В статье исследуются современные направления развития уголовной ответственности за экономические преступления в российском праве. Обосновывается, что уголовно-правовая политика в сфере экономики после 2020 г. развивается по двум взаимосвязанным, но внешне противоположным направлениям: гуманизация ответственности за деяния, совершенные в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности при условии возмещения ущерба, и ужесточение реакции на организованные, системные, коррупционно обусловленные, налоговые, финансовые и цифровые формы экономической преступности. Особое внимание уделяется проблеме разграничения уголовно наказуемого поведения и предпринимательского риска, роли компенсационных механизмов, значению штрафа и иных наказаний, не связанных с лишением свободы, а также вопросам назначения наказания с учетом степени общественной опасности деяния. Сделан вывод о необходимости дальнейшей дифференциации уголовной ответственности, при которой смягчение наказания допустимо в отношении лиц, не представляющих высокой общественной опасности и реально восстановивших нарушенные имущественные интересы, тогда как ужесточение оправдано в отношении организаторов устойчивых преступных схем, извлекающих незаконную выгоду из злоупотребления экономическими институтами.

The article examines current trends in the development of criminal liability for economic crimes in Russian law. It is argued that criminal law policy in the economic sphere after 2020 is developing in two interrelated but externally opposite directions: the humanization of liability for acts committed in entrepreneurial and other economic activities, provided that damage is compensated, and the tightening of criminal response to organized, systemic, corruption-related, tax, financial and digital forms of economic crime. Special attention is paid to the distinction between criminal conduct and entrepreneurial risk, the role of compensatory mechanisms, the importance of fines and other non‑custodial penalties, as well as sentencing issues taking into account the degree of public danger of the act. The article concludes that further differentiation of criminal liability is necessary: mitigation is justified for persons who do not pose a high public danger and have actually restored violated property interests, whereas tightening is justified for organizers of stable criminal schemes who derive illegal benefits from abusing economic institutions.