Цифровые финансовые активы в России и их аналоги в международной практике

• ВЕРНИКОВА Алена Викторовнааспирант 2 курса Университета имени О.Е. Кутафина (МГЮА)alena-vernikova@mail.ru

Статья посвящена комплексному анализу цифровых финансовых активов (ЦФА) как новой правовой категории, сформированной в условиях цифровизации экономики. Исследуется нормативное закрепление ЦФА в российском законодательстве, в частности в контексте Федерального закона от 31 июля 2020 года № 259-ФЗ, и проводится сравнительно-правовой анализ с зарубежными правовыми конструкциями, такими как security tokens и asset-backed tokens. Автор рассматривает классификацию цифровых прав, включая утилитарные, гибридные формы и цифровую валюту, а также особенности их правового режима. Отдельное внимание уделяется роли распределённых реестров и специализированных цифровых платформ в обеспечении легитимности и оборотоспособности цифровых активов. В рамках международной практики рассматриваются примеры эмиссии и использования цифровых инструментов коммерческими и государственными структурами. Делается вывод о наличии существенных различий между российским и международным подходами к регулированию цифровых активов, а также о необходимости дальнейшего развития правовой базы в целях обеспечения правовой определённости, технологической нейтральности и интеграции в международное цифровое пространство.

Ключевые слова: цифровые финансовые активы, цифровые права, утилитарные токены, блокчейн, распределённый реестр, цифровая валюта, международное право, регулирование цифровых активов

Внастоящее время в мире полным ходом идет цифровизация различных областей, финансовые рынки и инвестиции – не исключение. Развитие блокчейн технологий (то есть технологий распределенного реестра), позволяющих сделать финансовые сделки максимально прозрачными и защищенными, привело к появлению цифровых активов.

7

В конце 2022 года один из крупнейших международных финансовых институтов — банковский холдинг J.P. Morgan — стал одним из первопроходцев в сфере цифровых финансовых активов (ЦФА), осуществив эмиссию реальных цифровых активов, номинированных в японских йенах и сингапурских долларах. Финансовая группа не только токенизировала валюту, но и успешно провела сделки с данными активами, тем самым подтвердив статус одного из мировых лидеров в данном сегменте.

В 2023 году французский банк Crédit Agricole и шведский банк SEB объединили усилия для создания специализированной платформы для эмиссии ЦФА с целью размещения облигаций в цифровом формате.

Примечательно, что интерес к ЦФА проявляют не только коммерческие банки. В том же 2023 году Центральный банк Гонконга разместил инвестиционные облигации на сумму 100 миллионов долларов США в виде цифровых финансовых активов. Таким образом, очевидно, что к процессу токенизации и использованию ЦФА активно подключаются и государственные институты, что свидетельствует о глубоком вовлечении реального сектора экономики.

Российская практика также демонстрирует возрастающий интерес к ЦФА. На внутреннем рынке цифровые активы уже были эмитированы такими ведущими структурами, как Росбанк, Сбербанк, Норникель, дочерние общества группы ВТБ и Ростелеком.

Анализируя приведённые примеры, можно заключить, что процессы внедрения и развития цифровых финансовых активов как на международной арене, так и в Российской Федерации, приобретают всё большую значимость.

В Российской Федерации ЦФА являются видом цифровых прав. В свою очередь, под цифровыми правами в соответствии с законодательством понимают обязательственные и иные права, прямо названные в законе таковыми. Содержание и условия осуществления цифровых прав определяется правилами информационной системы, которая в свою очередь также обладает определенными законом признаками 1.

Несмотря на существующее в законе определение цифровых прав, в научных кругах существует дискуссия о том, что же все-таки относится к цифровым правам.

