Актуальность исследования определяется трансформацией природы государственного суверенитета под воздействием цифровизации, ростом внешнеполитиче ских вызовов и необходимостью пересмотра правовых механизмов защиты национального информационного пространства. Цель статьи заключается в комплексном сравнитель но-правовом анализе доктринальных подходов к пониманию информационного суверените та и уточнении его понятийной структуры. Научная новизна работы состоит в формули ровании авторского определения информационного суверенитета как интегративной категории, включающей технологический, правовой, идеологический и культурный компонен ты, а также в выявлении терминологических коллизий между понятиями «информацион ный», «цифровой», «технологический» и «киберсуверенитет». Материалами исследования выступают современные научные публикации, стратегические документы Российской Федерации и сравнительно-правовые источники. Методология основана на системном, структурно-функциональном и сравнительно-правовом подходах, что обеспечивает комплексное раскрытие природы суверенитета в информационной сфере. Результаты иссле дования позволяют показать, что информационный суверенитет представляет собой многоуровневое явление, зависящее как от развития национальных технологий, так и от идеологической консолидации общества и состояния информационной культуры. Сделан вывод о необходимости формализации понятия информационного суверенитета в законо дательстве и формирования единой доктринальной позиции, обеспечивающей его целост ноепонимание и практическую применимость

The relevance of the study is determined by the transformation of the nature of state sovereignty under the influence of digitalization, the growth of foreign policy challenges, and the need to revise legal mechanisms for protecting the national information space. The aim of the article is to conduct a comprehensive comparative legal analysis of doctrinal approaches to understanding information sovereignty and to clarify itsconceptual structure. The scientific novelty of the research lies in the formulation of the author’s definition of information sovereignty as an integrative category that includes technological, legal, ideological, and cultural components, aswell as in identifying terminological inconsistencies among the concepts of “information,” “digital,” “technological,” and “cy