Способы, методы и типы правового регулирования Российско-Алжирского взаимодействия в сфере оказания правовой помощи

• ДУБРОВИН Михаил Андреевичстарший преподаватель кафедры Теории и истории государства и права, Юридического института Владимирского государственного университета имени А.Г. и Н.Г. Столетовых301507@bk.ru

Научный дискус, описанный в настоящем исследовании, о вариативности определения способов, методов и типов правового регулирования обладает теоретической и практической значимостью. Акцентирование внимания на открытости данного вопроса позволило выработать концепции о допустимости дополнения существующих подходов. Одним из тезисов работы выступает предположение о наличии универсальных и индивидуальных черт в правовом регулировании российско-алжирского взаимодействия. С целью его подтверждения был произведён кросс-анализ подписанных в советский период соглашений с Алжиром (от «23» февраля 1982 года) и Тунисом (от «26» июня 1984 года) в сфере оказания правовой помощи. Полученные результаты доказали их присутствие в специфике договорных обязательств. Более того, сформированный базис позволил проследить эволюцию способов, методов и типов правового регулирования через факультативный анализ внесённых изменений в структуру соглашения с Алжиром. Автор, в частности, приходит к выводу, что динамика, содержание и результативность российско-алжирского и российско-североафриканского сотрудничества в целом находится в прямой взаимозависимости с фактической способностью российского государства к планированию своей внешнеполитической деятельности. В следствие чего раскрывая практический аспект настоящего исследования. Поскольку именно от теоретико-правового осмысления доступных России способов, методов и средств правового регулирования зависит формирование системы правовых средств. Полученные результаты в своей совокупности позволили систематизировать существующие правовые инструменты российско-алжирского сотрудничества в сфере правовой помощи, оценить эффективность конвенционных изменений (от «10» октября 2017 года и «15» июня 2023 года) на предмет предупреждения возникновения пробелов и коллизий ввиду изменения международных, региональных и национальных тенденций.

Ключевые слова: способы правового регулирования, методы правового регулирования, типы правового регулирования, национальные интересы, универсальный подход, индивидуальный подход, планирование, Россия, Алжир

Традиционные теоретические парадигмы, выделяющие способы (запрет, обязывание, дозволение), методы (императивный, диспозитивный) и типы (общедозволительный, разрешительный) правового регулирования наполнены множеством подходов к их содержанию. Представители саратовской школы права (А. В. Малько и К. Е. Игнатенкова) [10] утверждали, что право основано на дозволении, запрете и обязывании, при котором дозволение приобретает роль первичного способа правового регулирования. В своём диссертационном исследовании К. Е. Игнатенкова [4] уточняет, что дозволение – это нейтральное правовое средство, не обладающее заранее предустановленными позитивными и негативными последствиями.

В своём общетеоретическом значении – как отмечает А. М. Витченко [2] – метод правового регулирования – это многоаспектное явление, суть которого передаётся через общность (нормативные средства) и отрасль (совокупность приёмов, средств и способов). Он утверждал, что классическую классификацию методов возможно дополнить методом запретов, договорно-поощрительным методом и методов рекомендаций. Дискуссионность в данном вопросе раскрывает плюралистическую направленность теоретической мысли.

Научный интерес вызывает взгляд В. А. Цыгановкина [15], утверждающего о наличии дискреционного и институционного типов правового регулирования. По его мнению, дефиниции дискретность и институциональность – основа формирования типов и методов правового регулирования. С критикой его позиции выступает Е. М. Кузьмина [7], доказывающая отсутствие данных свойств в правовом регулировании, аргументируя тем, что в таком случае утрачивается целостность, связанность и предсказуемость.

Подавляющая часть представленных научных подходов относится к советской теоретико-правовой мысли. Их исследование необходимо как с точки зрения сравнительного анализа трансформации содержания норм права, так и с целью изучения научной рациональности применения опыта Союза Советских Социалистических Республик (далее по тексту – СССР) в современных условиях. Поскольку российское государство ощущало потребность в балансировании между сохранением внутренней целостности и международной включённостью в региональные и глобальные процессы на протяжении всего пути своего исторического развития. В свою очередь, требуя повышения эффективности правовых средств ввиду усиления влияния права на реализацию основных направлений деятельности государства. В конечном итоге способствуя корректированию традиционных научных парадигм в области методов правового регулирования путём привнесения новых подходов.

