Цифровизация современной культуры правотворчества: сравнительно-правовой анализ Опыта Российской Федерации и Социалистической Республики Вьетнам

• АНТОНОВА Наталья Владиславовнакандидат юридических наук,старший научный сотрудник отдела социального законодательства Института законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве Российской Федерации, Ответственный секретарь Комиссии по юридической науке АЮРnatalli_an@mail.ru
• БАСАНГОВ Денис Анатольевичкандидат юридических наук,старший научный сотрудник лаборатории правового мониторинга и социологии права Института законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве Российской Федерацииreport.izak@yandex.ru
• БУЙ Данг Хьеудоктор юридических наук, доцент, старший советник Юридического факультета Nguyen Tat Thanh University (Ho Chi Minh City, Vietnam), член Ученого Совета Министерства юстиции Вьетнама, лектор гражданского праваbdhieu@ntt.edu.vn

На основе сравнительно-правового метода в статье исследуется влияние процессов цифровизации (цифровой трансформации) на культуру правотворчества в Российской Федерации и Социалистической Республике Вьетнам. Авторы анализируют теоретические подходы к пониманию правотворческой культуры в условиях цифровой трансформации, выявляют основные направления внедрения цифровых технологий в законотворческую деятельность в обеих странах, а также определяют общие и особенные черты, риски и перспективы такого внедрения. Особое внимание уделяется соотношению цифровизации с национальными правовыми традициями, включая партийно-централизованную модель правотворчества во Вьетнаме и особенности российской правовой системы. Делается вывод о формировании цифровой правотворческой культуры как нового феномена, требующего сбалансированного подхода, сочетающего технологические новации с сохранением фундаментальных правовых ценностей.

Ключевые слова: цифровизация (цифровая трансформация), правотворчество, культура правотворчества, сравнительное правоведение, Российская Федерация, Социалистическая Республика Вьетнам, электронная демократия, искусственный интеллект, Национальный правовой портал, правовая культура

Современный этап развития общества характеризуется стремительным проникновением цифровых технологий во все сферы публичной и частной жизни. Государственно-правовая сфера не является исключением. Процессы цифровизации экономики, управления и социального взаимодействия неизбежно трансформируют правотворчество, а именно традиционные механизмы создания, изменения и отмены нормативных правовых актов. Как справедливо отмечает Т.Я. Хабриева, «право находится перед вызовами цифровой реальности, что требует переосмысления многих устоявшихся институтов и процедур» [26; 29, с. 5].

Правотворчество, понимаемое в широком смысле как деятельность компетентных органов публичной власти и граждан по разработке, принятию, изменению и отмене нормативных правовых актов, а также как процесс познания и оценки правовых потребностей общества [4, с. 38; 19, с. 6], традиционно опиралось на определенную культуру, а именно совокупность ценностей, процедурных правил, профессиональных навыков и этических норм. Цифровизация (цифровая трансформация) вносит в эту культуру радикальные изменения, затрагивая как субъектный состав правотворчества, так и его стадии, источники права и юридическую технику [6; 9; 12; 16; 17; 22; 23; 36].

Этот процесс характерен для многих развитых стран, включая Российскую Федерацию и Социалистическую Республику Вьетнам. При этом сравнительный анализ опыта России и Вьетнама интересен по следующим основаниям. Обе страны имеют социалистическое прошлое, пережили переход к рыночной экономике и в настоящее время активно модернизируют правовые системы, где каждая из них демонстрирует собственный подход к цифровизации правотворчества, обусловленный национальными правовыми традициями, политической организацией и уровнем технологического развития. Исследование этих подходов позволяет выявить как универсальные закономерности, так и специфические решения, которые могут быть полезны для совершенствования правотворческой деятельности.

Сравнительно-правовой анализ цифровой трансформации культуры правотворчества России и Вьетнама позволит определить основные направления такой трансформации, выявить общие вызовы и риски, а также сформулировать рекомендации по гармонизации правотворческих процедур в цифровой среде, что представляет особый интерес в условиях формирования нового пространства диалога культур и цивилизаций [27; 28; 30].

