Участие педагога в гражданском процессе

Гражданско-процессуальный кодекс РФ в ст. 179 предусматривает участие педагогического работника в допросе несовершеннолетнего свидетеля. При этом исходя из текса ст. 179 ГПК РФ имеет место обязательное участие педагогического работника – если проводится допрос свидетеля в возрасте до четырнадцати лет и факультативное участие (по усмотрению суда) – если проводится допрос свидетеля в возрасте от четырнадцати до шестнадцати лет. Иных упоминаний о педагоге в ГПК РФ не имеется.

Вместе с тем, ст. 57 СК РФ предусмотрено право ребенка выражать свое мнение. Положения этой статьи предписывают суду принимать судебное решение с учетом мнения ребенка, достигшего возраста 10 лет, но за исключением случаев, когда принятие такого решения будет противоречить интересам ребенка или даже с согласия ребенка, достигшего 10 лет, по делам о перемене его имени и фамилии (ст. 59 СК РФ), о восстановлении в родительских правах (ст. 72 СК РФ), об усыновлении и перемене имени, отчества, фамилии усыновляемого ребенка или при отмене усыновления (ст. 132, 134, 143 СК РФ), о записи усыновителей в качестве родителей усыновляемого ребенка (ст. 136 СК РФ).

Также следует отметить, что ст. 57 СК РФ закреплено право ребенка быть заслушанным в ходе любого судебного разбирательства, затрагивающего его интересы. Возрастного ценза в правовой норме не установлено, а следовательно право выражать свое мнение и быть заслушанным в ходе любого судебного разбирательства, затрагивающего права и интересы ребенка, признается за последним с рождения. По этому поводу в юридической литературе имела место научная полемика по вопросу с какого все-таки возраста ребенок способен реализовать это право? Мнения ученых существенно разнятся: 1) с 6 лет [10]; 2) с 10 лет [7,8]; 3) с 14 лет [4]; 4) с 16 лет [1]. Все авторы приводят достаточно убедительные аргументы. Судебная практика также не выработала единого подхода о минимальном возрасте, по достижении которого ребенок способен к формированию своего мнения. Так, п. 4 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 14.11.2017 № 44 «О практике применения судами законодательства при разрешении споров, связанных с защитой прав и законных интересов ребенка при непосредственной угрозе его жизни или здоровью, а также при ограничении или лишении родительских прав» предусматривает, что суд должен прийти к выводу о способности или не способности ребенка младше десяти сформулировать свои взгляды по вопросам, затрагивающим его права. Если суд сочтет, что ребенок способен сформулировать свои взгляды, то может опросить ребенка непосредственно в судебном заседании. В этом аспекте возникает несколько вопросов: 1) где, в ходе какого процессуального действия, руководствуясь какими методиками судья должен оценить способность ребенка формировать и высказывать свое мнение? 2) кто будет находиться рядом с ребенком в ходе этого «мероприятия»? Это будут законные представители или педагогический работник, имеющий профессиональные познания в сфере детской психологии?

Перечень вопросов, по которым несовершеннолетний вправе выражать свое мнение, является открытым, так как это прямо предусмотрено в п. 2 ст. 12 Конвенции о правах ребенка 1989 г., п. 1 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27.05.1998 № 10 «О применении судами законодательства при разрешении споров, связанных с воспитанием детей». Соответственно, можно предположить, что при рассмотрении брачно-семейных споров, сопряженных с определением места жительства ребенка (абз. 2 п. 3 ст. 65 СК РФ), выяснение мнения ребенка должно проводиться в присутствии педагогического работника, а не законных представителей, которые: а) имеют заинтересованность; б) даже своим присутствием, видом, взглядом способны оказывать влияние на ребенка и его мнение.

Отмеченное касается всех семейно-правовых споров, где участвует ребенок, в частности п. 3 ст. 66, П. 3 ст. 67, абз. 2 п. 1 ст. 68, п. 4 ст. 72, п. 2 ст. 76, п. 2 ст. 141, абз. 2 п. 3 ст. 148.1 СК РФ и др. В этом аспекте представляется алогичным предписание ст. 179 ГПК РФ о том, что в ходе дачи ребенком свидетельских показаний его должен сопровождать педагогический работник, а законные представители вызываются в суд только при необходимости. Конституционный Суд РФ, трактуя в п. 2 Постановления от 01.02.2019 № 7-П положения принципа 7 и ст. 18 Декларации прав ребенка 1959 г., приходит к выводу о том, что наилучшее обеспечение интересов ребенка должно быть руководящим принципом и предметом главной заботы родителей.

На основании изложенного, полагаем, что правовое регулирование участия педагогического работника в гражданском процессе следует начать с введения прямого предписания об обязательном участии педагогического работника в рассмотрении семейно-правовых споров, затрагивающих права и интересы ребенка и требующих непосредственного присутствия ребенка в зале судебного заседания для выражения мнения по делу. На сегодняшний день суды применяют по аналогии ст. 179 ГПК РФ при рассмотрении споров о детях. Вместе с тем, неприменение ст. 179 ГПК РФ не влечет никаких правовых последствий, а следовательно, нет гарантии для обеспечения возможности ребенка свободно выразить свое мнение. Это имеет значение и при обсуждении вопроса о возможных негативных последствиях от участия в судебном заседании для ребенка.

