Особенности правоприменительной практики по вопросам финансово-правовых отношений в связи с импортозамещением

Введение

Импортозамещение является стратегическим компонентом Единого плана по достижению национальных целей развития Российской Федерации до 2030 года и на перспективу до 2036 года [1], что определяет его правовое закрепление в федеральном законодательстве. Единый план рассчитан на долгосрочную перспективу, и вектор импортозамещения является определяющим для реализации национальных проектов, утвержденных на плановый период. Реализация национальных проектов обеспечивает нужды Российской Федерации в области экономики, промышленности, профессиональной подготовки и пр. Цель работы – сформулировать выводы о роли суда в преодолении правовых пробелов в финансово– правовых отношениях относительно импортозамещения, обращаясь к правоприменительной практике.

Теория

Современные исследователи правового положения импортозамещения справедливо отметили, что формально закрепленного определения импортозамещения нет, как нет и отдельного нормативно–правового акта, регулирующего этот процесс [2]. В данной работе под термином «импортозамещение» понимается процесс прекращения импорта определенной продукции посредством модернизации производства, подготовки профессиональных кадров, циклового воспроизводства аналогичной либо новой высокотехнологичной конкурентоспособной и рентабельной продукции, превышающей по техническим и иным характеристикам имеющиеся иностранные образцы; финансирование импортозамещения осуществляется преимущественно из средств федерального бюджета, специализированных фондов в соответствии с действующим нормативно-правовым регулированием (толкование авторское).

Нормативное регулирование импортозамещения во фрагментарном формате начинается в России с 2014 г. и продолжается по настоящее время, формируя и укрепляя финансово–правовую систему государства [14]. Установлено, что правовое обеспечение находится в процессе формирования и нуждается в уточнении и конкретизации, о чем свидетельствует обращение к правоприменительной практике и ее анализ.

Результаты и обсуждение

Рассмотрим подробнее.

Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации вынесла определение от 06.06.2023 N 304-ЭС22- 27912 по делу N А45-28299/2020 [3]. В данном определении конкретизированы критерии отличия сотрудничества по импортозамещению от картельного сговора. Управление Федеральной антимонопольной службы по Новосибирской области в 2020 году выявило, что ООО «Радиационная техника» и ООО «Сибмер» заключили соглашение, которое было квалифицировано УФАС как антиконкурентное, заключенное для победы на открытых электронных аукционах. Было выдано предписание об устранении нарушений, которое не было выполнено. Вышеупомянутые общества обжаловали решение УФАС по Новосибирской области в суде. Хозяйствующие субъекты настаивали на правоправности заключенного договора, аргументируя необходимостью исполнения государственных контрактов, которые направлены на мпортозамещение. Суды трех инстанций приняли данную аргументацию и определили правоту вышеупомянутых субъектов. Однако УФАС не согласилось с вердиктом, и правосудие было осуществлено в Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного суда Российской Федерации. В определении Судебной коллегии отмечено, что суды неправильно оценили доводы антимонопольного органа. Более того, в ходе этого процесса было конкретизировано понятие «картель», а хозяйствующие субъекты из Сибири признаны нарушившими ст. 11 закона «О защите конкуренции», в которой закреплена норма о запрете соглашения ограничения конкуренции на одном товарном рынке. Мнение УФАС по Новосибирской области, подтвержденное совокупностью доказательств, изначально было признано верным: ООО «Сибмер» и ООО «Радиационная техника» не являются конкурентами. Установлено, что данные хозяйствующие субъекты по факту являются единой структурой, и они сумели принять участие в 84 открытых электронных аукционах, а разница в цене за оказание услуг составляла 0,5-1% [4]. Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного суда Российской Федерации своим решением отменила прежнее решение Арбитражного суда Новосибирской области, а данное дело было направлено на новое рассмотрение в Арбитражный суд Новосибирской области. Обращает внимание тот факт, к госзакупкам по импортозамещению допускаются организации, предлагающие товары, работы или услуги, соответствующие нормам, закрепленным в правительственных и ведомственных актах Минэкономразвития РФ, Минпромторга РФ, Правительства РФ.

