Цифровое неравенство как препятствие ресоциализации несовершеннолетних осужденных

Введение

Цифровые технологии сегодня пронизывают буквально все: образование, работу, общение с государством, повседневные контакты между людьми. Без базовой цифровой грамотности человеку все труднее найти свое место в обществе и на рынке труда. Но есть категория людей, для которых этот процесс оказывается закрытым – те, кто отбывает наказание в местах лишения свободы. Исправительные учреждения остаются своего рода «цифровыми пустынями»: доступ к интернету и современным устройствам там либо прямо запрещен, либо сведен к минимуму. Получается парадокс: общество уходит в цифровую эпоху все дальше, а пенитенциарная система от этого процесса все больше отстает.

Для несовершеннолетних осужденных эта проблема стоит особенно остро. Нынешние подростки выросли в цифровой среде – она для них не дополнительный инструмент, а привычное пространство жизни. И когда они попадают в колонию, то оказываются вырванными из этого пространства. Они больше не могут переписываться с друзьями в мессенджерах, листать соцсети, учиться на онлайн-платформах, осваивать навыки, которые понадобятся им для работы. А ведь человек, выходящий из мест лишения свободы, и без того сталкивается с массой трудностей. Если к ним добавляется еще и неумение пользоваться интернетом, электронными госуслугами, онлайн-банкингом, сайтами по поиску работы – эти трудности становятся почти непреодолимыми. Цифровой разрыв превращается в новую форму социальной изоляции, которая накладывается на старые барьеры – низкую квалификацию, судимость, стигматизацию – и всерьез мешает возвращению к нормальной жизни.

В Российской Федерации цифровая трансформация уголовно-исполнительной системы в последние годы активно обсуждается на уровне стратегических документов [10]. В рамках национальных проектов и государственных программ, таких как «Стратегия развития информационного общества в Российской Федерации на 2017–2030 гг.» и «Информационное общество», предусматривается внедрение цифровых технологий в деятельность ФСИН России. Однако анализ показывает, что меры направлены преимущественно на усиление контроля и надзора, а не на расширение возможностей заключенных для образования, профессиональной подготовки и поддержания социальных связей. Внедрение цифровых технологий в пенитенциарной практике, как правило, служит интересам безопасности, а не реабилитации.

Парадоксально, но даже в тех странах, где предпринимаются попытки цифрового включения заключенных, реализация сталкивается с серьезными препятствиями. В Испании, например, королевским декретом 2022 года предусмотрели поэтапное внедрение информационно-коммуникационных технологий в тюремный режим – вплоть до доступа к библиотечным сетям и использования компьютеров в обучении [14]. Но на практике эти нормы так и остались в основном на бумаге: внутренние регламенты тюрем не поменяли, интернета заключенные не получили. Показательный случай – попытка организовать для женщин в тюрьме Алькала-Меко курс по работе с интернетом для получения госуслуг. Провести занятия в обычном формате не удалось; спаслись только тем, что создали специальный симулятор интернета – он имитировал реальные сайты, но без настоящего подключения к сети. Так женщинам и удалось дать базовые цифровые навыки [14]. Этот случай наглядно демонстрирует, что даже при наличии политической воли и правовых оснований реальное цифровое включение остается сложной задачей.

Вместе с тем, исследования ресоциализации несовершеннолетних осужденных в отечественной науке традиционно фокусируются на трудовой адаптации [7], образовательных программах [6], психолого-педагогическом сопровождении [2], правовой и социальной поддержке после освобождения [11]. Проблемы режимных ограничений, препятствующих подготовке к жизни на свободе, также находят отражение в работах А. В. Орлова и О. А. Вениной [5]. Однако цифровой аспект ресоциализации остается практически не исследованным. В имеющейся литературе отсутствует анализ того, каким образом цифровая изоляция в период отбывания наказания сказывается на способности несовершеннолетних осужденных интегрироваться в современное общество после освобождения. Этот пробел представляется существенным, особенно с учетом того, что несовершеннолетние, в отличие от старших возрастных групп, выросли в цифровую эпоху и воспринимают онлайн-среду как естественную и неотъемлемую часть жизни.