Семейные споры – споры эмоциональные, именно здесь нужно четкое правовое регулирование. Следует подчеркнуть, что именно процессуальные действия суда, совершаемые исключительно в рамках установленной гражданской процессуальной формы, в немалой степени обеспечивают принятие законного и обоснованного решения по делу [3]. И в этом аспекте можно согласиться с резюме сделанным А. В. Ведерниковым: «институт судейского усмотрения (включая метод применения процессуальной аналогии) прочно интегрирован в современный судебный (гражданский и арбитражный) процесс. При этом современное общество, основывающееся на конституционном строе (ст. 16 Конституции РФ), не имеет четких и однозначно общих культурно-идеологических ориентиров. «Острота зрения» судейского усмотрения зависит теперь главным образом от личности судьи» [2].

В рамках ст. 179 ГПК РФ полагаем, что норма должна быть скорректирована и приоритет сопровождения несовершеннолетнего свидетеля передан законным представителям, а уже при необходимости (например, заинтересованности законного представителя) привлекать педагогического работника.

По нашему мнению, роль педагогического работника в гражданском процессе очевидна и носит двойственный характер: с одной стороны необходимо содействовать суду в получении от несовершеннолетнего полных и достоверных сведений (например, с помощью предоставления суду квалифицированных советов, рекомендаций), а с другой стороны обеспечить защиту прав и законных интересов самого несовершеннолетнего (например, через предотвращение антипедагогических действий со стороны участников производства по делу; через оказание психологической поддержки несовершеннолетнему для снятия напряжения у ребенка). В этом контексте следует отметить, что ребенку в ходе участия в разбирательстве дела может быть представлена разная информация. В том числе, способная причинить вред. Поэтому следует обратиться к положениям ФЗ № 436 «О защите детей от информации, причиняющей вред их здоровью и развитию», где в п. 4 ст. 2 указано, что «информационная безопасность детей - состояние защищенности детей, при котором отсутствует риск, связанный с причинением информацией вреда их здоровью и (или) физическому, психическому, духовному, нравственному развитию», а в п. 5 ст. 17 предполагается, что для проведения экспертизы информационной продукции будут привлекаться лица, имеющие высшее профессиональное образование и обладающие специальными знаниями, в том числе в области педагогики, возрастной психологии, возрастной физиологии, детской психиатрии. Полагаем, что по аналогии с предъявленными требованиями, для защиты прав и интересов несовершеннолетних свидетелей в гражданском процессе должны привлекаться лица, обладающие такими знаниями и с точки зрения указанного закона, должны проверять демонстрируемые вещественные доказательства, аудио и видео записи, фотографии, оглашаемую переписку, формулировки вопросов суда или иных участников дела на соответствие критериям, указанным в данном законе.

Едва ли можно предположить, что вышеназванные цели участия в судебном заседании педагогического работника достигаются путем пассивного созерцания происходящего.

Таким образом, не остается сомнений, что педагогические работники являются субъектами гражданских процессуальных правоотношений, однако, процессуальное положение педагога в гражданском судопроизводстве не детализировано в связи с чем на практике возникает достаточное количество вопросов, например, какие именно процессуальные действия может совершать такой педагог, каковы его процессуальные права и обязанности, ответственность.

Полагаем, что для определения процессуального статуса педагогического работника в гражданском процессе может быть применена ст. 188 ГПК РФ. Указанная статья сформулирована таким образом, что позволяет распространить ее содержание на всех возможных специалистов, привлекаемых в процесс. Отвечая на вопрос является ли педагогический работник специалистом в гражданско-процессуальном смысле, следует отметить содержание п. 3 ст. 7 ФЗ № 124 «Об основных гарантиях прав ребенка в Российской Федерации», где прямо указано: «Педагогические, медицинские, социальные работники, психологи и другие специалисты, которые осуществляют функции по воспитанию, обучению, охране здоровья, социальной поддержке и социальному обслуживанию ребенка, содействию его социальной адаптации, социальной реабилитации, могут участвовать в установленном законодательством Российской Федерации порядке в мероприятиях по обеспечению защиты прав и законных интересов ребенка в государственных органах и органах местного самоуправления».

Также следует отметить, что в трудах Л. Н. Ракитиной была обоснована самостоятельность специалиста как участника процесса. Так Л. Н. Ракитина отмечает, что специалист – конкретное физическое лицо, обладающее специальными знаниями, незаинтересованное в исходе дела, привлекаемое в процесс по инициативе суда, судьи или судебного исполнителя, а также лиц, участвующих в деле, их представителей, для оказания научно-технической или справочно-консультационной помощи в любой форме кроме экспертной [9]. В этом смысле педагогические работники, если они принимают участие при осуществлении отдельных процессуальных действий и оказывают суду справочно-консультативную помощь по формулированию вопросов в понятной для ребенка форме, по вопросам допустимости той или иной информации с учетом возрастной нормы, по вопросам особенности восприятия ребенка и даже, по нашему мнению, по вопросу способности ребенка к формированию и выражению своего мнения, являются специалистами.

