Проблема дисбаланса между обязанностями и правами арбитражных управляющих при проведении процедур, применяемых в делах о несостоятельности (банкротстве)

Институт банкротства призван обеспечивать поддержание стабильности экономических отношений: он позволяет либо восстановить платёжеспособность проблемных предприятий, либо сформировать конкурсную массу и произвести погашение требований конкурсных кредиторов. В центре каждой процедуры банкротства находится арбитражный управляющий, от компетентности и эффективности действий которого напрямую зависят не только результаты дела о банкротстве, но и общее состояние деловой среды, инвестиционная привлекательность экономики страны.

Базовыми принципами деятельности арбитражных управляющих являются: деловая репутация; независимость; объективность; беспристрастность. Они в конечном счете должны послужить основой формирования профессиональной этики в среде арбитражных управляющих [1, с. 356].

Однако сегодня деятельность арбитражных управляющих осложняется системным дисбалансом между возлагаемыми на них обязанностями и предоставляемыми правами. Законодательство (прежде всего, Федеральный закон от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» [5] (далее – Закон о банкротстве)) наделяет управляющих обширным перечнем обязанностей, но не даёт инструменты для их реализации. Это создаёт серьёзные препятствия для эффективного проведения процедур банкротства и ставит под угрозу интересы всех участников процесса.

Анализ базовых элементов правового статуса арбитражного управляющего (п. 2 ст. 20, п. 2 ст. 20.2 Закона о банкротстве) позволяет сделать вывод, что арбитражный управляющий не принадлежит ни к категории предпринимателей, ни к категории работников по найму. В основе деятельности арбитражных управляющих лежит принцип саморегулирования.

Конституционный Суд Российской Федерации в своем Определении от 6 июня 2017 г. № 1167-0 по запросу Третьего арбитражного апелляционного суда о проверке конституционности положений п. 3.1 ст. 14.13 Кодекса об административных правонарушениях Российской Федерации сформировал позицию, согласно которой арбитражные управляющие имеют особый публично-правовой статус, предполагающий наделение их публичными функциями [6]. В настоящее время в статусе арбитражного управляющего преобладает целая система переданных ему публично-правовых функций и полномочий, составляющих основу его публично-правового статуса. Таким образом, арбитражного управляющего можно отнести к субъектам общего делегированного публичного управления [1, с. 339].

К практическим сложностям, с которыми сталкиваются управляющие, относятся: отсутствие эффективных механизмов истребования сведений и документов от госорганов и других лиц; высокая зависимость от финансирования процедур банкротства; неопределённость в вопросах вознаграждения и страхования; повышенный уровень ответственности.

Получение запрашиваемых управляющим сведений от регистрирующих госорганов и других лиц часто затягивается, при этом судебный механизм принуждения к предоставлению сведений неэффективен, привлечь к ответственности лиц, которые уклоняются от предоставления сведений, на практике сложно, что не позволяет управляющим в полной мере исполнять возложенные на них обязанности.

Текущие расходы на процедуры банкротства финансируются за счёт средств должника (ст. 20.6 Закона о банкротстве). При их отсутствии управляющий вынужден нести расходы за свой счёт либо рассчитывать на кредитора-заявителя (при его наличии), что создаёт для управляющего высокие финансовые риски и нередко приводит к получению им убытков. Финансовая зависимость от должника и отсутствие гарантированного финансирования ограничивают возможности управляющих.

Фиксированная часть вознаграждения арбитражного управляющего длительное время не индексируется и не сопоставима с обязанностями, возложенными на управляющего. Процентная часть вознаграждения зависит от размера выручки от реализации имущества должника, от объема погашения требований кредиторов и может быть снижена судом по ходатайству кредитора или должника. Сложившаяся неопределённость в вопросах, связанных с вознаграждением, снижает привлекательность профессии.

Страховые тарифы по страхованию ответственности управляющих не регулируются. В 2026 году стоимость страховки начинается от 100 тысяч рублей в год. При наличии повышенных страховых рисков стоимость может увеличиться в несколько раз. Конкуренция в сфере страхования ответственности арбитражных управляющих низкая, что даёт страховщикам возможность диктовать условия.