Верховный Суд Российской Федерации в Решении от 14.03.2022 № АКПИ21-1068 [5] повторно поддержал позицию ФАС об импортозамещении в рамках энергосервисных контрактов [6]. Верховный суд своим решением закрепил предоставление заказчикам национального режима в отношении поставляемых товаров [7]. Согласно ст. 14 Федерального закона от 05.04.2013 № 44-ФЗ (ред. от 26.12.2024) «О контрактной системе в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд», закреплена норма о предоставлении национального режима при осуществлении закупок; преимущества для закупок имеют товары, произведенные на территории России или государств-членов Евразийского экономического союза (ЕАЭС). ФАС определила нарушение в том, что при исполнении энергосервисного контракта компания-исполнитель, помимо энергии, стала реализовывать светильники иностранного производства. Используя преимущества национального режима, компания осуществляла импортозамещение в плане поставки энергии и попутно реализовывала оборудование иностранного производства. Возможность реализации продуктов промышленности иностранного производства в рамках исполнения контакта по импортозамещению однозначно запрещена в нормативно-правовых актах [15], таким образом, компания-исполнитель напрямую нарушала запрет, содержащийся в Постановлении Правительства Российской Федерации от 11.08.2014 № 791 «Об установлении запрета на допуск товаров легкой промышленности, происходящих из иностранных государств, в целях осуществления закупок для обеспечения федеральных нужд». Компания-исполнитель ссылалась на то, что энергосервисный контракт не предполагает поставку каких-либо товаров, считая, что качественное оказание услуг и экономия энергоресурсов возможны только при условии наличия специальных средств, к которым компания-исполнитель отнесла светильники и иное оборудование иностранного производства. Суд первой инстанции встал на сторону ФАС. Однако хозяйствующий субъект, не согласившись с судебным решением, обратился с жалобой в Апелляционную коллегию Верховного суда России. Компания-исполнитель аргументировала свою точку зрения тем, что запрет на допуск иностранных товаров не должен распространяться на энергосервисные контракты. Суд подтвердил, что в данном случае компания-исполнитель нарушила требования Закона о контрактной системе. В данном случае значение решения Апелляционной коллегии Верховного суда РФ имеет особенное значение в данной экономической ситуации, так как поддерживает и укрепляет законодательство по регулированию имортозамещения, а значит, и приоритетных направлений развития государства.

Установлено законодательное ограничение на применение зарубежного программного обеспечения, процесс импортозамещения подразумевает необходимость перехода на отечественный аналог. Данный аспект приобретает первостепенное значение в рамках реализации курса на достижение технологического суверенитета страны. Значительную роль играет Указ Президента от 30.03.2022 № 166 (ред. от 07.04.2025) «О мерах по обеспечению технологической независи- мости и безопасности критической информационной инфраструктуры Российской Федерации», предусматривающий обязанность всех органов государственной власти и организаций государственного сектора завершить эксплуатацию зарубежных программных комплексов, включая операционные системы, применительно к объектам критической информационной инфраструктуры до 1 января 2025 года. Тем не менее, несмотря на то что к началу 2025 года лишь примерно 20% объектов КИИ были готовы к полноценному переходу, арбитражные суды уже учитывают новые правовые нормы при рассмотрении соответствующих споров. Анализ судебных разбирательств, связанных с применением запрета на использование иностранной продукции в государственных учреждениях, демонстрирует однозначную поддержку судами политики импортозамещения.

Например, в деле № А60-68560/2024 Министерство внутренних дел Российской Федерации объявило о намерении приобрести исключительно отечественные системы видеонаблюдения, что было оспорено в суде. В рамках дела ООО «Технопарк» подало жалобу на нарушения законодательства ФКУ «УОУМТС МВД России» при проведении закупки системы видеонаблюдения. УФАС признало жалобу обоснованной и выявило нарушения в действиях заказчика. ФКУ «УОУМТС МВД России» не согласилось с решением УФАС и обратилось в суд. В решении Арбитражного суда Свердловской области от 24.02.2025 по делу № А60-68560/2024 судья поддержал правомерность действий истца, ссылаясь на значимость вопроса национальной безопасности в условиях глобальных технологических рисков [8].

Аналогичная позиция была выражена судом в деле № А60-65524/2023, где предметом спора стало требование Управления материально-технического снабжения МВД России устанавливать программное обеспечение исключительно российского производства на приобретаемую компьютерную технику, включая BIOS. Хотя Федеральная антимонопольная служба утверждала, что BIOS является неотъемлемой частью программного обеспечения и не должна попадать под ограничения, в решении Арбитражного суда Свердловской области от 12.03.2024 по делу № А60-65524/2023 указано на возможность отдельной установки данной системы. Таким образом, в решении суда был подтвержден приоритет национальных интересов в сохранении суверенитета служебной информации [9].

