Н. С. указывает, что одним из условий придания юридической силы медиативному соглашению является «четкая идентификация сторон. В тексте должны быть указаны полные данные, позволяющие однозначно определить участников. Это требование вытекает из принципа определенности субъектного состава сделки (ст. 160 и ст. 432 ГК РФ) и минимизирует риски последующих споров о полномочиях подписавших лиц» [4].

К сожалению, в настоящее время наблюдаются технические ошибки при идентификации сторон из‑за невнимательности составителей правовых документов.

Аналитический потенциал ИИ позволяет систематизировать результаты медиативных сессий и формулировать на их основе предиктивные предложения.

Искусственный интеллект способен обрабатывать огромные массивы информации с большей скоростью и точностью, чем человек, что делает его идеальным инструментом для создания предложений, которые можно будет включить в часть медиативного соглашения.

В случае открытого доступа искусственного интеллекта к материалам медиативных процедур и переписке конфликтующих сторон посредник с использованием специальных запросов способен идентифицировать общие и специфические аспекты спорных вопросов, а также предложить обязательства и сроки их реализации, устраивающие обе стороны.

Таким образом, процесс создания текста приобретает характер итеративного взаимодействия, в ходе которого медиатор осуществляет многократную артикуляцию и критическую интерпретацию данных, предложенных алгоритмом, обеспечивая тем самым точность и юридическую состоятельность итогового документа.

В этом контексте А. В. Бегичев подчеркивает значимость нотариального удостоверения медиативного соглашения как «наиболее удобный способ регулирования конфликта путём ведения взаимовыгодных переговоров» [5] через конструктивный диалог. Важным преимуществом данного подхода является возможность дистанционного удостоверения сделки, без совместного присутствия одной из сторон спора.

В связи с тем, что ограниченность ИИ основывается на том, что он «не обладает важнейшими предпосылками, свойствами и качествами человеческого интеллекта и сознания, а именно: подсознанием, переживанием, страхом смерти и потери близких, состраданием, чувствами, эмоциями, интуицией, словом, всем тем, что лежит в основе человеческого понимания, смыслообразования и творчества» [6, с.153].

Зарубежные исследователи выделяют такие недостатки ИИ, как алгоритмическая предвзятость, отсутствие прозрачности и проблемы с конфиденциальностью.

Предвзятость алгоритмов искусственного интеллекта закладывается еще на стартовых этапах: поскольку базы данных формируются и контролируются людьми, эффективность внедрения ИИ в медиативные процессы во многом определяется разработчиком платформы и качеством накапливаемой информации. На начальном этапе взаимодействия чат‑бот способен выдавать ошибочные и даже рискованные советы из‑за недостатка практического опыта. Для минимизации этих рисков целесообразно внедрять ИИ‑технологии поэтапно, обеспечивая системе возможность самостоятельного обучения. Например, определяя при помощи нейросети предмет спора в итоговом документе, можно избежать двусмысленности, четко указав на источник конфликта.

Поскольку высока вероятность наличия у посреднических структур корпоративных интересов, необходимо принимать во внимание риск корректировки их базовых характеристик под влиянием собственных ценностей и нормативных установок, что, в свою очередь, может отразиться на медиативном соглашении, например, в виде обязательного пункта в тексте.

Одним из решений проблемы конфиденциальности может стать: «(1) создание систем искусственного интеллекта, включающих функции обеспечения конфиденциальности, такие как анонимизация данных, и (2) обеспечение того, чтобы участники давали информированное согласие, чётко понимая, как будут использоваться их данные» [7, с. 3].

Следует учитывать, что ИИ предоставляет конфиденциальные сведения не из‑за сбоя безопасности или несанкционированного доступа к уже накопленной информации, а благодаря анализу схожести моделей поведения в общем массиве данных, сформированном совместно.

Показателями эффективности применения ИИ‑технологий при составлении медиативного соглашения могут выступать:

— снижение трансакционных издержек, особенно в трансграничных спорах, где расходы на коммуникацию, перевод, подготовку документов и координацию позиций сторон традиционно высоки;

— ускорение процедуры (например, переписывание соглашения до приемлемой формы может занять несколько минут с учётом типовых частей и оговорок);

— сокращение объёма документации, особенно если она будет храниться только в электронном виде;

— способность системы снижать риски алгоритмической предвзятости, непрозрачности и нарушения конфиденциальности (например, через анонимизацию данных и информированное согласие, подтверждающие волеизъявление сторон).

Заключение

В заключение следует отметить, что гибридная модель, при которой за человеком остаются функции контроля этики, справедливости и коммуникации, представляет собой не переходный этап, а устойчивую долгосрочную стратегию.

Гармоничный синтез технологических навыков и гуманистических принципов позволит эффективно использовать потенциал нейросетей, сохраняя при этом человекоцентричную природу медиации.

Главные правовые вызовы лежат в плоскости конфиденциальности, алгоритмической предвзятости и ответственности при использовании ИИ для подготовки медиативного соглашения.

В перспективе единая цифровая экосистема, признаваемая судебными органами, откроет новые возможности для организаций и частных лиц, предоставляющих услуги по медиации.

Нотариальный порядок удостоверения медиативного соглашения (включая дистанционный формат) станет оптимальным механизмом правового закрепления достигнутых договоренностей.