Материалы и методы

Цель настоящей работы – теоретически обосновать, что цифровое неравество является значимым и недооцененным препятствием для ресоциализации несовершеннолетних осужденных, и предложить направления преодоления этого барьера. Для достижения цели предстоит решить следующие за‑дачи: проанализировать современное состояние ресоциализации несовершеннолетних осужденных в воспитательных колониях; выявить сущность и проявления цифрового неравенства в пенитенциарной системе; определить механизмы, через которые цифровое неравенство препятствует успешной реинтеграции; обобщить зарубежный опыт цифрового включения в пенитенциарных учреждениях; разработать рекомендации по преодолению цифрового неравенства в контексте ресоциализации.

Результаты

В российской науке проблема ресоциализации несовершеннолетних осужденных рассматривается в нескольких ключевых аспектах, однако цифровое измерение остается практически не затронутым.

Психолого-педагогические ориентиры ресоциализации подробно анализирует П. Н. Казберов. В своих работах автор подчеркивает, что ресоциализация в воспитательной колонии должна представлять собой комплексный поэтапный процесс, включающий диагностический, коррекционный и адаптационный этапы [2]. На каждом из них необходимо учитывать индивидуальные психологические особенности осужденного, его ценностные ориентации и уровень социальной дезадаптации. П. Н. Казберов отдельно подчеркивает: нужны совместные усилия всех, кто участвует в воспитательном процессе – педагогов, психологов, сотрудников колонии, иначе устойчивого исправительного эффекта не добиться [3]. Но в его модели цифровая сторона социализации почти не отражена, а в сегодняшних условиях это уже заметное упущение.

А. Н. Сухов разрабатывает социально-психологические основы ресоциализации. Он делает акцент на том, что нужно восстанавливать социальные связи осужденных, формировать у них приемлемые установки, преодолевать деформации ценностно-нормативной системы [8]. Ученый уверенно утверждает: без изменения внутренней позиции человека, его самооценки и отношения к другим ресоциализация невозможна. Если посмотреть на цифровую изоляцию через эту логику, видно, что она только усиливает социальную отчужденность – подросток теряет один из главных каналов поддержания связей и получения информации о том, что происходит вокруг.

Стратегии ресоциализации несовершеннолетних правонарушителей предлагают В. А. Тимофеенко, Ю. А. Сердюкова и И. Н. Самойлова. Они выделяют несколько направлений: образовательное, трудовое, психокоррекционное и социально-реабилитационное [9]. Много внимания уделено дифференцированному подходу – в зависимости от педагогической запущенности, характера правонарушения и личностных особенностей подростка. Но цифровые компетенции авторы самостоятельным направлением не считают – они остаются в рамках традиционных образовательных программ.

Образовательные программы как средство ресоциализации анализируют Е. П. Радченко и Н. С. Зорина. Они подчеркивают: если человек получает образование, пока отбывает наказание, шансы на успешную интеграцию после освобождения заметно растут [6]. Но программы сегодня ориентированы в основном на привычные формы обучения, а цифровые компетенции – без которых трудоустройство в современном мире проблематично – остаются в стороне. В другой работе те же авторы показывают, что трудовая адаптация помогает формировать социально полезные навыки и снижает риск рецидива, но ее эффективность напрямую зависит от того, сможет ли человек найти работу после освобождения [7].

Постпенитенциарный период подробно разбирают А. Н. Белоусова и С. А. Буданов. Они пишут: после освобождения несовершеннолетние сталкиваются с целым комплексом проблем – нужно восстановить документы, найти жилье и работу, справиться со стигматизацией [1]. Эти барьеры становятся во много раз серьезнее, если человек не умеет пользоваться цифровыми инструментами: не может искать работу на онлайн-платформах, записаться на госуслуги через портал, даже просто пообщаться в соцсетях, которые для молодежи давно стали основным каналом поиска работы.

Ф. М. Фейзуллаев рассматривает актуальные вопросы ресоциализации после выхода из воспитательной колонии и делает акцент на социальном сопровождении, помощи в адаптации к свободе [11]. Он подчеркивает: успех во многом зависит от того, есть ли система поддержки – социальные службы, центры занятости, общественные организации. Но и в этой работе цифровой компонент отдельно не выделяется, хотя цифровая неграмотность вполне может стать непреодолимым барьером – ведь многие из этих служб сегодня работают онлайн.