Как известно, специалисты, как и свидетели, эксперты, переводчики, понятые относятся к группе лиц, содействующих правосудию. Лица, содействующие правосудию, привлекаются в процесс для выполнения обязанностей, необходимых для успешного разрешения спора, они не являются участниками судебного разбирательства, а потому какими-либо существенными правами не наделены. Вместе с тем, имеются примеры наделения лиц, содействующих осуществлению правосудия, некоторыми процессуальными правами, необходимыми для более успешного выполнения возложенных на них обязанностей. Например, эксперт наделяется правом знакомиться с материалами дела, участвовать в судебном разбирательстве дела, просить суд о предоставлении ему дополнительных материалов.

С учетом значимости своевременной подготовки педагогического работника к участию в судебном заседании (оценить ситуацию, эмоциональный фон ребенка, особенно если в качестве педагогического работника приглашается школьный психолог, ознакомиться с материалами дела, списком вопросов, который будет задан ребенку для возможности их корректировки с точки зрения доступности для восприятия ребенком и пр.) педагогического работника следует наделить следующими правами: 1) знакомиться с материалами дела; 2) участвовать в судебном разбирательстве; 3) с разрешения председательствующего задавать вопросы ребенку; 4) заявлять ходатайства, связанные с недопущением негативного воздействия на личность несовершеннолетнего со стороны лиц, участвующих в деле; 5) правом отказаться от участия в деле по причине некомпетентности (не имеет опыта работы с этой возрастной группой, например, школьный педагог психолог не имеет опыта работы с детьми младшего (дошкольного) возраста и наоборот). Эти права необходимы педагогическим работникам поскольку они заблаговременно должны знать с какой целью и для решения каких задач педагог (психолог) вызван для участия в судебном заседании. Наделение педагогов этими специфическими правами будет выделять их среди специалистов и потому, возможно, следует ввести в ГПК РФ норму, посвященную именно педагогическим работникам.

Если обратиться к УПК РФ, то в нем также не удается обнаружить специальной нормы, посвященной процессуальному статусу педагогического работника.

Однако, УПК РФ среди основных понятий, используемых в кодексе, закрепляет понятие педагога, «педагог - педагогический работник, выполняющий в образовательной организации или организации, осуществляющей обучение, обязанности по обучению и воспитанию обучающихся» (п. 62 ст. 5 УПК РФ). Полагаем, что данное понятие всецело применимо и к педагогам, принимающим участие в гражданском судопроизводстве. Исходя из вышеприведенного понятия допускается использовать понятия «педагог» и «педагогический работник» как синонимичные.

Если сравнивать ст. 280 УПК РФ, посвященную особенностям допроса несовершеннолетнего потерпевшего и свидетеля, и ст. 179 ГПК РФ, можно обнаружить некоторые отличия: 1) отличается предельный возраст для привлечения педагога к участию в деле при допросе несовершеннолетнего свидетеля – 18 лет в УПК и 16 лет в ГПК; 2) в УПК отмечается, что председательствующий судья разъясняет педагогу его права, о чем в протоколе судебного заседания делается соответствующая запись; 3) предусмотрена возможность по окончании допроса покинуть зал судебного заседания с разрешения председательствующего; 4) и в УПК и в ГПК предусмотрено, что педагог вправе с разрешения председательствующего задавать вопросы несовершеннолетнему свидетелю. При этом в ГПК не описаны иные процессуальные статусы несовершеннолетних, а как справедливо отмечает Л. Б. Максимович, на практике встречаются судебные решения, где отмечается о привлечении к участию в деле ребенка, достигшего 14 лет, в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований, при этом аналогичная практика в отношении детей младше 14 лет отсутствует [6].

Также следует отметить ч. 5 ст. 425 УПК РФ, которая указывает на право педагога не только знакомиться с протоколом допроса, но и делать письменные замечания о правильности и полноте сделанных в нем записей, если допрашивается несовершеннолетний, совершивший преступление.

Безусловно, цели у гражданского и уголовного судопроизводства разные, однако, процессуальное положение любого субъекта гражданского процесса должно отвечать требованию необходимости и достаточности объема субъективных прав и юридических обязанностей для выполнения тех задач и функций, которые стоят перед ним. Поэтому приходится констатировать, что регламентация процессуального положения педагога в ГПК РФ не соответствует данному требованию и нуждается в существенном совершенствовании.

Педагог должен обладать достаточным количеством полномочий для реализации поставленных перед ним задач.

Таким образом, участие педагога в гражданском процессе является организационно-правовой мерой, способствующей повышению уровня защищенности несовершеннолетних при производстве по делу, а детализация его процессуального положения способствует осуществлению судопроизводства в строгом соответствии с законом.