Уголовная ответственность за незаконное образование юридического лица: сравнительно-правовой анализ российского и зарубежного законодательства

Введение и постановка задачи.

Цель статьи: выявить сходства и различия в уголовно-правовом регулировании незаконного образования юридических лиц в России и государствах СНГ, определить проблемные зоны российской модели и сформулировать предложения по ее совершенствованию.

Настоящая тема актуальна в связи с распространенностью фирм-однодневок, номинальных директоров и подставных учредителей, что негативно сказывается на экономическом обороте, прозрачности и «честности» рынка, а также доверии к публичным реестрам. Фирмы-однодневки создают экономический вакуум, некое пространство для нелегального бизнеса, которое не подчиняется установленным налоговым и экономическим принципам. Исходя из этого, уголовно-правовая охрана регистрационного порядка напрямую связана с налоговой и экономической безопасностью, которые являются частью национальной безопасности, защита которой в современных реалиях является ключевым приоритетом национальной политики [1].

Статья 173.1 УК РФ введена Федеральным законом от 7 декабря 2011 г. № 419-ФЗ - взамен утратившего силу 7 апреля 2010 г. состава лжепредпринимательства. Принципиальный сдвиг произошёл позднее: Федеральным законом от 24 июня 2025 г. № 172-ФЗ диспозиция была изменена и охватила, помимо незаконного образования юридического лица, государственную регистрацию физического лица в качестве индивидуального предпринимателя через подставных лиц [11]; поправки в санкцию части 2 внесены Федеральным законом от 23 июля 2025 г. № 218-ФЗ.

Согласно действующей редакции ст. 173.1 УК РФ, уголовно наказуемыми признаются образование, создание, реорганизация юридического лица либо государственная регистрация физического лица в качестве индивидуального предпринимателя через подставных лиц, а также представление в регистрирующий орган данных, повлекших внесение в ЕГРЮЛ или ЕГРИП сведений о подставных лицах. Законодатель конструирует состав как формальный: преступление считается оконченным с момента государственной регистрации, независимо от того, наступили ли реальные имущественные последствия либо было ли использовано созданное лицо в конкретной незаконной схеме после его регистрации (образования).

Фиктивные юридические лица используются для осуществления незаконных финансовых операций, таких как:

вывод денежных средств из‑под налогообложения;

осуществление запрещенных (противоправных) видов деятельности под прикрытием действительно зарегистрированных в установленном законом порядке предприятий;

обналичивание денежных средств других предприятий;

осуществление мошеннических операций;

легализация преступно полученных доходов;

перевод денег за границу на валютные счета получателей по подложным документам и т.п. [2]

В отечественной науке в целях оптимизации правоприменения нормы ст. 173.1 УК РФ продолжительное время вызывал дискуссии вопрос о субъекте преступления. Некоторые исследователи указывали, что в качестве субъекта должны выступать не только формальные учредители и руководители («номиналы»), но и фактические организаторы схемы, действующие через подставных лиц, а также те лица, которые обеспечивали подготовку, сбор и подачу документов для регистрации в ЕГРЮЛ и ЕГРИП [3]. При этом, особенностью ст. 173.1 УК РФ является то, что подставное лицо не всегда осознает противоправный характер своих действий. Например, если лицо предоставило свои документы для регистрации юридического лица, не зная о преступных целях, оно не подлежит уголовной ответственности. В таких случаях необходимо доказать, что лицо, предоставляющее документы или выдающее доверенность, осознавало, что они будут использованы для создания юридического лица в незаконных целях. Такие ситуации порождают сложности при доказывании умысла и разграничении между умышленным уголовно-наказуемым деянием и ситуациями добросовестного заблуждения [4].

Отграничение от смежных составов остаётся самостоятельной задачей, которую решают правоприменители. Статья 173.2 УК РФ криминализирует предоставление документа, удостоверяющего личность, либо выдачу доверенности для образования юридического лица через подставное лицо. Конкуренция статей 173.1 и 173.2 разрешается по объективной стороне: ст. 173.1 наказывает постфактум организационных действий - саму регистрацию, а ст. 173.2 - техническое содействие. На практике статьи нередко вменяются по совокупности с друг другом или с иными налоговыми/​мошеннически​ми составами. [5]

Российская уголовная норма права в этой сфере является одной из наиболее детализированных в сравнении норм стран постсоветского пространства. Так, в ряде государств СНГ аналогичная общественная опасность деяния охватывается не отдельным специальным составом, а более общими нормами о предоставлении заведомо ложных сведений, подложных документах, незаконной предпринимательской деятельности либо нарушении порядка регистрации. Некоторые страны и вовсе отказываются от уголовной ответственности за незаконные образование (создание, реорганизацию) юридического лица или регистрацию физического лица в качестве индивидуального предпринимателя в пользу административной ответственности, уменьшая общественную опасность, а, следовательно, смягчая наказание. Это означает, что российский законодатель пошел по пути криминализации именно фиктивного образования юридического лица, осознавая социальную угрозу и общественную опасность деяния, тогда как в других государствах акцент чаще смещен на ответственность за недостоверность регистрационных данных и последующее неправомерное использование такой организации [6].

