В статье исследуется особый механизм толкования, заложенный в компетенционные возможности российской высшей судебной инстанции, и которые, по мнению автора, подчеркивают уникальность дискреции Верховного Суда Российской Федерации. Автор последовательно обосновывает реализацию важнейшей задачи, которая стоит перед российским правопорядком – всемерное обеспечение принципа справедливости, который наполняет особым духом правовое регулирование, основанное на позитивном праве, и обеспечивает доверие граждан к судебной системе. В работе поднимаются некоторые проблемы, возникающие из неверного понимания механизма толкования contra legem в российской правовой доктрине и отсутствия доктринального консенсуса относительно ее допустимости. При этом делается вывод, что подобные сложности нивелируются именно благодаря реализации компетенции Верховного Суда Российской Федерации.

The article examines a specific mechanism of interpretation inherent in the powers of Russia’s highest judicial authority – a mechanism that, in the author’s view, underscores the unique nature of the Supreme Court of the Russian Federation’s discretion. The author consistently substantiates the implementation of a crucial task facing the Russian legal order: ensuring the fullest possible observance of the principle of justice – a principle that imbues legal regulation based on positive law with a distinctive spirit and fosters public trust in the judicial system. The paper addresses certain issues arising from a misunderstanding of the «contra legem» interpretation mechanism within Russian legal doctrine and the lack of doctrinal consensus regarding its admissibility. It concludes that such difficulties are mitigated precisely through the exercise of the Supreme Court of the Russian Federation’s authority.