Статус судьи в средневековой Франции

Историки Средневековья, особенно специалисты по истории права, в последние десятилетия вновь обращают внимание на процедуры и практику судебных учреждений, а также на отношение тяжущихся к правосудию, что перекликается с «исследованиями правосознания», развивавшимися в США с 2000-х годов. Аналогичным образом, наблюдается новый интерес к материальному праву, объектам и субъектам) средневекового правосудия, что напоминает о вкладе немецкой юридической археологии («Rechtsarchäologie»). До этого интерес исследователей сосредотачивался на одном аспекте истории органов правосудия – на легальном насилии, осуществляемом системой правосудия. Работы Барбары Хэйнволт[1], Жака Шиффоло [2], Клод Говар [3] во многом способствовали именно такой расстановке акцентов.

Однако за последние двадцать лет ситуация изменилась. Эволюция полномочий и правового статуса судей в разные временные эпохи стала достаточно популярным предметом исследования. Эта тенденция затронула как зарубежных, так и отечественных [4]историков и юристов. Причем интерес вызывают не только статус судьи и особенности судебного процесса в европейских странах в средневековье, но и в Магрибе этого же периода [5], а также тюркско-монгольских средневековых государствах[6]. Отметим, что статус и юридическая ответственность российских судей в контексте историко-правового анализа послужили темой кандидатской диссертации в МГЮА им. О.Е. Кутафина[7] и не только[8] Отправление правосудия не всегда было обязанностью профессиональных судей, получивших юридическое образование. В судах к участию в отправлении правосудия в древности и в средние века могли привлекаться и неюристы. Возникла специализация, согласно которой судьей становился представитель власти, обладающей полномочиями отправлять правосудие.

Античная традиция предоставляла судейские полномочия выборным народным представителям. Например, в Афинах Солон (640–558) учредил гелиэйю, т.е. судебный орган, в котором участвовали афинские граждане, выбираемые по жребию. Судебное разбирательство было правом граждан как по гражданским, так и по уголовным делам. Они выносили вердикт о виновности и определяли наказание[9]. В Риме граждане также участвовали в правосудии. Зарегистрированный в списке гражданин, отвечающий определённым условиям (свободный человек, не моложе 25 лет и обладающий определённым состоянием), мог быть выбран сторонами в качестве судьи[10]. В период раннего Средневековья существовала похожая практика, связанная с германской традицией и осуществлением народного правосудия. При Меровингах существовал трибунал, мальберг или маллус. Это был трибунал всех свободных людей той или иной общины Для осуществления правосудия их избирал граф. Это были рахимбурги. Они выносили приговоры в соответствии с действующим законодательством[11].

При Карле Великом произошли изменения.

Рахимбурги были заменены эшевенами, из судей, назначаемых по случаю, они стали судьями, назначаемыми пожизненно, что ограничило понятие народного правосудия.

В Средние века монархия развивала королевское правосудие через судей. Судьи бы могли иметь разный статус: от низших судей до верхов- <+ ных судей суверенных судов. Они осуществляли полномочия, предоставленные королем, делегированные особым образом.

В Средние века судья в контексте делегированного правосудия стал королевским чиновником. Назначение судей, как и других королевских чиновников, основывалось на выдвижении по рекомендации, импетации или даже на выборах в определённые периоды (например, ордонансом от 5 февраля 1389 года). Людовик XI ордонансом 1467 года установил, что «в наших должностных лицах заключается, под нашей властью, управление делами, посредством которых публичные дела нашего королевства контролируются и поддерживаются»[12]. Юрист Шарль Луазо (1564– 1621) в 1610 году уточнил, что «должность есть обычное достоинство с публичной функцией» («Трактат об должностях»)[13]. Служа интересам короны и общественным интересам, магистраты пользовались двумя привилегиями королевских чиновников: королевской защитой в случае насилия в отношении чиновника и требованием признания со стороны народа права короля и неподсудности магистрата, если его ответственность ставится под сомнение при исполнении им своих обязанностей.