Для сравнительно-правового анализа наиболее целесообразно использовать страны, входящие в постсоветское пространство (страны СНГ) и евразийский экономический союз (ЕАЭС): Беларусь, Казахстан, Узбекистан и Грузия. Такая выборка позволит проиллюстрировать, каким образом близкие по правовой семье и исторической традиции страны решают проблему фиктивного образования юридических лиц. Какие формы правовых конструкций используются для регулирования общественных отношений в этой сфере: через специальный состав, через ответственность за заведомо ложные сведения либо через общие составы, направленные на защиту регистрационной достоверности и публичных интересов [7].

В Уголовном кодексе Республики Беларусь ранее существовала статья 234 УК РБ, которая предусматривала ответственность за создание лжепредпринимательских структур, в том числе фирм-однодневок. Однако эта статья была исключена из УК РБ Законом от 9 января 2019 года № 171-З с 19 июля 2019 года [14]. Статья предусматривала уголовную ответственность за государственную регистрацию в качестве индивидуального предпринимателя или создание юридического лица без намерения осуществлять предпринимательскую или уставную деятельность в целях получения ссуд, кредитов, либо для прикрытия запрещенной деятельности, либо для сокрытия, занижения прибыли, доходов или других объектов налогообложения, либо для извлечения иной имущественной выгоды, повлекшие причинение ущерба в крупном размере. Решение об исключении нормы из УК РБ было принято в связи с гуманизацией уголовного законодательства Республики Беларусь, создания более благоприятного правового режима для развития бизнеса, а также с целью снизить избыточное уголовное давление на предпринимателей и оптимизировать систему наказаний. Также наблюдалось снижение доли преступности по данному составу - в 2018 г. было зарегистрировано 36 фактов лжепредпринимательства, удельный вес которых в структуре преступлений против порядка осуществления экономической деятельности составил всего 2,1%, а за шесть месяцев 2019 г. – 7 фактов, или 0,7% [8].

После исключения ст. 234 УК РБ лица, причастные к деятельности лжепредпринимательских структур, могли привлекаться к ответственности по другим статьям, например, за уклонение от уплаты налогов (ст. 243.2 УК РБ - если создание фирмы-однодневки связано с уклонением от уплаты налогов. Наказание зависит от размера неуплаченных сумм и других обстоятельств дела) или незаконную предпринимательскую деятельность (ст. 233 УК РБ - ответственность за предпринимательскую деятельность, осуществляемую без лицензии, специального разрешения (лицензии), когда такое разрешение обязательно. Уголовная ответственность наступает, если деятельность направлена на получение дохода и сопряжена с получением дохода в крупном или особо крупном размере) [16].

Предпринимательская деятельность без государственной регистрации, если она не требует лицензии, теперь влечёт административную ответственность по ст. 13.3 и 13.4 Кодекса об административных правонарушениях (КоАП РБ) [17].

Контроль за созданием и деятельностью субъектов хозяйствования осуществляется в соответствии с Декретом Президента Республики Беларусь от 16 января 2009 года № 1 «О государственной регистрации и ликвидации (прекращении деятельности) субъектов хозяйствования» [18]. Этот документ устанавливает порядок регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей, а также контроль за соблюдением законодательства в этой сфере [9].

В Уголовном кодексе Республики Казахстан в настоящее время нет статьи, прямо посвящённой незаконному образованию юридических лиц. Но ранее аналогичная норма существовала - статья 215 УК РК, которая предусматривала ответственность за лжепредпринимательство. Исключение ст. 215 УК РК в 2017 году стало частью комплексной реформы, направленной на снижение давления на бизнес, устранение правовых пробелов и повышение эффективности борьбы с экономическими преступлениями через другие механизмы, как и в Республике Беларусь. Для Казахстана наиболее характерны составы, связанные с предоставлением заведомо ложных сведений, регистрационными нарушениями и лжепредпринимательством; в научной литературе отдельно обсуждается фиктивная регистрация как административное и, в исключительных случаях, уголовно-правовое нарушение. Общественно опасное деяние, связанное с незаконным предпринимательством, незаконной банковской, микрофинасовой или коллекторской деятельностью квалифицируется по статье 214 «Незаконное предпринимательство» Уголовного Кодекса Республики Казахстан. Диспозиции, рассматриваемой статьи, присущ бланкетный характер, наличие понятий оценочного характера, а также возникновение противоречий между нормативно-правовыми актами, что ведет к появлению определенных сложностей при квалификации деяния [7].