1. Понятие и структура культуры правотворчества в условиях цифровизации (цифровой трансформации).

Анализ влияния цифровизации на культуру правотворчества требует уточнения содержания самого понятия «культура правотворчества». В юридической науке его содержание раскрывается через совокупность требований, предъявляемых к процессу создания права, включая уровень профессионализма субъектов правотворчества, соблюдение демократических процедур, правила законодательной техники, а также ценностные ориентиры, определяющие содержание принимаемых норм [10, с. 15]. В свою очередь, культура правотворчества неразрывно связана с общей правовой культурой общества и отражает степень его цивилизованности [26; 29].

В условиях цифровизации структура культуры правотворчества претерпевает изменения.

Можно выделить следующие ее элементы, испытывающие наиболее сильное трансформационное воздействие:

Субъектный состав. Цифровые технологии позволяют вовлекать в правотворческий процесс широкие массы граждан (краудсорсинг), а также внедрять в качестве вспомогательных субъектов системы искусственного интеллекта. Как справедливо отмечается в литературе, «институты общественного участия предоставляют гражданам возможность как вносить конструктивные предложения, так и выражать свой протест» [7, с. 68]. Стадии правотворческого процесса. Цифровизация модифицирует традиционные стадии:

разработку проекта, согласование, общественное обсуждение, экспертизу, опубликование. Появляются новые этапы, такие как «оценка искусственным интеллектом степени сложности текста законопроекта и прогноза качества правоприменительной практики» [18, с. 76–77].

Источники права и юридическая техника.

Цифровая среда порождает новые формы объективации правовых норм (электронные кодексы, интерактивные правовые системы), меняет требования к языку закона, его структуре и доступности. Как обоснованно полагает Д. Хоус, в будущем закон может перестать восприниматься как ограниченный текст и превратится в «систему доставки информации» или «интерактивное искусственное моделирование» [33, с. 49].

Ценностные ориентиры. Цифровизация актуализирует такие ценности, как прозрачность, открытость, оперативность, предсказуемость правового регулирования. В то же время возникает риск утраты традиционных ценностей: справедливости, гуманизма и учета культурной специфики.

Таким образом, формируется новая реальность – «цифровая культура правотворчества», которая не отменяет полностью традиционную, но существенно ее дополняет и видоизменяет. По верному замечанию Н.Л. Соколовой, «исследование цифровой культуры предполагает не только анализ ее феномена, но и исследование того, что происходит с культурой в эпоху распространения цифровых технологий» [21, с. 9].

2. Цифровизация правотворческой деятельности в Российской Федерации: современное состояние и проблемы.

Российская Федерация на протяжении последнего десятилетия последовательно реализует политику цифровой трансформации государственного управления, включая правотворческую сферу. Нормативную основу этого процесса составляют: Государственная программа «Информационное общество» (утв. постановлением Правительства РФ от 15 апреля 2014 г. № 313), Стратегия развития информационного общества на 2017–2030 годы (утв. Указом Президента РФ от 9 мая 2017 г. № 203), Национальная стратегия развития искусственного интеллекта до 2030 года (утв. Указом Президента РФ от 10 октября 2019 г. № 490), а также специальное законодательство о цифровых финансовых активах (в частности, Федеральный закон от 31 июля 2020 г. № 259-ФЗ «О цифровых финансовых активах, цифровой валюте и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации»).

В правотворческой практике России используются следующие цифровые инструменты:

