Статья посвящена определению надлежащей процессуальной формы рассмотрения требований о возмещении вреда, причиненного органами публичной власти, в условиях конкуренции гражданского (арбитражного) и административного судопроизводства. Анализируются доктринальные подходы к соотношению понятий судебной компетенции, подведомственности и подсудности. Обосновывается, что у܁частие органа публичной власти в деле в качестве ответчика и необходимость оценки законности его действий не трансформируют автоматически частноправовое требование о возмещении вреда в публично-правовой спор. Критически рассматривается позиция, согласно которой установление незаконности властного поведения должно во всех случаях предшествовать компенсационному иску в рамках самостоятельного административного производства. На основе анализа практики Верховного Суда Российской Федерации и Европейского Суда по правам человека формулируется функционально-целевой критерий разграничения процессуальных форм: вид с܁удопроизводства должен определяться не статусом причинителя вреда, а природой заявленного требования и целью судебной защиты.

The article is devoted to the definition of the appropriate procedural form for considering claims for compensation for damage caused by public authorities, in the context of competition between civil (arbitration) and administrative proceedings. The doctrinal approaches to the relationship between the concepts of judicial competence, jurisdiction, and venue are analysed. It is based on the fact that the participation of a public authority in the case as a defendant and the need to assess the legality of its actions do not automatically transform a private law claim for compensation of harm into a public law dispute. The position is critically examined, according to which the establishment of the unlawfulness of official conduct should, in all cases, precede the compensatory claim within the framework of independent administrative proceedings. Based on an analysis of the practice of the Supreme Court of the Russian Federation and the European Court of Human Rights, a functional and target-oriented criterion for distinguishing between procedural forms is formulated: the type of legal proceedings should be determined not by the status of the claimant, but by the nature of the claimed right and the purpose of judicial protection.