Проблемы режимных ограничений в воспитательных колониях анализируют А. В. Орлов и О. А. Венина. Они показывают: режимные требования, которые обеспечивают безопасность и порядок, одновременно мешают полноценно готовить осужденных к жизни на свободе [5]. Запрет на цифровые устройства и интернет, пусть и обоснованный соображениями безопасности, лишает подростков возможности осваивать технологии, без которых в современном мире никуда. Авторы говорят о необходимости искать баланс между режимными требованиями и задачами ресоциализации.

Э. В. Лядов анализирует практику замены лишения свободы более мягким наказанием. По его мнению, этот институт помогает ресоциализации, потому что осужденный остается в социальной среде и не теряет связей [4]. Но и здесь цифровое неравенство никуда не исчезает: у тех, кто находится под домашним арестом или на исправительных работах, доступ к цифровым технологиям тоже может быть ограничен – а значит, появляются дополнительные барьеры для интеграции в общество.

Цифровую трансформацию уголовно-исполнительной системы рассматривает А. Г. Упоров. Он анализирует, как в деятельность УИС внедряются цифровые технологии: «цифровой профиль» осужденного, электронный документооборот, системы видеонаблюдения [10]. Но, как замечает сам автор, эти меры в первую очередь усиливают контроль и повышают эффективность управления, а не расширяют возможности осужденных учиться и получать профессию. Упоров прямо говорит: цифровая трансформация УИС пока не касается вопросов цифрового включения заключенных – и это создает перекос, когда технологии работают на надзор, а не на реабилитацию.

Если обобщить все, что написано в отечественной литературе, видно: проблема ресоциализации несовершеннолетних осужденных изучена довольно широко. Но цифровая сторона почти везде остается за скобками. Как отмечает К. Маккей, цифровые технологии в тюрьмах часто используются для усиления контроля [12]. Между тем, как показывают зарубежные исследования, отсутствие доступа к интернету и цифровым технологиям в период отбывания наказания создает дополнительный барьер на пути ресоциализации [16]. Воспитание в цифровой изоляции дезориентирует подростков, которые после освобождения оказываются неспособными ориентироваться в стремительно меняющейся цифровой среде [15]. Этот пробел требует восполнения, особенно с учетом того, что несовершеннолетние правонарушители относятся к поколению, выросшему в условиях тотальной цифровизации.

Цифровое неравенство в пенитенциарной системе проявляется в нескольких аспектах, каждый из которых создает препятствия для ресоциализации несовершеннолетних осужденных.

В российских исправительных учреждениях использование интернета и мобильной связи запрещено. Приказ Минюста России от 17 июня 2013 г. № 94 регламентирует техническое оснащение воспитательных колоний, но цифровое оборудование в нем прописано минимально. Как отмечает А. Г. Упоров, цифровая трансформация УИС направлена в основном на контроль, а не на образование осужденных [10]. Получается, что даже те технические возможности, которые в учреждениях появляются, идут на надзор, а не на обучение и развитие цифровых навыков у подростков.

Кроме того, осужденные теряют те цифровые навыки, которые у них были, и не приобретают новых. Многие подростки до заключения активно сидели в соцсетях, переписывались в мессенджерах, играли в онлайн-игры. В условиях изоляции эти навыки не только не развиваются – они атрофируются. Восстановить их после освобождения непросто: у бывшего заключенного есть более насущные задачи – найти работу, жилье, восстановить документы [1]. А цифровая среда за это время успевает измениться: появляются новые платформы, обновляются интерфейсы, меняются правила. Все это создает дополнительный стресс и ощущение, что ты отстал от сверстников.

В условиях изоляции у подростков падает интерес к технологиям, которые им все равно недоступны. Если нет возможности применять цифровые навыки на практике, они перестают восприниматься как что‑то важное. Для несовершеннолетних это особенно опасно – у них еще не сформировалась устойчивая учебная мотивация. П. Н. Казберов пишет, что ресоциализация требует позитивной мотивации к изменению поведения и образа жизни [2]. Но если подросток не связывает свое будущее с цифровыми компетенциями, он просто не видит смысла их осваивать.

