Применение информационных технологий как средство повышения эффективности правосудия по гражданским делам

Вопросы эффективности правосудия в целом и правосудия по гражданским делам в частности в последнее время часто становятся предметом обсуждения в научной литературе в сфере юриспруденции. Более того, повышение эффективности правосудия на Всероссийском съезде судей было обозначено в качестве одной из центральных задач судебной системы Российской Федерации [5].

С учетом подходов, разработанных в экономической и юридической науке, эффективность правосудия по гражданским делам предлагается рассматривать как свойство гражданского судопроизводства, определяющее своевременное вынесение судами законных и обоснованных решений по гражданским делам, действенную защиту прав, свобод и законных интересов всех субъектов, обращающихся за такой защитой, с минимальными (оптимальными) издержками. К издержкам в данном случае относятся любые затраты (в том числе финансовые и временные) не только суда, но и участников судопроизводства.

Таким образом, для констатирования высокого уровня эффективности правосудия по гражданским делам необходимым представляется выполнение одновременно нескольких условий: – решение суда должно быть законным и обоснованным; – вынесение решения суда должно быть своевременным; – решение суда должно обеспечивать действенную защиту прав, свобод и законных интересов всех субъектов, обращающихся за такой защитой; – издержки такого гражданского процесса должны быть минимальными (оптимальными).

В связи с этим актуальными становятся проблемы поиска средств повышения эффективности правосудия, позволяющих без ущерба качеству судебных решений минимизировать (оптимизировать) все виды затрат, имеющих место в контексте отправления правосудия по гражданским делам. Одним из наиболее обсуждаемых и актуальных средств повышения эффективности правосудия по гражданским делам является применение информационных технологий в гражданском процессе.

Применение информационных технологий при рассмотрении гражданских дел не является новацией последних лет. Так, применение технологии видеоконференц-связи (далее – ВКС) предусмотрено Гражданским процессуальным кодексом Российской Федерации [6] (далее – ГПК РФ) уже с 2013 года. С тех пор к возможности участвовать в процессе с помощью системы ВКС добавились право участия в процессе посредством веб-конференции, подача документов в суд в электронном виде, а также некоторые правила исследования электронных доказательств. Все эти меры в действительности могут способствовать повышению эффективности судопроизводства, дополнительно обеспечивая доступность правосудия, что, безусловно, благотворно сказывается на развитии судебной системы Российской Федерации, а также способствует повышению доверия граждан правосудию.

Однозначно сказать о положительном влиянии использования таких средств на эффективность правосудия можно сказать только проведя анализ соотношения издержек и результата правоприменительной деятельности. Очевидно, что внедрение вышеуказанных технологий способствует снижению (оптимизации) издержек, однако необходимо помнить, что эффективность можно констатировать лишь при достижении цели, в данном случае – при действительной защите прав, свобод и законных интересов. Это значит, что использование современных информационных инструментов не должно, прежде всего, упрощать или даже вредить доказательственной деятельности, поскольку именно от эффективности доказывания зависит во многом возможность достижения цели гражданского судопроизводства.

Кроме того, некоторые предложения по внедрению информационных технологий в процесс отправления правосудия должны, в том числе, отвечать реальному уровню оснащенности граждан техническими средствами. В связи с этим в каждом конкретном случае должна быть проведена оценка предлагаемой меры с точки зрения эффективности ее внедрения. Так, например, следует согласиться с Е.С. Смагиной, что предложение об извещении всех участников гражданского судопроизводства путем размещения соответствующей информации в сети Интернет является преждевременным [4, с. 55].

Отдельно следует обратить внимание на активно обсуждаемые в юридической литературе предложения по внедрению технологий искусственного интеллекта в судебную деятельность.

Представляется, что к данному вопросу следует подходить дифференцировано. Действительно, некоторые задачи, решаемые судом и другими участниками судопроизводства являются рутинными и могут быть делегированы искусственному интеллекту, что поспособствует оптимизации издержек судопроизводства, сохраняя выполнение других вышеуказанных условий эффективности. Такими задачами, например, могут быть ведение протокола судебного заседа- ния в письменном виде с помощью распознавания голоса, подготовка проектов судебных постановлений, работа с большим объемом информации в делопроизводстве и судопроизводстве и др. Интересным и заслуживающим поддержки видится также предложение по использованию искусственного интеллекта для распознавания подлога доказательств при использовании документов в электронной форме [1, с. 37].

Вместе с тем функции по оценке доказательств, формированию решения суда по конкретному делу и другие задачи, предполагающие сложную волевую интеллектуальную деятельность, не могут быть переданы информационным технологиям. В любом случае, именно суд является органом, отправляющим правосудие, а судья, выступая от имени Российской Федерации несет ответственность за вынесение того или иного решения.

На практике технологии искусственного интеллекта активно применяются, в том числе в юридической деятельности, к настоящему моменту сформирован и некоторый положительный опыт [2, с. 216]. Однако функции судебной системы являются специфическими, суд, принимая решение по делу, выступает от имени государства, поэтому представляется, что в данном случае к применению искусственного интеллекта следует подходить разумно и осторожно.

В вопросе внедрения информационных технологий в контексте повышения эффективности важным представляется нахождение баланса, когда технологии в действительности оптимизируют издержки, а не заставляют суд и других участников процесса проделывать дополнительную работу, увеличивая издержки, в том числе связанные с потенциальным обжалованием вынесенного судом решения с одной стороны. А с другой – позволяют в действительности достичь цели судопроизводства. В связи с этим возможным видится внедрение технологий исключительно для выполнения технических, рутинных задач, не предполагающих сложного многоступенчатого анализа, поскольку внутреннее убеждение, которым суд руководствуется при вынесении решения, как представляется, может сформироваться только у человека под влиянием множества факторов.

Кроме того, для действительного эффективного практического применения искусственного интеллекта важнейшим является определение этого понятия. Следует согласиться с Т.В. Сахновой в том, что для цивилистического процесса решение вопроса о дифференциации искусственного интеллекта в системе различных цифровых технологий необходимо, поскольку его потенциальное применение в процессе предполагает понимание используемой машиной методологии [3, с. 18-20].

Таким образом, внедрение информационных технологий в судопроизводство в действительности позволяет оптимизировать некоторые издержки, связанные с рассмотрением и разрешением гражданских дел судами, однако при использовании такого средства повышения эффективности правосудия необходимо учитывать и второй важнейший элемент эффективности – достижение цели судопроизводства. Это значит, что сокращение (оптимизация) издержек правосудия не должна происходить за счет снижения качества судебных решений, поскольку в таком случае цель судопроизводства – защита прав, свобод и законных интересов обращающихся за судебной защитой лиц – не может быть достигнута, а значит и об эффективности правоприменения речи быть не может.