Статья посвящена проблеме определения понятия «цифровая платформа» для целей уголовного права. Автор показывает, что легальная дефиниция данного термина в отечественном законодательстве отсутствует, а доктрина преступлений в сфере компьютерной информации традиционно конструирует понятийный аппарат вокруг категорий «компьютерная информация» и «информационная сфера», минуя категорию «цифровая платформа». В работе последовательно проанализированы наднациональное регулирование (Акт ЕС о цифровых рынках, документы Евразийского экономического союза), отраслевое и ведомственное законодательство Российской Федерации (антимонопольное регулирование, специальный закон о платформенной экономике, ведомственные акты), а также основные доктринальные подходы к содержанию понятия цифровой платформы, включая трёхчастную типологию, выделяющую аппаратно-программный, коммуникационный и обобщённо-технологический аспекты платформы. На основании проведённого анализа обосновывается вывод о необходимости функционального, а не отраслевого подхода к определению цифровой платформы применительно к задачам уголовно-правовой квалификации: платформа рассматривается как способ, средство либо элемент обстановки совершения преступления. Предлагается авторское определение цифровой платформы для целей уголовного права, а также раскрывается практическое значение функционального подхода для решения вопроса о процессуальном статусе платформы в конкретном уголовном деле.

The article addresses the problem of defining the concept of a «digital platform» for the purposes of criminal law. The author demonstrates that Russian legislation contains no legal definition of the term, while the doctrine of computer information crimes traditionally builds its conceptual apparatus around the categories of «computer information» and «information sphere», bypassing the category of «digital platform». The paper consistently analyses supranational regulation (the EU Digital Markets Act, documents of the Eurasian Economic Union), sectoral and departmental legislation of the Russian Federation (antimonopoly regulation, a special law on the platform economy, departmental acts), as well as the principal doctrinal approaches to the content of the concept of a digital platform, including a three-part typology distinguishing its hardware‑and-software, communicative and generalised-technological aspects. Based on the analysis, the author substantiates the need for a functional, rather than a sectoral, approach to defining a digital platform for the purposes of criminal law qualification: a platform is regarded as a method, a means, or an element of the setting in which a crime is committed. The author proposes a definition of a digital platform for the purposes of criminal law and reveals the practical significance of the functional approach for resolving the question of the procedural status of a platform in a specific criminal case.