В статье исследуется семейносохранительная направленность полно мочий органов опеки и попечительства в Российской Федерации как конституционно-правовое направление реализации публичной власти. Обосновывается, что органы опеки и попечительства не могут рассматриваться исключительно как административные, контрольные или разрешительные субъекты. Их деятельность имеет более сложную право вуюприроду, поскольку связана с реализацией позитивной обязанности государства по за щите семьи, детства, достоинства личности, прав ребенка и иных лиц, находящихся в уязвимом положении. В центре исследования находится авторская модель российского стандарта семейносохранительной оценки наилучших интересов ребенка, включающая конституционно-правовой стандарт семейносохранительной политики, стандарт оценки наилучших интересов ребенка и стандарт мотивированного заключения органа опеки. Особое внимание уделяется пределам публичного вмешательства в семейную автономию, правовому пробелу промежуточной стадии семейного неблагополучия, критическому анализу зарубежных подходов и необходимости перехода от преимущественно реактивной модели защиты ребенка к поддерживающе-профилактической модели. Делается вывод о том, что семейносохранительная направленность полномочий органов опеки должна выра жаться не в расширении административного усмотрения, а в юридической стандартиза цииоценки риска, проверке менее ограничительных мер, мотивированности заключений и судебной проверяемости решений, затрагивающих ребенка и семью

The article examines the family-protective orientation of the powers of guardian ship and guardianship authorities in the Russian Federation as a constitutional and legal direction for the implementation of public authority. It is justified that guardianship and guardianship authorities cannot be considered exclusively asadministrative, control or permitting entities. Their activities