Каждый из этих аспектов создает конкретные препятствия для ресоциализации. Без цифровых навыков сложнее найти работу – большинство современных работодателей требуют хотя бы базовой цифровой грамотности [13]. Выпадение из цифровой коммуникации разрывает социальные связи, которые могли бы поддержать человека после освобождения. В. А. Тимофеенко, Ю. А. Сердюкова и И. Н. Самойлова подчеркивают важность социальной поддержки для успешной ресоциализации, а цифровые каналы сегодня – важнейший ее элемент [9]. И наконец, долгое пребывание вне цифровой среды порождает «культурный шок» при возвращении в общество [15]: подросток сталкивается с технологиями, которые за время его отсутствия изменились, и чувствует себя неуверенно.

Для несовершеннолетних эта проблема особенно болезненна. Взрослые осужденные еще помнят жизнь без интернета, а подростки выросли в цифровую эпоху. Для них онлайн-среда – не дополнительный инструмент, а естественная среда обитания. Резкий разрыв с ней переживается как потеря привычного мира, а не как временное неудобство. Исследование И. Вирго показывает: даже частичное знакомство с цифровой средой перед освобождением снижает стресс и помогает быстрее адаптироваться [15]. Без такой подготовки бывшему заключенному еще сложнее – дополнительный барьер на пути к нормальной жизни.

Цифровое неравенство – это системный барьер, который мешает ресоциализации и в период отбывания наказания, и после освобождения. Если его игнорировать, программы ресоциализации остаются неполными и малоэффективными, а многие подростки снова совершают правонарушения просто потому, что не могут адаптироваться к цифровому обществу.

Чтобы преодолеть цифровое неравенство, нужны изменения сразу в нескольких сферах. На нормативно-правовом уровне необходимо пересмотреть запреты на использование цифровых технологий в воспитательных колониях – хотя бы в образовательных целях. А. Г. Упоров отмечает, что цифровая трансформация УИС пока работает на контроль, а не на реабилитацию [10]. Изменить этот перекос – обязательное условие для цифрового включения осужденных.

В образовательной сфере нужно включить цифровую грамотность в программы обучения и профессиональной подготовки в воспитательных колониях. Это могут быть как отдельные курсы по работе с компьютером и интернетом, так и интеграция цифровых технологий в существующие программы. П. Н. Казберов говорит о необходимости поэтапного подхода к ресоциализации – цифровая подготовка вполне может стать частью адаптационного этапа перед освобождением [3].

На организационном уровне важно создать условия для постепенного знакомства с цифровой средой перед выходом на свободу. Это могут быть специальные классы с компьютерами, доступ к образовательным онлайн-платформам в контролируемом режиме, обучение работе с порталом «Госуслуги» и другими социально значимыми ресурсами. Также важно рассмотреть возможность сопровождения человека в восстановлении цифровых навыков и доступа к технологиям – помогать восстановить цифровую идентичность, завести электронную почту, освоить платформы для поиска работы.

Заключение

Цифровое неравенство – значительное, но недооцененное препятствие для ресоциализации несовершеннолетних осужденных. Отечественные исследования традиционно сосредоточены на трудовой адаптации, образовании и психолого-педагогическом сопровождении, а цифровая сторона остается вне поля зрения. При этом зарубежные данные говорят: без доступа к цифровым технологиям в период отбывания наказания человек сталкивается с серьезными барьерами при трудоустройстве, социальной адаптации и восстановлении связей после освобождения. Цифровая изоляция не только лишает его возможности осваивать нужные навыки, но и усиливает социальную отчужденность, которая и без того характерна для этой категории.

Чтобы преодолеть цифровое неравенство, нужны изменения на нескольких уровнях. На нормативно-правовом – пересмотр запретов на цифровые технологии в воспитательных колониях хотя бы в образовательных целях. На образовательном – включение цифровой грамотности в программы обучения и профессиональной подготовки. На организационном – создание условий для постепенного знакомства с цифровой средой перед освобождением. На постпенитенциарном – сопровождение в восстановлении цифровых навыков и доступа к технологиям. Без учета цифрового измерения ресоциализация несовершеннолетних осужденных в современном обществе останется неполной и малоэффективной.