– система обеспечения законодательной деятельности (СОЗД) – автоматизированная информационная система, обеспечивающая электронный документооборот между субъектами права законодательной инициативы, депутатами, экспертными органами. СОЗД позволяет отслеживать прохождение законопроектов на всех стадиях, формировать электронные версии документов, проводить лингвистическую и правовую экспертизу с использованием баз данных [14; 24; 25; 31]; – федеральный портал проектов нормативных правовых актов (regulation.gov.ru), который предназначен для размещения ведомствами информации о разрабатываемых ими инициативах, проведения публичных обсуждений, сбора замечаний и предложений от граждан и организаций. Подобные проекты получают свое реальное осуществление как в европейских странах, так и в России [2; 3; 7; 34]; – портал «Российская общественная инициатива» (РОИ), который представляет собой механизм подачи гражданами предложений по совершенствованию законодательства при условии сбора необходимого количества голосов в поддержку; – экспериментальные правовые режимы в сфере цифровых инноваций как институт, позволяющий временно отступать от общих требований законодательства для апробации новых технологий (искусственный интеллект, беспилотный транспорт, телемедицина и др.) [15; 16; 20; 31]. Однако, несмотря на наличие перечисленных инструментов, полноценного регулирования цифровизации правотворчества в России пока не сформировано. На это обоснованно указывается в правовой доктрине, где отмечается, что документы стратегического планирования, которыми предусматриваются условия внедрения технологических новаций в правотворческий процесс, пока еще не претендуют на «полноценное регулирование цифровизации правотворчества» [29].

К проблемным аспектам отечественной правотворческой практики можно отнести следующие.

Цифровое неравенство регионов. Разный уровень доступа к высокоскоростному интернету и цифровым сервисам ограничивает возможность участия граждан из отдаленных территорий в обсуждении законопроектов [1; 2; 3; 13; 25]. Формальный характер общественных обсуждений. Исследователи констатируют, что зачастую размещенные на regulation.gov.ru проекты получают минимальное количество содержательных замечаний, а ведомства не всегда учитывают поступившие предложения [8, с. 205].

Риски манипуляции общественным мнением. Открытость цифровых платформ создает возможности для организованного лоббирования и генерирования голосов, что требует разработки механизмов верификации участников.

Отсутствие единых стандартов использования искусственного интеллекта в правотворчестве. Хотя отдельные эксперименты проводятся, нормативная база, регламентирующая применение ИИ для правовой экспертизы, прогнозирования последствий принятия законов, выявления коллизий, пока не создана [2; 9; 14; 20; 25; 26].

Тем не менее, процессы цифровизации меняют саму концептуальную модель правотворчества. По верному замечанию Д.А. Керимова, «нельзя недооценивать роль общей теории права в решении проблемы правового ограничения «отчужденных компьютерных систем» и поощрения тех компьютерных разработок, которые оптимально сочетают механический и творческий труд» [11, с. 52]. Это суждение на сегодняшний день не теряет актуальности.

3. Цифровизация правотворческого процесса в Социалистической Республике Вьетнам.

Правовая система Вьетнама представляет собой многослойный синтез конфуцианских, французских колониальных, социалистических и глобализационных элементов [5; 35]. Цифровизация правотворчества во Вьетнаме разворачивается не как отдельный «технический» проект, а как продолжение той же логики: сочетание централизованного партийно-государственного руководства, ориентация на социально-экономическое развитие и стремление встроиться в глобальные стандарты цифрового государства [30; 32].

Ключевые направления цифровизации вьетнамского правотворчества могут быть представлены следующим.

В декабре 2025 года во Вьетнаме был принят Закон № 148/2025/QH15 о цифровой трансформации [37], который не только задал общие рамки для цифровой экономики и цифрового общества, но и прямо установил стандарты в области открытых данных, цифровой идентичности и цифровых транзакций. С этого момента «цифровизация перестает быть набором ведомственных инициатив и получает статус самостоятельной, законодательно оформленной государственной политики» [30].

Кроме того, в стране действуют Национальная стратегия цифровой трансформации до 2025 года с перспективой до 2030 года, а также отраслевые программы, в частности – программа цифровизации Министерства юстиции.

