Исследуются условия сохранения возмездной сделки по отчуждению вещи должника после установления неравноценности встречного исполнения на основании пункта 1 статьи 61.2 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)». Внесения ценовой разницы недостаточно: при реституции вещь возвращается в конкурсную массу и возникает требование приобретателя о возврате цены, участвующее в распределении. Цель исследования состоит в обосновании денежной альтернативы реституции и определении условий, при которых после предварительного внесения платежа сделка может быть сохранена, а расчетная сумма удовлетворения требований, не связанных с ее недействительностью, будет не ниже, чем при реституции. Формально-юридический, системный и сравнительно-правовой анализ охватывает российскую судебную практику, доктрину и право Канады и США, а также Директиву (ЕС) 2026/799. Сопоставление научных подходов показывает, что доплата и влияние требования приобретателя на распределение рассматриваются раздельно, без предварительного сравнения реституции и сохранения сделки. Научная новизна исследования заключается именно в соединении ценового и распределительного критериев: первый сохраняет реальную величину недоплаты, второй не допускает ухудшения положения независимых кредиторов по сравнению с реституцией. Предлагается единый предварительный платеж, равный большему из индексированного ценового и распределительного порогов. Модель рассчитана на сохранившуюся индивидуально-определенную вещь, находящуюся у первоначального добросовестного приобретателя, который полностью уплатил цену. Ее применение исключается, если два варианта нельзя достоверно сопоставить, сохранение сделки уменьшает удовлетворение хотя бы одного независимого требования либо после полного расчета с независимыми кредиторами сокращает остаток конкурсной массы. При сохранении сделки предусмотренное пунктом 3 статьи 61.6 требование приобретателя о возврате цены не возникает.

The article examines when a debtor's onerous transfer of a tangible asset may be preserved after a finding of inadequate consideration under Article 61.2(1) of the Russian Insolvency Law. A price top‑up alone is insufficient: restitution returns the asset and creates the transferee's claim for repayment, which affects distribution. The study aims to justify a monetary alternative to restitution and determine the conditions under which, following an advance payment, the transaction may be preserved while the calculated recovery on claims unrelated to its invalidity is no lower than under restitution. Formal legal, systemic and comparative analysis covers Russian case law, scholarship, Canadian and US law, and Directive (EU) 2026/799. The literature supports top‑ups and recognizes the distributional effect of the transferee's claim, but does not combine them in an ex ante comparison of restitution and preservation. The proposed advance payment equals the greater of an indexed price threshold and a distribution threshold. The former preserves the shortfall; the latter prevents independent claims from receiving less than under restitution. The model applies to an existing, identifiable asset held by the good-faith initial transferee who paid the price in full. It is unavailable if the scenarios cannot be reliably compared or the preservation scenario worsens the recovery of any independent claim or, after their full payment, reduces the residual estate. If the transaction remains effective, no repayment claim arises under Article 61.6(3).