Рассмотренные коллизии обусловлены дефицитом высокотехнологической продукции отечественного производства – это один из рисков импортозамещения, отмечаемый в работах экономистов [10], – но одновременно закрепленный в существующей нормативной базе. Судебная аргументация строится на основе принципов защиты государственной безопасности и поддержки отечественных производителей, в формате стратегии импортозамещения. Сложности с переходом испытывают более половины крупнейших организаций по всей России, по сведениям Федеральной службы по техническому и экспортному контролю (ФСТЭК) [11]. Целесообразно предположить, что вслед за государственным сектором переход на использование российского программного обеспечения неизбежно затронет коммерческий сектор экономики, поскольку возникнет необходимость формирования единой цифровой экосистемы, охватывающей государственные структуры и частные предприятия. Для преодоления указанного препятствия (дефицита импортозамещенной продукции) государство может избрать сценарий ужесточения политики импортозамещения, ввести запретительные меры относительно приобретения зарубежного программного обеспечения в сфере бизнеса. Тем более что конструктивный сценарий уже реализуется посредством применения механизмов государственной поддержки: размещения государственных заказов, организации целевых инвестиционных программ, реализации мероприятий по развитию образования и финансированию научных исследований в области информационных технологий. Более того, вышеуказанное регулируется нормативно–правовыми актами, предусматривающими бюджетные ассигнования, выделение средств Фонда развития промышленности и др. Обобщая вышеизложенное, представляется обоснованным заключить, что устойчивым решением обозначенной проблемы выступает продолжение последовательной реализации комплекса мер, ориентированных на развитие и укрепление вектора импортозамещения в правовом пространстве и в позициях национального производства.

В ряду актуальных проблем, которые рассматривает современное российское правосудие в связи с импортозамещением, является защита интеллектуальной собственности в процессе разработки аналогов известных брендов. Режим санкций, распространяющийся на Россию, характеризуется, в том числе, и тем, что иностранные компании ушли с российского рынка. В связи с этим наблюдается процесс регистрации товарных знаков, отдаленно напоминающих узнаваемые логотипы. И ушедшие иностранные компании, они же правообладатели товарного знака, в данном случае обращаются к российскому правосудию за восстановлением справедливости. Такие инициированные иностранными компаниями процессы становятся предметом длительных судебных про- цессов, чьи права, с точки зрения правообладателя, нарушаются представителями отечественного бизнеса. Причина роста количества исковых заявлений заключается в специфике сложившейся рыночной ситуации: многие международные корпорации прекратили деятельность в России, однако среди потребителей сохраняется спрос на конкретные товары определенных производителей, ассоциируемые с привычными товарами. Рыночная конъюнктура обновляется на основе прежних покупательских ассоциативных запросов.

Одним из подобных прецедентов является дело № СИП-353/2022, в котором Coca-Cola Company обратилась с возражением в Федеральную службу по интеллектуальной собственности (Роспатент) против предоставления правовой охраны ряду товарных знаков, зарегистрированных ООО «Напитки из Черноголовки-Аквалайф», включая знак «Фантола» [12]. Первоначально Роспатент отклонил претензию заявителя, что привело к дальнейшему судебному разбирательству в Суде по интеллектуальным правам (СИП).

В ходе первого рассмотрения дела СИП признал аргументы Coca-Cola Company достаточно весомыми и постановил отменить первоначальное решение Роспатента, сочтя, что регистрация товарного знака «Фантола» способна вводить потребителей в заблуждение относительно производителя товара или места изготовления (в соответствии с подпунктом 1 пункта 3 статьи 1483 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Более того, суд подчеркнул, что недопустимо регистрировать знаки, идентичные или схожие до степени смешения с уже существующими торговыми наименованиями, согласно подпункту 2 пункта 6 статьи 1483 ГК РФ, предписав Роспатенту провести повторное рассмотрение обращения компании. Тем не менее, ООО «Напитки из Черноголовки-Аквалайф» воспользовалось правом кассационного обжалования, направив кассационную жалобу в Президиум СИП. После повторного изучения обстоятельств дела кассационная инстанция приняла противоположное решение, отметив отсутствие вероятности смешения товарных знаков «Фантола» и «Fanta» ввиду значительных отличий в написании и графическом оформлении. Таким образом, в решении Суда по интеллектуальным правам 28.07.2023 по делу № СИП- 353/2022 была окончательно подтверждена законность предоставления правовой охраны товарному знаку «Фантола» и отвергнуты претензии Coca-Cola Company. Хотя регистрация и защита товарных знаков иностранных владельцев сохраняют свою юридическую силу вне зависимости от присутствия самих компаний на российском рынке, тем не менее, правосудие принимает решение в данном случае в пользу отечественного производителя, укрепляя стратегию импортозамещения.

