В статье рассматривается «Русская правда» П.И. Пестеля как один из проектов конституционного переустройства России первой четверти XIX в. Обосновывается, что данный документ не являлся конституцией в формально-юридическом смысле, поскольку не был принят, не вступил в силу, не был завершен в полном объеме и одновременно мыслился как наказ Временному верховному правлению переходного периода. Вместе с тем, по предмету регулирования, системности, целям и юридической функции «Русская правда» фактически представляла собой проект основного закона будущего российского государства. Особое внимание уделяется научным подходам к оценке «Русской правды»: советской историко-революционной школе, либерально-критической традиции, юридико-конституционному подходу, текстологической школе, сравнительно-правовой интерпретации и современной критике авторитарно-унификационных элементов проекта. Делается вывод, что «Русская правда» является не просто программным документом декабризма, а протоконституционным актом радикального типа, предвосхитившим последующие дискуссии о форме правления, народном суверенитете, правах граждан, единстве государства и пределах революционной власти.

The article examines P. I. Pestel’s “Russkaya Pravda” as one of the most radical and conceptually developed projects of constitutional transformation in Russia in the first quarter of the nineteenth century. It is argued that this document was not a constitution in the formal legal sense, since it was not adopted, did not enter into force, was not fully completed, and was also conceived as an instruction to the Provisional Supreme Government for a transitional period. At the same time, in terms of its subject matter, systematic nature, purposes and legal function, “Russkaya Pravda” was in fact a draft fundamental law of the future Russian state. Particular attention is paid to scholarly approaches to the assessment of “Russkaya Pravda”: the Soviet historical-revolutionary school, the liberal-critical tradition, the legal-constitutional approach, the textual school, the comparative legal interpretation and contemporary criticism of the authoritarian and unifying elements of the project. The article concludes that “Russkaya Pravda” is not merely a programmatic document of Decembrism, but a proto-constitutional act of a radical type, anticipating subsequent debates on the form of government, popular sovereignty, citizens’ rights, state unity and the limits of revolutionary power.