Зависимая самозанятость как новая форма занятости в российском законодательстве

Сразвитием технологий мировой рынок труда стремительно меняется, ставя перед законодателями и учеными все новые и новые вопросы. Ускорение темпа жизни, ее возрастающая изменчивость привели к тому, что все больше людей предпочитают подработки с помощью онлайн-сервисов регулярной работе со стабильным заработком.

Феномен “Gig economy” стал одним из серьезнейших вызовов для легальных определений трудовой деятельности в целом ряде стран. Дело в том, что наряду с цифровыми сервисами-посредниками, помогающими предпринимателю и клиенту найти друг друга, стали возникать и платформы, посредническая деятельность которых больше напоминает использование наемного труда в обход трудового законодательства.

В рассмотренных научных работах примерами этого чаще всего служат известные сервисы такси и доставки. [7, с. 221] В теории трудового права еще с XIX века основным критерием трудовых отношений считается несамостоятельность труда (его подчиненный / управляемый / зависимый характер). [6, с. 2] Соответственно, если лицо, предоставляющее услугу, не может самостоятельно определять конкретные условия своего труда: время, место, объем услуг, способ их выполнения и размер вознаграждения, оно является работником, а не участником гражданско правовых отношений.

Рассмотрение конкретных условий труда могло бы быть самым простым способом определить, является ли сервис де-факто работодателем. Однако информацию можно интерпретировать в обе стороны: курьеры “Яндекс.Еды” могут выбирать время работы из предложенных сервисом слотов, в выбранное время он находится на складе, где самостоятельно принимает заказы за фиксированную плату. При этом сами алгоритмы сервиса могут в значительной степени влиять на решение об оказании услуги: при отказе ограничивается доступ к другим заказам или сама возможность отказа предотвращается сокрытием ключевой для принятия решения информации (местоположение клиента). [1, с. 56] Так, если порядок выбора времени можно назвать договорным, то на размер оплаты курьер влияет даже меньше, чем стандартный работник, у которого есть возможность переговоров с работодателем (как при трудоустройстве, так и во время работы с помощью установленных законов способов защиты прав): курьер может только согласиться на заданные условия или покинуть приложение.

В такой ситуации можно пойти по пути Великобритании, Верховный суд которой постановил Uber оформить всех своих водителей в качестве работников. [5, с. 9] Однако такое решение может навредить не только работодателю (или потребителю), но и работнику, ради которого производилось такое решение: трудовые решения имеют более основательный характер и не имеют столь желаемой гибкости (невозможность периодического дополнительного заработка вместо постоянной занятости). Другим минусом такого подхода является индивидуальность: работникам каждой отдельно взятой компании необходимо подавать в суд для признания их отношений трудовыми.

Стоит также учитывать, что в России уже сложилась судебная практика, отрицающая трудовой характер рассматриваемых отношений.

Обоснованием решений служит, например, отсутствие со стороны платформ обеспечения трудящихся инструментами, материалами и оборудованием для ведения деятельности. А то и вовсе непредоставление истцом в качестве доказательства наличия трудовых отношений трудовой книжки и документов о начислении заработной платы [3, с. 5-6] Хотя аргументация Верховного суда во многом опирается скорее на формальное толкование норм, из решений ясно вырисовывается отрицательное отношение правоприменителя к квалификации платформенной занятости в качестве трудовой.

В этом случае есть прямо противоположный вариант: не создавать никакого дополнительного регулирования. Однако в теории трудового права зависимый характер отношений работника и работодателя подчеркивается не просто так: в результате него возникает незащищенность подчиненной стороны. Сам характер работы предполагает невозможность выполнения трудовой функции даже в случае обычной простуды, не говоря уже о более продолжительной или тяжелой временной нетрудоспособности, выплаты по которой недоступны для самозанятых или доступны исключительно в виде менее надежного частного страхования (в случае Яндекса это создает еще большую зависимость трудящихся, так как доступ к страхованию может быть ограничен из-за недостатка баллов, снимающихся в качестве штрафа за нарушения правил сервиса). Отпуск не гарантирован. Платформа (в отличие от работодателей, ограниченных в неосновательном увольнении) имеет право в любой момент ограничить доступ самозанятого к своим услугам, что для довольно значительной части населения может означать полную потерю заработка. Доступ ограничивается в том числе при отсутствии значительных нарушений (например, при рейтинге водителя ниже 4.5/5). Сервисы никак не ограничены в применении штрафов.