Своё место в теории права занимают и новеллы методов познания правовых процессов. Например, предложенная Ю. А. Тихомировым «таблица правовых регуляторов» [12]. Он подчёркивает, что в перспективе результативность правового регулирования общественных отношений будет напрямую зависеть от выбора «правильного правового регулятора». С его позицией, по нашему мнению, допустимо согласиться лишь от части, т.к. акцент на «правильности» создаёт определённую теоретическую неясность в вопросах их применения, в особенности в отношении российско-североафриканских диалогов.

Схожесть строения государственных и правовых структур североафриканских государств проявляется лишь в период европейской колонизации. Деколонизация, напротив, стимулировала суверенный путь развития, отразившийся на изменении государственно-правовых институтов. Постановочно, по нашему мнению, допустимо говорить об определённой универсальности в регулировании общественных отношений, но утверждать о возможной унификации подходов к правовому регулированию, защищающих национальные интересы российского государства в североафриканском регионе, пока преждевременно.

Данное обстоятельство, например, проявилось при кросс-анализе договора между СССР и Алжирской народной демократической республикой (далее по тексту – АНДР) о взаимном оказании правовой помощи от «23» февраля 1982 года [16] (далее по тексту – Договора от «23» февраля 1982 года) и договора между СССР и Тунисской республикой (далее по тексту – Тунис) о правовой помощи по гражданским и уголовным делам от «26» июня 1984 года [17] (далее по тексту – Договор от «26» июня 1984 года).

В их первом разделе (ст. ст. № 1-2) («Правовая защита и правовая помощь») прослеживается универсальный подход. Поскольку область их правового регулирования охватывается дублирующие общественные отношения (личные и имущественные). Схожесть затрагивает как субъектов права (граждане и юридические лица), так и отрасли права (гражданскую и уголовную). Параллелизм присутствует, в частности в п. 1 и п. 2 ст. № 2, которые описывают характер осуществления документооборота между партнёрами по вопросу оказания правовой помощи и освобождения от уплаты судебных расходов. В тоже время присутствуют и индивидуальные черты. Например, в отличие от документооборота с Тунисом, в рамках соглашения с АНДР не требуется (п. 3 ст. № 2) выдача документов на языке запрашивающего государства с приложением официального перевода на язык государства-партнёра, от которого поступил запрос. Содержание договора с Тунисом, в свою очередь, в ст. № 1 акцентирует внимание на видах гражданских дел, выраженное в включении в область правового регулирования торговых, семейных и о личном статусе споров. При смежном анализе положения вторых разделов («Правовая помощь по гражданским делам») прослеживается ярко выраженная репликация. Например, ст. ст. № 3-5, № 7, № 8, п. 1-2, 4 ст. ст. № 9, № 10, № 11, № 12 являются идентичными. Фактически, происходит использование одних и тех же способов правового регулирования не только в реализации гражданских прав, но и сопутствующего документооборота между государствами. Индивидуальные черты отражены, в частности, в содержании ст. № 6 договора с АНДР, которая по сравнению с ст. № 6 соглашения с Тунисом не предполагает более строгих требований к структуре поручений о вручении документов. При сопоставлении п. 3 ст. № 9 обоих документов прослеживается менее детализированное толкование прав партнёра на предоставление времени для подготовки к личному присутствию при исполнении поручения, либо через своего представителя. Ключевым отличием в области правового регулирования является регламентация взаимодействия в области вынесения и исполнения арбитражных решений (ст. ст. № 14, № 16), которая отсутствует в договоре с Тунисом. Факультативно, допустимо отметить и третий раздел («Правовая помощь по уголовным делам»), в котором повторно встречается репликация. В частности, положения ст. № 21 договора с АНДР соотносятся с ст. № 20 соглашения с Тунисом, а содержание ст. № 21 договора с Тунисом с ст. № 22 соглашения с АНДР и пр. Однако в отличие от договора с Тунисом, в соглашении с АНДР устанавливается более строгий характер документооборота, затрагивающий обязанность любого из государств-партнёров по уведомлению о каждом вступившем в законную силу решении судов договаривающейся стороны. Различия в содержании ст. № 23, в свою очередь, создаёт правовую ситуацию, в которой направление сведений о результатах уголовного преследования при партнёрстве с Тунисом возведено в право, а с АНДР в обязанность.