Если выше мы проанализировали коллизию, в результате которой иностранный производитель обращался к российскому правосудию за защитой своих интеллектуальных прав, то в данном случае необходимо отметить проблему подделки российских брендов на фоне переориентации госзакупок на местных производителей. В частности, с 2022 года фиксируется увеличение случаев подделки продукции российских производителей компьютерной техники и серверного оборудования. За 2022–2024 годы объемы заказов отечественной электроники увеличились в несколько раз, значительно превышая текущие производственные мощности российских предприятий. Такая динамика создала благоприятные рыночные условия для функционирования теневых производств, предлагающих псевдороссийские изделия по сниженным ценам. В условиях стратегии импортозамещения наблюдается повышение активности недобросовестных участников рынка, продвигающих низкосортные и небезопасные товары под видом сертифицированной отечественной продукции. В этой связи многие компании стали подавать иски в суд. Одним из показательных примеров является арбитражное дело № А56-51316/2024, предметом которого стала поставка контрафактной компьютерной техники государственным заказчикам.

Выяснилось, что данная продукция поставлялась с поддельными логотипами компании ICL, маркировка которой визуально воспроизводила оригинальный дизайн торговой марки. Настоящий производитель своевременно выявил факт распространения контрафактных изделий и обратился в суд. Рассмотрев представленные доказательства, Арбитражный суд Санкт-Петербурга и Ленинградской области в решении от 21.10.2024 г. по делу № А56-51316/2024 констатировал высокую степень сходства обозначения, применяемого ответчиком, с зарегистрированным товарным знаком истца [13]. Основываясь на положениях гражданского законодательства, суд счел доказанным нарушение исключительных прав компании ICL посредством выпуска и сбыта контрафактной продукции, маркированной обозначениями, близкими до степени смешения с оригинальным товарным знаком. В итоге судебный процесс завершился полным удовлетворением исковых требований, предусматривающих выплату компенсационных выплат в размере 1,9 млн рублей за несанкционированное использование бренда. В данном случае можем отметить, что выпуск и сбыт контра- фактной продукции осуществлялся как реализация импортозамещенной продукции, якобы в формате правового поля. Одним из перспективных подходов блокировки подобных правонарушений является внедрение обязательной системы маркировки определённых категорий товаров, однако на данном этапе такая практика осуществляется исключительно в рамках экспериментального проекта. В случае утверждения обязательного характера данной процедуры, информация о прослеживаемости продукции станет обязательным элементом при осуществлении контрольных мероприятий и принятии мер административного воздействия в отношении недобросовестных участников рынка. В данном эпизоде правосудие призвано сыграть особую роль, которая заключается в конкретизации критериев аутентичной продукции и защите прав отечественного производителя импортозамещенной высокотехнологической продукции.

Выводы

Приведенные примеры осуществления правосудия в связи с импортозамещением показательно свидетельствуют о том, что роль суда в данных процессах велика и незаменима, пока есть правовые пробелы, возможно вариативное толкование норм права, активизация противоправного поведения в этой сфере. Поэтому миссия суда – осуществить правосудие и восстановить справедливость, укрепить финансовый, экономический суверенитет государства. Особенности судебной правоприменительной практики в системе современных финансово-правовых отношений по импортозамещению основываются на нормах закона, на системном толковании норм, и роль суда в этом процессе одна из главных. Учитывая, что в системе норм, регулирующих импортозамещение, есть правовые пробелы, которые позволяют двоякое толкование закона, а также учитывая то, что импортозамещение занимает важное место в финансово–правовой системе государства, но это правовое пространство еще формируется, некоторые аспекты требуют регулирования в системе правосудия в индивидуальном порядке.

Таким образом, особенности судебной правоприменительной практики в системе современных финансово-правовых отношений в связи с импортозамещением отражают реальные проблемы правового регулирования этой сферы, что требует дальнейшего совершенствования законодательной базы для реализации национальных проектов, направленных, в том числе, на укрепление финансового, производственного, технологического суверенитета Российской Федерации.