Статья посвящена разграничению обычного гражданско-правового неисполнения обязательства, преддоговорной недобросовестности и мошенничества, совершаемого посредством использования договорной формы. Актуальность темы обусловлена тем, что в судебной и следственной практике один и тот же фактический массив нередко получает взаимоисключающую правовую оценку: от квалификации как хозяйственного спора до вывода о хищении путем обмана или злоупотребления доверием. Цель исследования — сформулировать научно обоснованные и практически применимые критерии разграничения указанных явлений. Методологическую основу работы составили формально-юридический, системный, логико-догматический, сравнительно-правовой и кейс-аналитический методы. В статье проанализированы положения гражданского и уголовного законодательства, правовые позиции Верховного Суда Российской Федерации и Конституционного Суда Российской Федерации, а также современная цивилистическая и уголовно-правовая доктрина. В качестве результата предложена трехуровневая система признаков исходного умысла и шестишаговый тест разграничения, основанный на моменте возникновения умысла, характере сообщенных контрагенту сведений и совокупности последующего поведения лица. Сделан вывод, что само по себе неисполнение обязательства не образует мошенничества; решающее значение имеет доказанность того, что договор использовался изначально как инструмент противоправного завладения имуществом или правом на имущество

The article examines the distinction between an ordinary civil-lawbreach of contract, pre-contractual badfaith and fraud committed through the use of a contractual form. The relevance of the topic stems from the fact that, in judicial and investigative practice, the same factual pattern is often given mutually exclusive legal assessments: from a mere commercial dispute to theft by deceit or abuse of trust. The purpose of the study is to formulate scientifically grounded and practically applicable criteria for distinguishing these phenomena. The methodological framework combines formal legal, systemic, logical-dogmatic, comparative legal and case-analytical methods. The article analyzes the relevant provisions of civil and criminal legislation, legal positions of the Supreme Court of the Russian Federation and the Constitutional Court of the Russian Federation, aswell asrecent civil-law and criminal-lawscholarship. As a result, the author proposes a three-level system of indicators of initial intent and a six-step test of differentiation based on the moment when intent arose, the nature of information communicated to the counterparty and the aggregate of subsequent