Важно отметить и тот факт, что платформы активно геймифицируют процесс взаимодействия с самозанятыми. Например, добавляют “достижения ”, стимулирующие трудящихся меньше задумываться об отдыхе (“завершите 30 поездок за сутки” с наградой 360 рублей). Другим стимулом является изначальное обещание высоких доходов (в вакансиях или на сайте компании). К примеру, сайт “Самоката” содержит калькулятор гарантированного дохода с такими значениями по умолчанию: 16 часов работы в сутки, 25 дней в месяц.

Именно поэтому в юридической науке ряда стран, [2, с. 241] в том числе и России, возникло предложение разработать правовое оформление новой формы занятости: “зависимый исполнитель ” [5] или “зависимый самозанятый”, [3, с. 9] на представителей которой будут распространены отдельные трудовые гарантии, но сама суть отношений останется неизменной, что позволит сохранить положительные стороны оформления трудящихся в качестве самозанятых и сгладить отрицательные. Распространяемые гарантии должны ограничиваться Критерии такой занятости можно разделить на две группы. В первую входят те, которые позволяют разграничить платформы на простых посредников между заказчиком и исполнителем (в качестве примеров можно привести profi.ru, etxt. ru, fl.ru и многие другие - на контрасте с ними легче всего увидеть не гражданско-правовой характер сотрудничества с самозанятых с обсуждаемыми платформами) и “квазиработодателей”.

Последние вместо сторон определяют стоимость услуги, фактически устанавливает правила внутреннего распорядка, прямое или косвенное воздействие на принятие решения об оказании услуги, производит вместо конечного потребителя 7 выбор исполнителя. Все эти критерии - ряд конкретных проявлений того факта, что потребители обращаются за услугой именно к платформе (как к работодателю), а не тому или иному исполнителю, и этот ряд можно продолжать практически до бесконечности.

Также стоит отметить, что некоторые ученые предлагают включить в перечень признаков “квазитрудовых ” отношений условия о премировании и иных бонусах для исполнителей, так как они совсем не характерны для гражданско-правовых отношений. С необходимостью введения такого критерия зависимости исполнителя можно поспорить, так как она, во-первых, не очень востребована: за словом “бонус” в условиях платформ чаще подразумевается не премия, а доплата за саму сущность оказанной услуги (более тяжелый товар, тип транспорта), а во-вторых, может оттолкнуть компании от предоставления трудящимся у них лицам более комфортных условий во избежание переквалификации существующих отношений.

Вторая группа критериев позволяет отделить “квазиработников” от лиц, использующих сервисы нерегулярно и не нуждающиеся в социальной защите. Главным образом это два признака: зависимые самозанятые должны использовать платформу для получения значительной части дохода и пользоваться ей регулярно. Для определения конкретных процентов дохода и частоты использования необходимо дальнейшее исследование темы, однако стоит избегать слишком радикальных формулировок (например, “основной источник заработка”): они могут закрыть доступ к льготам лиц, предоставляющих услуги нескольким однородным сервисам (и, соответственно, получающим 40% от “Самоката” и 60% от “Яндекса”).

Стоит обратить внимание не только на уже выделенные критерии зависимой самозанятости, но и на спорные моменты. Их необходимо проработать в соответствии с конкретными данными статистики. Так, важным опасением, высказываемым в науке, является возможное снижение привлекательности режима самозанятости в результате увеличения государственных сборов, вводимых для обеспечения занятым социального пакета. Его необходимо учитывать при определении размера и способа уплаты страховых взносов.

Большой вклад в востребованность того или иного механизма государственного регулирования у населения делает и сам порядок, в котором гражданам необходимо будет защищать собственные права. Практика показала, что работодатели неохотно применяют “невыгодные” режимы оформления: например, предпочитают заключение гражданского договора трудовому. Именно поэтому в Трудовой кодекс была введена норма, позволяющая суду переопределять “гражданские” отношения как трудовые при наличии соответствующих признаков. Однако работники не слишком охотно пользуются этой возможностью. Возможно, в случае с режимом зависимой самозанятости следует предусмотреть административный порядок, при котором работник мог бы ходатайствовать о переквалификации своих отношений с платформой без взаимодействия с последней.

Таким образом можно сделать вывод о необходимости дальнейшей доктринальной и законодательной разработки возможности оформления платформенной занятости в новую правовую категорию. Эта новелла даст возможность расширить социальную защищенность населения, не имеющего крупных финансовых сбережений, увеличить вклад отдельных категорий граждан в страхование различных вопросов, непосредственно связанных с их повседневной жизнью, предотвратить возможные злоупотребления трудом со стороны крупных онлайн-платформ.