И.Г. Морозова и С.И. Курпякова [1] предлагают развернутую типологизацию цифровых прав, выделяя несколько обособленных групп. В частности, к ним относятся:

1

статья 141.1 Гражданского кодекса Российской Федерации (часть первая) от 30.11.1994 № 51-ФЗ (ред. от 08.08.2024, с изм. от 31.10.2024) // Собрание законодательства – права, связанные с цифровым имуществом (например утилитарные цифровые права, которые закрепляют за обладателем возможность по договору требовать передачи вещи либо исключительных прав на результаты интеллектуальной деятельности); – права, вытекающие из администрирования цифрового аккаунта, такие как право на защиту авторского контента от неправомерного использования третьими лицами; – права, формирующиеся в процессе совершения операций с цифровыми валютами, включая их покупку, продажу и иные формы распоряжения ими; – права, возникающие в связи с использованием объектов интеллектуальной собственности в цифровой среде, в том числе их приобретением, эксплуатацией и последующим отчуждением; – права, проистекающие из оказания цифровых услуг, например, возможность требовать от контрагента на платформе исполнения конкретных обязательств при приобретении утилитарного цифрового права.

Тем не менее данная классификация может быть воспринята как чрезмерно обширная. Это связано с тем, что, согласно положениям действующего законодательства РФ, а именно нормам Гражданского кодекса РФ, в отношении цифровых прав действует принцип легалитета. На сегодняшний день таковыми официально признаны только цифровые финансовые активы и утилитарные цифровые права.

С.R. Решетняк, напротив, предлагает более лаконичную систематизацию, в рамках которой цифровые права подразделяются на следующие категории: права на цифровое имущество, права на цифровые активы, права, возникающие из исполнения смарт-контрактов, а также права, связанные с оказанием цифровых услуг [2].

Таким образом, можно отметить существование как широкой, так и узкой трактовки классификации цифровых прав, что демонстрирует отсутствие единого подхода в научной и практической среде.

Опираясь на комплексное толкование действующих норм российского законодательства, а также учитывая ключевые теоретико-правовые положения, сформулированные в современной научной доктрине, автор приходит к выводу о необходимости выделения следующих форм цифровых прав: цифровые финансовые активы (ЦФА), утилитарные цифровые права (УЦП), гибридные цифровые права (ГЦП) и цифровая валюта. Подобная классификация представляется обоснованной в связи с необходимостью учитывать правовую природу и экономические особенности цифровых объектов как самостоятель- ных категорий гражданского оборота, обладающих уникальным юридическим содержанием и особыми характеристиками.

В последующем представляется целесообразным подробно проанализировать каждую из обозначенных категорий.

В российском правовом поле категория «цифровые финансовые активы» была впервые нормативно определена в Федеральном законе № 259-ФЗ от 31 июля 2020 года «О цифровых финансовых активах, цифровых валютах и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации». В данном нормативном акте ЦФА трактуются как особая разновидность цифровых прав, включающая в себя, в частности: притязания имущественного характера (денежные требования), возможность реализации прав, вытекающих из эмиссионных ценных бумаг, участие в уставном капитале непубличных акционерных обществ, а также право на получение эмиссионных ценных бумаг, если такое право предусмотрено условиями выпуска ЦФА и осуществляется в соответствии с установленной законом процедурой.

Следует подчеркнуть, что правовой режим выпуска, учета и обращения ЦФА предполагает использование специализированных информационных систем, функционирующих на основе технологии распределённого реестра (блокчейн), либо иных цифровых платформ, обладающих необходимой степенью надежности и юридической легитимности. По своей правовой и экономической природе ЦФА близки к понятию security token, закреплённому в международной финансово-правовой практике.

К числу цифровых прав, закреплённых в российском законодательстве, также относятся утилитарные цифровые права. Они охватывают требования о передаче вещи, исключительных прав на результаты интеллектуальной деятельности либо права их использования, а также исполнения работ или оказания услуг 1. На международном уровне аналогами таких прав выступают utility tokens и asset-backed tokens, представляющие собой цифровые инструменты, обеспеченные активами или предоставляющие доступ к определённым услугам и функциям.