Национальный правовой портал (National Legal Portal, phapluat.gov.vn) как государственный информационный ресурс, запущенный правительством Вьетнама в 2025 году, выполняет несколько функций:

– интеграция правовой базы с системой цифровой идентификации VNeID, что позволяет гражданам и бизнесу получать доступ к актуальным текстам законов, подзаконных актов, а также отслеживать их изменения в режиме реального времени; – объединение нескольких существующих ресурсов: Вьетнамского правительственного вестника, Национальной базы данных административных процедур, электронного портала Министерства юстиции, информационных порталов профессиональных корпораций (например, Вьет - намской федерации адвокатов). Такая интеграция важна не только в техническом, но и в культурном аспекте: «она приучает юридическое сообщество и широкую публику воспринимать право, как постоянно обновляемую, но при этом централизованно структурированную систему» [30]; – создание канала обратной связи: авторизованные через цифровую идентичность граждане и представители бизнеса могут направлять замечания и предложения по проектам нормативных актов, отслеживать ход рассмотрения обращений и получать официальные ответы. Такие ответы и статистика по обращениям подлежат публикации, что формирует новую практику публичной отчетности по правотворчеству [30; 32].

Министерство юстиции Вьетнама, отвечающее за координацию законодательной деятельности, юридическую экспертизу и мониторинг правоприменения, развивает следующие интеллектуальные цифровые системы:

– отраслевую информационную систему для обработки административных процедур; – приложения искусственного интеллекта (ИИ) для поддержки процессов подготовки, экспертизы и ревизии правовых документов.

Использование систем ИИ в данном контексте особенно показательно. Речь идет не о замене политико-правовых решений алгоритмами, а о техническом и аналитическом сопровождении: автоматизированный поиск пересечений и коллизий между актами, проверка ссылок и терминологии, выявление дублирующих или неэффективных норм, помощь в систематизации правового массива [30; 32]. Такая модель органично встраивается в континентальную традицию кодифицированного права, где особое значение придается внутренней согласованности и иерархии нормативных актов.

Вьетнамская стратегия цифровой трансформации предусматривает создание и наполнение 11 ключевых национальных и отраслевых баз данных: по земельным участкам, финансам, образованию, гражданскому состоянию, здравоохранению, товарам, градостроительной деятельности, контролю доходов и имущества, административным правонарушениям, сельскому хозяйству, социальной защите [30; 32]. Для правотворческого процесса эти массивы имеют двоякое значение: во-первых, они обеспечивают эмпирическую основу для мониторинга эффективности законодательства; во-вторых, сами нуждаются в правовом оформлении (защита персональных данных, открытые данные, доступ к информации).

В отличие от западных моделей прямой электронной демократии, вьетнамский подход сохраняет централизованный характер принятия решений, но при этом расширяет каналы обратной связи: «цифровые платформы здесь не отменяют централизованный характер вьетнамской правовой модели и ведущую роль партии, но смещают акцент в сторону большего учета мнений адресатов регулирования» [30]. Правотворчество становится менее односторонним: информация о социальной и экономической «обратной связи» поступает быстрее и в более структурированном виде. Особого внимания заслуживает инструмент eRegulations Vietnam, который представляет собой публичные пошаговые описания административных процедур для инвесторов, позволяющие видеть реальный состав требований, сроки, задействованные органы. Хотя это прежде всего сервис для ориентирования в регуляторной среде, его данные могут использоваться и в обратном направлении – как сигнал законодателю о сложностях и избыточности процедур.

В то же время, несмотря на достигнутые успехи, цифровизация правотворчества во Вьетнаме сталкивается с рядом проблем, среди которых:

– цифровой разрыв между городом и сельской местностью, когда значительная часть населения, особенно в горных и отдаленных районах, не имеет доступа к интернету или не обладает достаточной цифровой грамотностью; – ограниченная цифровая грамотность старших поколений, что негативно отражается на эффективности онлайн-консультаций и сбора предложений; – кибербезопасность и защита персональных данных (Интеграция правового портала с национальной системой идентификации VNeID требует надежной защиты от утечек информации); – сохранение партийного контроля (Вьетнамские власти стремятся использовать цифровые инструменты для укрепления законности и прозрачности, но при этом не допускают ослабления политического руководства. Это создает внутреннее напряжение между открытостью и централизацией).

Тем не менее, первоначальные результаты цифровой трансформации экспертами оцениваются положительно: повышается эффективность государственного управления, а также качество услуг для граждан и бизнеса [30; 32].