Представленный анализ основан на точечном соотношении нескольких положений норм права подписанных соглашений. Однако выявленная динамика указывает на параллельное присутствие универсального и индивидуального подходов к правовому регулированию. В перспективе обеспечивая практическую реализацию свойств юридической терминосистемы (динамичность, иерархичность, точность) и, как следствие, стабильность и предсказуемость при совершенствовании правовых систем.

Регулятивное воздействие права на коммуникационную деятельность государств должно отвечать международным стандартам и тенденциям развития национального законодательства.

В связи с чем, требовалось внесение соответствующих изменений в структуру заключённым соглашений. Видится необходимым, в таком случае, повторно проанализировать, например Договор от «23» февраля 1982 года, на предмет проявления динамичного свойства права. Постановочно, полученные результаты могут объяснить формирование современного юридического пространства для российско-североафриканских взаимоотношений.

По нашему мнению, в первую очередь, следует определить исходные данные. Корректирование Договора от «23» февраля 1982 года происходило в несколько этапов. Первый этап – принятие Конвенции между Российской Федерацией (далее по тексту – РФ) и АНДР о взаимной правовой помощи по уголовным делам от «10» октября 2017 года [18] (далее по тексту – Конвенция от «10» октября 2017 года). Второй этап – принятие Конвенции между РФ и АНДР о выдаче от «15» июня 2023 года [19] (далее по тексту – Конвенция от «15» июня 2023 года). Каждый из них был направлен на аннулирования отдельных договорённостей СССР и АНДР. Поскольку Россия, став правопреемником СССР, испытывало потребность в приведение ранее подписанного соглашения в соответствии принципам правового государства.

Применяемая ранее социалистическая правовая модель не обладала свойствами гибкости, эффективности и гуманизма в современных реалиях. В особенности в области использования цифровых технологий, без которых межгосударственное взаимодействие не представляется возможным. Экспонентно возрастающее добавление технологических инноваций в социальную сферу побуждало к трансформации правовой среды и, как верно отмечено Т. Я. Хабриевой [13], подталкивало к развитию новых моделей и средств правового регулирования.

Исследуя оба этапа развития российско-алжирских взаимоотношений в области правовой помощи, по нашему мнению, допустимо прийти к выводу, что произошли адаптационные изменения в методологических подходах к их юридическому обрамлению. Отказ от догматизма норм права, свойственного советскому периоду, усиливал соизмеримость целей правового регулирования с фактическим воздействием норм права на общественные отношения. В частности, конфликт между архаичными и современными нормами права мог привести к возникновению коллизий и, как следствие, к сложностям правоприменения.

Так, например, положения ст. № 12 Договора от «23» февраля 1982 года предоставляли правовые гарантии прав человека только свидетелям и экспертам при условии соблюдения процессуальных сроков при выезде с территории государства-партнёра. Новеллы правотворчества, выраженные в ст. № 11 Конвенции от «10» октября 2017 года и ст. № 4 Конвенции от «15» июня 2023 года, напротив, восполнили пробелы в праве, закрепив гарантии для вызываемых и передаваемых лиц. В свою очередь, это позволило обеспечить защиту и равенство прав и свобод человека и гражданина (ст. № 17 и № 19 Конституции РФ [20]), которые входят в область национальных интересов российского государства.

Тенденции к внесению изменений в правовые средств, как видится, едины в своём подходе к органичному развитию права, формируя его нормы в соответствии с национальными, геополитическими и геоэкономическими вызовами, изменениями правосознания, развитием общественных отношений, и национальными интересами государства. Об обладании права эволюционными свойствами высказывались, в том числе, Т. Н. Довбуш [3] и В. А. Илюхина [5]. Однако наибольший научный интерес вызывают размышления о соотносимости новых изменений с моралью.

Данный аспект, по нашему мнению, является критически важным для российского государства, поскольку заложен во внутреннюю структуру национального законодательства.

Транслирование базовых принципов российского государства в правовое пространство взаимоотношений с североафриканскими государствами, с одной стороны, является логической аксиомой, но с другой, сопряжено с сложностями единения ценностных ориентиров. Безусловно, мораль – это оценочное суждение, но право – способно выстроить «безопасную» конструкцию через использование методологических приёмов. В данном ключе, является уместным упоминание о концепции Л. Фуллера [1], который изучал «моральность права». По его дефиниции, правовые нормы должны обладать общим характером, предполагающим ясность и непротиворечивость в вопросах их применения. Понимание направленности правового регулирования, которая в качестве цели избирает защиту национальных интересов, требует соизмеримости правовых решений с действиями, включения добросовестности, разумности, гуманизма и честности в юридически значимое поведение государств-партнёров.

