В статье исследуется вопрос о том, каким образом государственная политика Российской Федерации в сфере цифровой трансформации высшего образования может быть выстроена в виде единой правовой модели, сочетающей технологическую нейтральность, доступность образовательного процесса, безопасность цифровой среды и предсказуемость регулирования. Показано, что действующее законодательство допускает применение электронного обучения и дистанционных образовательных технологий, однако сохраняет значительный объем усмотрения для образовательных организаций, вследствие чего фактическая доступность обучения и уровень цифровой защищенности оказываются неодинаковыми. На основе анализа Конституции Российской Федерации, Федерального закона «Об образовании в Российской Федерации», подзаконных актов и стратегических документов сделан вывод о том, что технологическая нейтральность должна пониматься не как отказ от нормативного задания минимальных стандартов, а как свобода выбора инструмента при обязательности результата. Особое внимание уделено правовым гарантиям доступа лиц с ограниченными возможностями здоровья, режиму обработки персональных данных, защите образовательных платформ от киберугроз и необходимости согласования федерального, ведомственного и локального регулирования. Сформулированы предложения по уточнению статьи 16 и статьи 79 Федерального закона № 273-ФЗ, по развитию подзаконных требований к цифровой доступности и по закреплению минимальных стандартов безопасности и устойчивости инфраструктуры высшего образования

The article examines how the state policy of the Russian Federation in the sphere of higher education digital transformation can be shaped as a unified legal model combining technological neutrality, accessibility of the educational process, security of the digital environment, and regulatory predictability. It is shown that the current legal framework permits the use of e-learning and distance learning technologies, yetleaves a broad margin of discretion to educational organizations, which results in unequal practical access to education and uneven levels of digital protection. Based