Цель статьи – выявить специфику доктрин общей теории права, сложившихся в первые десятилетия ХХ века. Показано, что первоначально общую теорию права не рассматривали в качестве отдельной дисциплины: её отождествляли с энциклопедией права, а по своему содержанию она выступала как обобщающий срез юридического знания и практики, концептуализированный в рамках юридической догматики. Однако для превращения данного теоретического обобщения в самостоятельную юридическую науку, способную задать новое направление эволюции правоведения, требовалась такая модель правопонимания, которая, оставаясь в русле позитивизма, расширяла бы его трактовку и выводила источник права за пределы сугубо нормативной формы. Эту функцию во многом взял на себя социологизм, осмысливавший право как особую форму социальности, воплощающую объективные общественные отношения. Автор приходит к выводу, что в контексте бурно развивавшегося социально-гуманитарного знания начала ХХ столетия общая теория права представляла собой систему теоретического знания о праве, включающего всю совокупность способов его изучения. Ее задача состояла в обосновании правильной интерпретации права и способов его познания. Эта концепция общей теории права нашла свое место в российском правоведении начала ХХ века и оформилась как альтернативный вариант классических концепций, оставаясь при этом приверженной методологическому ядру юридического позитивизма.

The purpose of the article is to identify the specifics of the doctrines of the general theory of law that developed in the first decades of the twentieth century. It is shown that initially the general theory of law was not considered as a separate discipline: it was identified with the encyclopedia of law, and in its content it acted as a generalizing section of legal knowledge and practice, conceptualized within the framework of legal dogma. However, in order to transform this theoretical generalization into an independent legal science capable of setting a new direction for the evolution of jurisprudence, a model of legal understanding was required that, while remaining in line with positivism, would expand its interpretation and take the source of law beyond a purely normative form. This function was largely assumed by sociologism, which interpreted law as a special form of sociality embodying objective social relations. The author comes to the conclusion that in the context of the rapidly developing socio-humanitarian knowledge of the early twentieth century, the general theory of law was a system of theoretical knowledge about law, including the totality of ways to study it. Her task was to substantiate the correct interpretation of law and the ways of its cognition. This concept of the general theory of law found its place in Russian jurisprudence of the early twentieth century and took shape as an alternative version of classical concepts, while remaining committed to the methodological core of legal positivism.