Безусловно, нормативно-правовое регулирование задаёт общий вектор развития партнёрских взаимоотношений. Об этом, в частности, высказывалась В. В. Ковалёва [6]. По её дефиниции оно обладает наряду с прочими коммуникативной, политической и управленческой функцией. Исследовательская мысль сводится к превалирующему проявлению публичного права в вопросах взаимоотношений России и стран Северной Африки. Правовое регулирование деятельности конкретных субъектов права будет относится к числу исключений нежели позволит утверждать о наличии определённой системности в правовом коммуникационном поле. Вместе с тем, учитывая геополитическое и геоэкономическое влияние на структуру норм национального законодательства, по нашему мнению, необходимо расширить понимание традиционных научных парадигм в области методологии правового регулирования.

Если исходить из позиции использования способов, типов и методов правового регулирования для целенаправленного конструирования правовых средств, то логическим следствием, по нашему мнению, является рассуждение об основах формирования смысловых ориентиров, наполняющих феномен национальных интересов.

Государству в целях цивилизованного разрешения стоящих перед обществом задач необходимо планировать основные направления своей деятельности в параметрах законодательных, исполнительных, административных, судебных и контрольно-надзорных полномочий. А. В. Мазеин [9] верно отмечал, что эффективность государственного управления, как вида социального администрирования, взаимозависима от степени исполнения норм права. Т. П. Хохлова [14], в свою очередь, относит к числу её функций – планирование, практическое выражение которой А. Ф. Ноздрачев [11], исследуя советский период российского государства, определил как комплекс юридически значимых действий и складывающихся на их основе отношений.

Научный интерес в данном ключе вызывает позиция О. Е. Кутафина [8], который относит планирование к числу методов деятельности СССР, основанный на нормах права с характерной стратегической направленностью. Подобная позиция, концептуально, позволяет выдвинуть тезис, что планирование – это метод, наполненный алгоритмами (стратегиями) по конфигурированию правовых средств, комбинирующий способы, типы и методы правового регулирования с целью реализации поставленных задач. В связи с чем, он находится в прямой взаимозависимости с методологией правового регулирования, создавая способ прогнозирования и реализации взаимовыгодного правового пространства в северном регионе Африканского континента.

Подводя итог, следует отметить, что методология правового регулирования национальных интересов России в странах Северной Африки представляется в качестве следования традиционным парадигмам. Несмотря на отличия в проявлении способов, типов и методов они демонстрируют сохранение ключевой цели – обеспечение и защита национальных интересов. Однако в отличие от постсоветского периода современному российскому государству более свойственно стратегическое планирование, которые выступает последовательными действиями и направлениями в области национальной и межгосударственной деятельности. Будучи основанной на нормах права оно программирует юридически значимое поведение при российско-североафриканском взаимодействии.

