Телефонные хищения представляют собой не отдельный «вид» престу пления, а совокупность дистанционных имущественных посягательств, объединённых использованием голосовой связи (включая мессенджеры и VoIP) как канала обманного воздей ствия и как средства координации распределённой преступной группы. Отсутствие само стоятельного состава «телефонного мошенничества» в УКРФзакономерно поднимает проблем конкуренции и разграничения норм о мошенничестве (ст. 159, 159.3, 159.6 УК РФ) и краже (ст. 158 УК РФ, прежде всего п. «г» ч. 3), а также норм о преступлениях в сфере компьютерной информации (ст. 272–274.1 УК РФ) и неправомерном обороте средств платежей (ст. 187 УК РФ). В статье обосновывается, что «телефонный» способ воздействия сам по себе не предопределяет квалификацию по ст. 159 УК РФ; решающими являются юридический механизм изъятия (ктосовершил платёжное распоряжение и в каком стату се), наличие либо отсутствие незаконного воздействия на программное обеспечение/сети (критерий ст. 159.6 УК РФ), а также использование электронных средств платежа и харак теробмана (для ст. 159.3 УК РФ)

Telephone thefts are not a separate type of crime, but a set of remote property offences unified by the use of voice communication, including messengers and VoIP, both as a chan nel of deceptive influence and as a means of coordinating a distributed criminal group. The absence of an independent offence of telephone fraud in the Criminal Code of the Russian Federation natu rally raises issues of concurrence and differentiation between provisions on fraud, Articles 159, 159.3, 159.6 of the Criminal Code of the Russian Federation, and theft, Article 158 of the Criminal Code of the Russian Federation, primarily paragraph g of part 3, aswell asprovisions on crimes in