А.А. Щелокова и В.И. Яковлев в своей научной работе проводят сопоставление утилитарных цифровых прав и ЦФА, анализируя особенности их правовой природы и механизмов регулирова- 1 Федеральный закон от 2 августа 2019 г. № 259- ФЗ «О привлечении инвестиций с использованием инвестиционных платформ и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» //Консультант Плюс.

ния [3]. В результате сравнительного исследования авторы выделяют как элементы сходства между данными категориями, так и существенные отличия, обусловленные различиями в их назначении и правовом статусе.

Сходство заключается, прежде всего, в том, что обе категории — и утилитарные цифровые права, и ЦФА — подлежат регистрации и обращению в рамках специализированных информационных систем. При этом деятельность таких систем находится под строгим государственным контролем.

Законодательством установлены жёсткие требования как к техническим характеристикам данных платформ, так и к их операторам. В последнем случае речь идёт, в частности, о наличии соответствующего образования, опыта работы и других квалификационных критериев.

Ключевое различие, на которое указывают исследователи, состоит в том, что ЦФА могут использоваться не только в системах, функционирующих на основе технологии распределённого реестра (блокчейна), но и в иных цифровых платформах, соответствующих требованиям законодательства. Утилитарные же цифровые права, как правило, реализуются исключительно в рамках блокчейн-среды, что обусловлено их технической и правовой спецификой.

Цифровая валюта представляет собой особую форму цифровых активов, выраженную в виде электронных данных, зафиксированных в информационной системе и обладающих потенциальной возможностью быть использованными в качестве средства расчётов. В то же время, под определение цифровой валюты не подпадают денежные единицы, официально признанные и находящиеся в обращении на территории Российской Федерации, в иностранных государствах или применяемые на международном уровне.

К числу форм цифровых прав, получивших развитие в правовом регулировании Российской Федерации, относятся гибридные цифровые права, объединяющие в себе элементы как цифровых финансовых активов, так и утилитарных цифровых прав. Указанные права обладают двойственной юридической природой, поскольку способны одновременно удостоверять как право требования передачи определённой вещи, так и денежное требование.

В рамках действующего законодательства к гибридным цифровым правам могут быть отнесены, в частности, невзаимозаменяемые токены (NFT) и стейблкоины, обладающие функциональной возможностью предоставлять их владельцу право на получение базового актива либо денежной суммы, эквивалентной его стоимости. При этом осуществление расчётов с использованием 7 таких цифровых прав, как правило, ограничивается, за исключением операций между резидентами и нерезидентами, совершаемых в рамках трансграничных договоров.

В целях более глубокого понимания правовой природы цифровых финансовых активов целесообразно обратиться к их содержательному анализу.

Согласно положениям пункта 10 статьи 4 Федерального закона от 31 июля 2020 г. № 259- ФЗ, ЦФА по общему правилу не могут использоваться в качестве законного средства платежа, а также не могут выступать иным способом встречного предоставления при передаче товаров, выполнении работ или оказании услуг. Из этого следует, что ЦФА не обладают признаками платёжного инструмента в традиционном смысле, что, в свою очередь, исключает их отождествление с иными формами цифровых активов, такими как криптовалюты (например, биткоин, эфириум) или цифровые валюты, эмитируемые центральными банками (CBDC).

Несмотря на то, что как криптовалюты, так и цифровые валюты центрального банка, равно как и ЦФА, опираются на единые технологические основы — в частности, на использование распределённых реестров и смарт-контрактов, — их правовой статус, целевое назначение и допустимые сферы применения существенно различаются.

Таким образом, технологическое сходство не может служить основанием для правовой идентификации указанных цифровых инструментов.

ЦФА представляют собой особый вид финансовых инструментов, сочетающих в себе элементы традиционного фондового рынка и инновационные технологические решения. В зависимости от модели реализации, такие активы могут выполнять функции, аналогичные классическим ценным бумагам — таким как акции, облигации или производные финансовые инструменты, — либо воплощать принципиально новые цифровые конструкции, основанные на разнообразных видах имущественных прав и механизмов их исполнения.