Список литературы

1. Архипов, Владислав Владимирович. Концепция права Лона Л. Фуллера: автореферат дис.... кандидата юридических наук: 12.00.01 / Архипов Владислав Владимирович; [Место защиты: С.-Петерб. гос. ун-т]. – Санкт-Петербург, 2009. – 35 с.
2. Витченко, Александр Михайлович. Метод правового регулирования социалистических общественных отношений [Текст] / Под ред. д-ра юрид. наук М. И. Байтина; М-во высш. и сред. спец. образования РСФСР. Сарат. юрид. ин-т им. Д. И. Курского. – Саратов: Изд-во Сарат. ун-та, 1974. – 161 с.
3. Довбуш, Тимофей Николаевич. Принципы правового государства и механизм их реализации: Теоретико-правовой аспект: автореферат дис.... кандидата юридических наук: 12.00.01 / С.-Петерб. гуманитар. ун-т профсоюзов. – Санкт-Петербург, 2005. – 19 с.
4. Игнатенкова, Ксения Евгеньевна. Дозволение как способ правового регулирования: автореферат дис.... кандидата юридических наук: 12.00.01 / Сарат. гос. акад. права. – Саратов, 2006. – 26 с.
5. Илюхина Вера Алексановна. Принципы права в национальных правовых системах Российской Федерации и Республики Армения: сравнительно-правовое исследование: диссертация... доктора юридических наук: 5.1.1. / Илюхина Вера Алексановна; [Место защиты: ФГБОУ ВО «Российская академия народного хозяйства и государственной службы при Президенте Российской Федерации»; Диссовет 0264-10-26]. - Москва, 2024. – 618 с.
6. Ковалева, Виктория Викторовна. Нормативные правовые акты в механизме правового регулирования: автореферат дис.... кандидата юридических наук: 12.00.01 / Ковалева Виктория Викторовна; [Место защиты: Моск. гос. юрид. акад.]. – Москва, 2009. – 26 с.
7. Кузьмина Е.М. Типы правового регулирования: современное измерение. / Е. М. Кузьмина // Вестник Поволжской академии государственной службы. – 2013. – 6(39). – С. 43-47.
8. Кутафин, Олег Емельянович. Плановая деятельность Советского государства: государственно-правовой аспект [Текст]: Автореф. дис. на соиск. учен. степ. д-ра юрид. наук: (12.00.02). – Москва: [б. и.], 1979. – 40 с.
9. Мазеин, Артем Владимирович. Административно-правовое регулирование форм и мето- дов управленческой деятельности исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации: новые стратегии и условия модернизации: диссертация... кандидата юридических наук: 12.00.14 / Мазеин Артем Владимирович; [Место защиты: ФГБОУ ВО «Российская академия народного хозяйства и государственной службы при Президенте Российской Федерации»; Диссовет 0167-01-17]. – Екатеринбург, 2021. – 255 с.
10. Малько, А. В. О способах правового регулирования деятельности органов публичной власти / А. В. Малько, К. Е. Игнатенкова // Современное право. – 2009. – № 3. – С. 56-60.
11. Ноздрачев, Александр Филиппович. Проблемы законодательства о государственном планировании в СССР: диссертация... доктора юридических наук: 12.00.02. – Москва, 1984. – 426 с.
12. Тихомиров, Ю. А. Креативные регуляторы в правовом и виртуальном пространстве / Ю. А. Тихомиров // Журнал российского права. – 2023. – Т. 27, № 3. – С. 5-16.
13. Хабриева, Т. Я. Технологические императивы современного мира и право / Т. Я. Хабриева // Журнал зарубежного законодательства и сравнительного правоведения. – 2023. – Т. 19, № 1. – С. 5-12.
14. Хохлова, Т. П. Теория менеджмента: история управленческой мысли: учебник / Т. П. Хохлова. – Москва: Магистр: ИНФРА-М, 2022. – 384 с.
15. Цыгановкин, В. А. Институциональный и дискреционный методы и типы правового регулирования / В. А. Цыгановкин // Юриспруденция. – 2011. – Т. 22, № 3. – С. 118-126.
16. Договор между Союзом Советских Социалистических Республик и Алжирской народной демократической республикой о взаимном оказании правовой помощи от «23» февраля 1982 года // Министерство иностранных дел Российской Федерации. URL: https://www.mid.ru/ru/foreign_ policy/international_contracts/international_ contracts/2_contract/49201/ (дата обращения: «15» апреля 2026 года).
17. Договор между Союзом Советских Социалистических Республик и Тунисской республикой о правовой помощи по гражданским и уголовным делам от «26» июня 1984 года // Министерство иностранных дел Российской Федерации URL: https://www.mid.ru/ru/foreign_policy/international_ contracts/international_contracts/2_contract/53140/ (дата обращения: «15» апреля 2026 года).
18. Конвенция между Российской Федерацией и Алжирской Народной Демократической Республикой о взаимной правовой помощи по уголовным делам от «10» октября 2017 года // Официальный интернет-портал правовой информации ГАРАНТ. URL: https://base.garant.ru/71792824/ (дата обращения «15» апреля 2026 года).
19. Конвенция между Российской Федерацией и Алжирской Народной Демократической Республикой о выдаче от «15» июня 2023 года // Официальный интернет-портал правовой информации ГАРАНТ. URL: https://base.garant. ru/408164477/ (дата обращения «15» апреля 2026 года).
20. Конституция Российской Федерации: [принята всенародным голосованием 12 декабря 1993 г. с изменениями, одобренными в ходе общероссийского голосования 01 июля 2020 г.] // Официальный интернет-портал правовой информации Консультант.Плюс. URL: https://www.consultant.ru/ document/cons_doc_LAW_28399/ (дата обращения: «15» апреля 2026 года).

Скачать