В УК Республики Узбекистан, ответственность за незаконное образование юридических лиц устанавливается ст. 179 «Лжепредпринимательство». Диспозиция нормы УК РУ схожа с российской ст. 173 УК РФ, которая была исключена 7 апреля 2010 года на основании Федерального закона от 07.04.2010 № 60-ФЗ [19]. И если в России исключение статьи было связано с неопределённостью её формулировки, а также с тем, что предусмотренные в ней деяния охватывались другими составами преступлений, то в Узбекистане только в 2025 году встал вопрос об исключении статьи 179 из Уголовного кодекса, так как считалось, что её нормы дублируют положения о мошенничестве и неуплате налогов. Однако большинство парламентариев отклонили это предложение и статья не была исключена из УК РУ [20].

В Уголовном кодексе Грузии норма о незаконном образовании юридического лица закреплена в статье 193 «Лжепредпринимательство». В отличие от российской ст.173.1 УК РФ, которая криминализирует создание юридического лица через подставных лиц (саму регистрацию юридического лица), грузинский законодатель делает акцент на субъективном признаке - отсутствие намерения осуществлять предпринимательскую деятельность как таковую. Отметим, что несмотря на схожесть грузинской диспозиции с диспозицией Узбекистана, в Грузии норма имеет материальный характер - для квалификации деяния по данной статье требуется доказать значительный вред, причиненный данным деянием.

Проведённый анализ уголовного законодательства Республики Беларусь, Республики Казахстан, Республики Узбекистан и Грузии показывает, что в большинстве постсоветских стран отсутствует необходимость в отдельной норме о незаконном образовании (регистрации) юридического лица, аналогичной ст. 173.1 УК РФ. Нормы о лжепредпринимательстве или незаконном предпринимательстве в зарубежных странах охватывают действия, состоящие в незаконной регистрации юридических лиц, что делает избыточным введение отдельной нормы-аналога ст. 173.1 УК РФ на территории некоторых стран СНГ и ЕАЭС [6].

Выводы.

В качестве вывода можно отметить, что развитие уголовно-правового запрета за незаконное образование юридического лица отражает общую тенденцию к усилению охраны экономической безопасности государства. В проанализированном зарубежном законодательстве большее внимание уделяется административно-правовому и регистрационному контролю, российская же модель наиболее детализирована, тогда как в странах СНГ и ЕАЭС чаще используется более широкий набор смежных составов, главным образом о лжепредприни​мательстве/​незаконном предпринимательстве (и не только уголовных), а не отдельная специальная норма о незаконном образовании юридического лица. Тем не менее, прослеживается относительная устойчивость самой идеи наказуемости фиктивной регистрации юридических и подставных лиц.

Вместе с тем анализ законодательства Беларуси, Казахстана, Узбекистана и Грузии показывает, что эффективность уголовно-правового противодействия подобным деяниям не определяется исключительно наличием специального состава. В одних государствах фиктивная регистрация охватывается нормами о незаконной предпринимательской деятельности (ст. 233 УК РБ, ст. 214 УК РК) и нарушении порядка государственной регистрации, в других - через признаки лжепредпринимательства (ст. 179 УК РУ, ст. 193 УК Грузии), предоставления заведомо ложных сведений или причинения значительного ущерба. Такой подход демонстрирует, что разграничение между законным созданием юридического лица и уголовно наказуемым деянием строится не только на формальном нарушении процедуры регистрации, но и на выяснении целевой направленности действий виновного, характера использованных сведений, степени фиктивности создаваемой организационной конструкции и фактического отсутствия намерения осуществлять реальную предпринимательскую деятельность [10].

Проведённый сравнительно правовой анализ законодательства Беларуси, Казахстана, Узбекистана и Грузии показывает, что наличие либо отсутствие отдельной уголовно правовой нормы, прямо криминализирующей незаконное образование юридического лица, не является единственным критерием эффективности правовой борьбы с фиктивными регистрациями юридических лиц и ИП. В рассматриваемых странах наблюдается достаточно прагматичный способ регулирования. В странах, где в уголовном законодательстве специальная норма отсутствует, соответствующие деяния охватываются смежными составами (лжепредпринимательство, незаконное предпринимательство, предоставление заведомо ложных сведений, нарушение порядка государственной регистрации и т. п.), а также административными мерами, усилением регистрационного контроля и санкциями за процедурные нарушения. Однако, формулировка российской нормы все еще остается наиболее детализированной и приспособленной к современным тенденциям по сравнению с зарубежными нормами в области противодействия фиктивной регистрации. Важно подчеркнуть, что, оптимальная, универсальная модель противодействия фиктивной регистрации должна опираться на комплекс мер внутри государства. Это могут быть чёткие уголовно правовые критерии, соразмерные деянию административные санкции, актуальные и прозрачные реестры, оперативный межведомственный обмен информацией и внедрение технических возможностей для проверки надежности контрагентов-учредителей и бенефициаров. Применение таких мер позволит повысить экономическую безопасность государства.