Цифровая валюта центрального банка (CBDC) выступает в качестве новой технологической формы национальной денежной единицы, находящейся под исключительной эмиссионной и контрольной компетенцией центрального банка соответствующего государства. В отличие от традиционных форм валютных средств, CBDC представляет собой безусловное обязательство центрального банка перед владельцем, что придаёт ей особый правовой режим и способствует формированию высокого уровня доверия со стороны участников финансового оборота.

Ключевая особенность цифровой валюты центрального банка по сравнению с безналичными денежными средствами, размещёнными на счетах в коммерческих кредитных организациях, заключается в полном отсутствии физической формы. CBDC существует исключительно в виде уникального цифрового идентификатора, хранящегося на специализированных защищённых платформах, функционирование которых обеспечивается непосредственно центральным банком.

Такая архитектура способствует высокой степени защиты от несанкционированного доступа, исключает возможность дублирования цифровых единиц и минимизирует риски фальсификации.

Конвертируемость является одной из ключевых характеристик цифровой валюты центрального банка (CBDC). Она предусматривает возможность обмена цифровой валюты на иные формы денежных средств, включая другие цифровые активы или национальную валюту, по курсу, установленному эмитентом. Это обеспечивает универсальность применения CBDC, в том числе в трансграничных расчётах, и повышает её ликвидность на финансовом рынке.

В контексте цифровизации экономики Банк России разработал концепцию цифрового рубля и нормативную базу для функционирования одноимённой платформы. Цифровой рубль рассматривается как дополнительная форма национальной валюты наряду с наличными и безналичными средствами. Его внедрение направлено на оптимизацию платёжной инфраструктуры, снижение транзакционных издержек и расширение применения цифровых технологий в финансовом секторе.

Федеральный закон от 11 марта 2024 года № 45-ФЗ 1 закрепил возможность использования ЦФА в расчётах по внешнеторговым сделкам.

Однако данная мера вызывает у автора сомнения в своей эффективности, поскольку ЦФА, даже будучи принятыми иностранной стороной, остаются внутри российского цифрового контура, что ограничивает их обращение за рубежом.

Кроме того, следует подчеркнуть, что понятие «цифровые финансовые активы» закреплено исключительно в российском законодательстве и не имеет прямых аналогов в зарубежных правовых системах.

В международной практике функциональным аналогом цифровых прав, закреплённых в российском праве, выступают токены.

Под токеном (англ. token) понимается цифровое выражение определённой единицы учёта, выпускаемое и функционирующее в рамках конкретной блокчейн-платформы или децентрализованной системы. Токены могут выполнять широ- 1 Федеральный закон от 11 марта 2024 г. № 45-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» // Консультант Плюс кий спектр функций — от подтверждения прав на имущество до предоставления доступа к цифровым продуктам или использования в качестве расчётного средства [4].

Современная классификация токенов включает следующие основные виды:

Utility tokens — служебные токены, представляющие собой внутреннюю единицу расчёта в рамках платформы или цифровой экосистемы.

Такие токены предоставляют владельцу право на получение цифрового продукта или услуги от эмитента. В эту категорию входят, например, игровые валюты и баллы лояльности.

Payment tokens (или coins) — токены, предназначенные для осуществления расчетов, аналогичные цифровой валюте. В отличие от утилитарных токенов, они могут использоваться вне платформы их выпуска и обращаться на различных торговых площадках.

Security tokens — цифровые аналоги традиционных ценных бумаг, подтверждающие имущественные права, в том числе долю в капитале, право на участие в управлении компанией или получение прибыли.