Постепенно была признана необходимость постоянства в отправлении обязанностей судьи, сначала неявно, с основой на несменяемость (ордонанс 1467), а затем организованно, с патримониализацией, т.е. наследования по особым правилам, должностей. Продажа и наследование должностей были установлены при Франциске I (1522) и подтверждены вновь в 1604 году (декретом Королевского совета). Одним из последствий этой системы стало ограничение королевского права назначать должностных лиц, которые стали несменяемыми и независимыми. Вопрос о должности судьи интересовал многих авторов со времен Средневековья. Будучи христианским судьёй, действия которого определялись каноническим правом во многих вопросах. средневековый судья также руководствовался законом. Он должен был вершить суд в соответствии с процедурой и действующими нормами (законом, обычаем). Грациан (XII век) утверждал, что «хороший судья ничего не делает произвольно или по своей воле, но по правилам и закону»[14]. В указе о реформе королевства Людовика Святого 1254 года аналогичное поведение было предписано судебным приставам с принятием присяги. В ордонансе, в частности, говорится: «Мы, Людовик, милостью Божьей, король Франции, постановляем, что все наши приставы, виконты, прево, мэры и любые другие должностные лица, в каком бы деле и на какой бы должности они ни находились, приносят присягу, что, пока они находятся на своей должности или в своём бальи, они будут поступать справедливо со всеми без исключения, как с бедными, так и с богатыми, как с иностранцами, так и с местными жителями, и что они будут уважать добрые, испытанные обычаи и традиции. И если случится, что приставы, виконты или другие лица, например, сержанты или лесничие, нарушат свою присягу и будут осуждены, мы желаем, чтобы они были наказаны как имуществом, так и лично, если проступок того требует: приставы будут наказаны нами, а другие – приставами»[15].

Французские юристы эпохи Возрождения сформулировали перечень требований к лицам, которые будут призваны занимать должности в области правосудия, в том числе и посты судей. Среди этих требований преобладают категории нравственного характера: Честность, строгость, беспристрастность и умение хранить секреты– вот некоторые из требований. Канцлер д’Агессо в 1698 году представил «модель магистрата». Она послужила образцом как для судей, так и генеральных прокуроров, государственных обвинителей и их заместителей, призванных произносить вступительные речи на официальных слушаниях в XIX веке, где они, в частности, представляли качества магистрата.

Однако вышеописанные правила замещения и отправления судейских должностей не были единственно возможными.

В феодальные времена, в общем и целом, сеньоры могли отправлять правосудие двумя способами. Манориальное правосудие осуществлялось сеньором, имеющим право распускать знамя. Эту прерогативу феодальный сеньор получал от короля со времени династии Каролингов; она распространялась на людей, проживавших на территории, где распространялась его власть. Феодальное правосудие отличалось тем, что оно основывалось на феодально-вассальном договоре. Оно касалось только тех вассалов, которые имели связи с сеньором. К тому же феодальная элита имела право на суд равных, т.е. пэров. В средневековых городах, начиная с XII века, такая практика также имела место, встречается в судах, где представители третьего сословия рассматривали интересующие их дела и выносили решения, апеллируя к «праву равных». Эта идея суда равных себе заложена в институте суда присяжных. Во Франции этот принцип признавался лишь на уровне суда пэров королевства, в то время, как в Англии он был поддержан Великой хартией вольностей 1215 года. Великая хартия вольностей упоминает о суде пэров или суде 25 баронов, которые имеют право вершить суд без присутствия короля[16].

Эта модель была поддержана Habeas corpus Act (1679 г.) в котором определялись полномочия «большого жюри», которое оценивает достаточность обвинений и решает, можно ли продолжать судебный процесс, а также второго жюри, которое выносит приговор.

Ш.-Л. Монтескье идеализировал английский суд присяжных в своем трактате «О духе законов» (XI, 6). Идея правосудия, осуществляемого через суд присяжных, была подхвачена философами Просвещения и нашла применение во время Французской революции в уголовных делах[17] (законы от 16–29 сентября и 29 сентября – 21 октября 1791 года). Были учреждены суд присяжных обвинения и суд присяжных суда. Граждане (группами по 8 и 12 человек) избирались жребием из списков избирателей.

Однако модель, принятая во Франции в 1791 году, отличалась от английской как с процессуальной точки зрения, так и с точки зрения взаимоотношений, устанавливаемых между присяжными и судьёй, разделением знаний по вопросам факта и права.

В революционной Франции судьи избирались сроком на шесть лет (статья 5, раздел III Конституции 1791 года) и могли быть переизбраны.

Декрет от 2 сентября 1790 года устанавливал условие дееспособности судьи (5-летний стаж работы судьёй или адвокатом, особенно адвокатом). Устанавливался минимальный возраст (30 лет). Первые выборы прощли осенью 1790 года. Условие дееспособности было отменено осенью 1792 года. Идея выборов была подхвачена Коммуной (13 января 1871 г.), а затем воплощена в жизнь Республикой (10 июня 1882 г.: «Судьи всех сословий избираются всеобщим голосованием»). Она до сих пор существует во Франции для торговых судей или, например, в судах по трудовым спорам[18].

Отметим, что как феодальный, так и республиканский режимы во Франции стремились поддержку и контроль над судебной системой. Задача состояла в том, чтобы обеспечить лояльность судебной системы.