В настоящем исследовании анализируются существующие правовые механизмы, призванные обеспечить эффективный человеческий контроль над функционированием систем искусственного интеллекта (ИИ). Особое внимание уделяется эволюции регуляторного подхода: от формальной концепции «человек в контуре», предполагающей лишь номинальное присутствие оператора, к более строгому стандарту «содержательного человеческого контроля». Последний требует, чтобы субъект не просто механически подтверждал действия алгоритма, но и обладал реальным пониманием логики работы ИИ, а также фактической возможностью своевременно вмешаться в его работу. В ходе исследования выявлены системные пробелы в действующем законодательстве, среди которых: отсутствие легального закрепления понятия человеческого контроля, явный технологический перекос в обязанностях разработчиков, делегирование стандартов маркировки синтетического контента на усмотрение частных соглашений, а также отсутствие специализированного режима юридической ответственности. На основе проведенного анализа авторами предложен комплекс конкретных мер, направленных на совершенствование нормативно-правовой базы.

This study analyzes existing legal mechanisms designed to ensure effective human control over the functioning of artificial intelligence (AI) systems. Particular attention is paid to the evolution of the regulatory approach: from the formal "human‑in-the‑loop" concept—which implies only a nominal presence of an operator—to the more rigorous standard of "meaningful human control." The latter requires that an individual not merely provide a mechanical confirmation of an algorithm’s actions, but also possess a genuine understanding of the AI’s operational logic, as well as the practical ability to intervene in its functioning in a timely manner. The study identifies systemic gaps in current legislation, including the lack of a formal legal definition for "human control," a pronounced technological bias in the obligations imposed on developers, the delegation of standards for labeling synthetic content to private agreements, and the absence of a specialized legal liability regime. Based on this analysis, the authors propose a set of concrete measures aimed at improving the regulatory framework.