NFT (non-fungible tokens) — невзаимозаменяемые токены, фиксирующие право собственности или иные права на уникальные объекты, в том числе произведения цифрового искусства, коллекционные предметы и т. п. Asset-backed tokens (в том числе стейблкоины) — токены, обеспеченные реальными активами, такими как драгоценные металлы, недвижимость или фиатные валюты. Их стоимость, как правило, жёстко привязана к базовому активу. Среди перечисленных разновидностей токенов наиболее близкими по своей экономико-правовой природе к ЦФА, определённым российским законодательством, являются security tokens и asset-backed tokens, поскольку они также удостоверяют имущественные права и могут быть использованы в инвестиционных и расчётных операциях.

Цифровые финансовые активы в российском праве выступают новой формой объектов гражданских прав, сочетающей признаки обязательственных и корпоративных прав, реализуемых в цифровой среде. Их правовой режим, установленный Законом № 259-ФЗ, формирует самостоятельную конструкцию, отличную от аналогов в зарубежной практике, таких как security и asset-backed tokens.

Несмотря на технологическую схожесть, правовая природа ЦФА в России строго регламентирована и замкнута в рамках национальной юрисдикции. Это ограничивает возможности их трансграничного обращения и требует дальнейшего совершенствования гражданско-правового регулирования в целях обеспечения правовой определённости, оборотоспособности и правовой защиты участников цифрового оборота.

Список литературы

1. Морозова И. Г., Курпякова С. И. Цифровые права как объекты гражданского оборота: классификация и особенности реализации // Журнал российского права. – 2022. – № 9. – С. 45–56.
2. Решетняк С. Р. К вопросу о классификации цифровых прав в российском гражданском праве // Право и цифровая экономика. – 2023. – № 2. – С. 30–38.
3. Щелокова А. А., Яковлев В. И. Цифровые финансовые активы и утилитарные цифровые права: проблемы правового разграничения // Финансовое право. – 2023. – № 4. – С. 25–31.
4. Mougayar, W. The Business Blockchain: Promise, Practice, and Application of the Next Internet Technology. – Wiley, 2016. – P. 45.
5. European Central Bank. Report on a digital euro. – Frankfurt am Main: ECB, 2023. – 56 p.
6. Financial Stability Board. Regulation, Supervision and Oversight of “Global Stablecoin” Arrangements. – FSB Report, Oct. 2020. – URL: https://www.fsb.org/2020/10/regulation-supervisionand-oversight-of-global-stablecoin-arrangements/
7. World Bank Group. Tokenization in Financial Services: Technology and Legal Considerations. – Washington, D.C.: World Bank, 2022. – 68 p. Spisok literatury:
8. Morozova I. G., Kurpyakova S. I. Cifrovye prava kak ob”ekty grazhdanskogo oborota: klassifikaciya i osobennosti realizacii // ZHurnal rossijskogo prava. – 2022. – № 9. – S. 45–56.
9. Reshetnyak S. R. K voprosu o klassifikacii cifrovyh prav v rossijskom grazhdanskom prave // Pravo i cifrovaya ekonomika. – 2023. – № 2. – S. 30–38.
10. SHCHelokova A. A., YAkovlev V. I. Cifrovye finansovye aktivy i utilitarnye cifrovye prava: problemy pravovogo razgranicheniya // Finansovoe pravo. – 2023. – № 4. – S. 25–31.
11. Mougayar, W. The Business Blockchain: Promise, Practice, and Application of the Next Internet Technology. – Wiley, 2016. – P. 45.
12. European Central Bank. Report on a digital euro. – Frankfurt am Main: ECB, 2023. – 56 p.
13. Financial Stability Board. Regulation, Supervision and Oversight of “Global Stablecoin” Arrangements. – FSB Report, Oct. 2020. – URL: https://www. fsb.org/2020/10/regulation-supervision-and-oversight-of-global-stablecoin-arrangements/
14. World Bank Group. Tokenization in Financial Services: Technology and Legal Considerations. – Washington, D.C.: World Bank, 2022. – 68 p. 7

Скачать