В статье исследуется правовая природа ареста недвижимого имущества через разграничение категорий ограничения права и обременения объекта недвижимости. Проблема квалификации обусловлена тем, что гражданское законодательство различает ограничения прав и обременения имущества, процессуальные нормы раскрывают арест прежде всего как запрет распоряжения и, при необходимости, пользования имуществом, тогда как правила ведения Единого государственного реестра недвижимости используют объединенную регистрационную конструкцию «ограничение (обременение)». Цель исследования состоит в определении места ареста недвижимости в системе юридических состояний объекта с учетом его основания, содержания, субъектного состава и последствий для оборота. Использованы формально-юридический, системный и сравнительно-правовой методы, а также анализ судебной практики Верховного Суда Российской Федерации. Обосновывается, что арест не создает у взыскателя, истца, потерпевшего либо публичного образования самостоятельного вещного права на конкретный объект, а воздействует на уже существующее право собственника путем временного сужения возможности определять юридическую судьбу имущества. Реестровая запись обеспечивает публичность установленного запрета, однако сама по себе не изменяет его материально-правовую природу. Отдельно показано, что арест и запрет на совершение регистрационных действий могут приводить к сходному практическому результату, но не являются тождественными мерами. Сделан вывод о преимущественной квалификации ареста недвижимого имущества как публично установленного ограничения права распоряжения, которое в отдельных процессуальных режимах способно дополнительно затрагивать пользование и владение.

The article examines the legal nature of arrest imposed on real estate through the distinction between restrictions of rights and encumbrances of immovable property. The qualification problem arises because civil legislation differentiates restrictions of rights from encumbrances, procedural legislation defines arrest primarily through a prohibition on disposal and, where necessary, use of property, while the rules governing the Unified State Register of Real Estate employ a combined registration formula of “restriction (encumbrance)”. The purpose of the study is to determine the place of real estate arrest within the system of legal conditions of immovable property by considering its legal basis, content, subjects and consequences for civil turnover. The research uses formal legal, systemic and comparative legal methods, together with an analysis of the practice of the Supreme Court of the Russian Federation. It is argued that arrest does not create an independent real right to a specific object in favour of a claimant, creditor, injured party or public authority. Instead, it affects the existing ownership right by temporarily narrowing the owner’s ability to determine the legal fate of the property. Registration in the Unified State Register makes the prohibition public but does not change its substantive legal nature. The article also distinguishes arrest from a prohibition on registration actions despite their similar practical effects. The conclusion is that arrest of real estate should primarily be classified as a publicly imposed restriction on the power of disposal, which in certain procedural regimes may additionally affect use and possession.