Основные проблемы страхования ответственности арбитражных управляющих в современных условиях можно раскрыть следующим образом: 1) существенное снижение количества страховщиков в сфере страхования ответственности арбитражных управляющих и ограничение возможности страхования в обществах взаимного страхования; 2) отсутствие нормативного закрепления вмененного страхования как вида страхования; 3) отсутствие обязанности со стороны страховщиков заключать договоры страхования с арбитражными управляющими при наличии корреспондирующей обязанности заключить такой договор арбитражным управляющим для осуществления своей профессиональной деятельности; 4) непрозрачность механизма регулирования условий страхования и определении размера страховой премии для арбитражных управляющих; 5) существующая практика взыскания убытков с арбитражных управляющих при отсутствии нормативного ограничения по срокам [2, с. 31].

С целью оказания административного давления на управляющего, лица участвующие в деле, а также иные лица, злоупотребляя правом, имеют возможность подавать жалобы, содержащие недостоверные сведения, одновременно в арбитражный суд, в контролирующий орган, который рассматривает в том числе анонимные жалобы, в саморегулируемую организацию арбитражных управляющих (СРО), в прокуратуру, в полицию. Жалобы ставят управляющего в положение «оправдывающегося», несмотря на отсутствие объективных оснований для их рассмотрения, при этом стоимость страхования ответственности для управляющего может увеличиться, а страховой тариф стать «заградительным». Поток необоснованных жалоб отвлекает управляющих от основной деятельности и увеличивает издержки.

Налицо обилие жалоб, из которых следует, что арбитражный управляющий, якобы, должен сделать для заявителя практически все, что угодно (только не на Луну полететь – на это пока не жаловались). Иногда жалобы содержат «крик души», мол, арбитражный управляющий просто бездействует, затягивает срок процедуры банкротства, да еще и требует чего-либо. Результат анализа таких жалоб очевиден [3, с. 34].

Арбитражные управляющие делились историями, когда десятки жалоб не подтверждались, но они понесли репутационные и финансовые потери, в том числе, – приведшие к увеличению страховой премии при заключении договоров обязательного страхования ответственности арбитражных управляющих [4, с. 13].

Решение обозначенных проблем имеет важное значение для повышения эффективности института банкротства в России, защиты прав кредиторов и должников, а также для создания благоприятных условий для профессиональной деятельности арбитражных управляющих.

В целях решения, обозначенных выше проблем, предлагается следующее.

1. Усилить полномочия арбитражного управляющего: открыть доступ к налоговой тайне, семейной тайне, кредитной истории, обработке персональных данных, ужесточить ответственность госорганов и других лиц за непредоставление непосредственно управляющему сведений и документов.

2. Гарантировать финансирование текущих расходов на проведение процедур банкротства: предусмотреть авансирование расходов за счёт внесения заявителем по делу о банкротстве денежных средств в размере, достаточном для опубликования сведений по делу, отправки запросов, уплаты госпошлин, организации собраний кредиторов и торгов в депозит арбитражного суда.

3. Упорядочить и сделать последовательной процедуру подачи жалоб на действия управляющего (первая инстанция – СРО, вторая инстанция – контролирующий госорган, третья инстанция – арбитражный суд).

4. Организовать систему страхования профессиональной ответственности с регулируемыми тарифами; законодательно закрепить механизмы возмещения дополнительных расходов на страхование при необоснованных жалобах.

Проведённый анализ проблемы дисбаланса между обязанностями и правами арбитражного управляющего при проведении процедур банкротства наглядно демонстрирует, что существующее правовое положение управляющих создаёт серьёзные препятствия для эффективного функционирования института несостоятельности в России.

Предложенные пути решения направлены на комплексное устранение дисбаланса. Реализация этих мер позволит: повысить эффективность процедур банкротства; обеспечить наиболее полное удовлетворение требований кредиторов; создать условия для восстановления платёжеспособности предприятий, когда это возможно; улучшить качество работы арбитражных управляющих за счёт снижения административной нагрузки; снизить риски и повысить привлекательность профессии арбитражного управляющего; укрепить доверие к институту банкротства со стороны бизнеса и общества.

Таким образом, решение проблемы дисбаланса – не просто вопрос улучшения правового статуса арбитражных управляющих, а необходимое условие для повышения эффективности сферы банкротства в России. Совершенствование законодательства в предложенном направлении будет способствовать созданию более справедливого, прозрачного и результативного механизма регулирования кризисных ситуаций на предприятиях, что отвечает интересам всех участников экономических отношений и способствует укреплению стабильности гражданского оборота.