4. Сравнительно-правовой анализ подходов России и Вьетнама к цифровизации (цифровой трансформации) культуры правотворчества.

Проведенный сравнительно-правовой анализ позволяет выявить как сходства, так и существенные различия в подходах двух стран.

Признание цифровизации стратегическим приоритетом. Как Россия, так и Вьетнам включили цифровую трансформацию в число национальных целей развития, приняли соответствующие стратегии и программы.

Создание единых цифровых платформ для правотворчества. В России – СОЗД, regulation. gov.ru; во Вьетнаме – Национальный правовой портал, интегрированный с VNeID. Обе страны стремятся централизовать процесс разработки и обсуждения законопроектов.

Акцент на общественное обсуждение как инструмент легитимации законов. И в России, и во Вьетнаме формально предусмотрены механизмы сбора замечаний и предложений от граждан, хотя реальная эффективность этих механизмов различается.

Использование искусственного интеллекта как вспомогательного инструмента. В обеих странах ведутся эксперименты по внедрению ИИ для правовой экспертизы, выявления нормативных коллизий, автоматизации документооборота.

Сохранение традиционной иерархии источников права. Ни в России, ни во Вьетнаме цифровизация не привела к отказу от закона как основного источника права.

Различия по использованию ИИ можно проследить по приведенной таблице 1.

Таблица 1 — см. PDF статьи.

Централизованное принятие решений при расширении каналов обратной связи; информация о замечаниях публикуется, но окончательное решение остается за партийно-государственным аппаратом.

Уровень цифровизации

регионов

Существенная дифференциация между крупными городами и сельскими, удаленными территориями.

Более равномерная, но на более низком техническом уровне в абсолютном выражении; существует значительный разрыв между городом и деревней.

Использование ИИ Эксперименты в отдельных ведомствах и научных центрах; отсутствует единая нормативная база. Системное внедрение ИИ-платформ в Министерстве юстиции для поддержки экспертизы и систематизации актов; законодательное закрепление в Законе о цифровой трансформации.

Официальный статус

электронных

документов

Электронная подпись депутатов используется, но полный переход на электронный документооборот в парламенте не завершен.

Интеграция правового портала с системой цифровой идентификации VNeID; высокая степень юридической значимости электронных обращений.

Правовая традиция и

ее влияние

Сочетание западной формы и

восточного содержания, правовой нигилизм.

Многослойная традиция (конфуцианство, французское право, социализм, глобализм); уважение к писаным правилам.

Важно подчеркнуть, что российская правовая традиция, характеризующаяся определенным недоверием к формальному законодательному акту и склонностью к патернализму, сдерживает потенциал краудсорсинговых механизмов. Граждане не всегда верят, что их голос будет услышан, что снижает активность участия. Кроме того, большое влияние в рамках обозначенных процессов оказывает советское наследие закрытости государственных процедур.

Во Вьетнаме, напротив, конфуцианская традиция уважения к иерархии и писаным правилам, дополненная социалистической дисциплиной, облегчает внедрение централизованных цифровых платформ. Граждане воспринимают правовой портал как официальный, авторитетный источник. При этом партийное руководство гарантирует, что цифровизация не приведет к неконтролируемому плюрализму мнений, что соответствует местным культурным кодам.

5. Вызовы и риски цифровизации для традиционной культуры правотворчества в России и Вьетнаме.

Несмотря на очевидные преимущества, цифровизация правотворческого процесса несет в себе риски, которые необходимо учитывать. Увлеченность цифровыми технологиями влечет подмену содержания формой. Внедрение электронных систем может восприниматься как самоцель, тогда как качество правовых норм, их справедливость и эффективность отходят на второй план. Как предупреждал Д.А. Керимов, компьютеризация трудовых процессов может негативно влиять на развитие сознания человека, ограничивая его творческую составляющую [11, с. 52].

Снижение роли устной дискуссии и эффективности представительства депутатского корпуса. Электронное обсуждение, лишенное живого диалога и возможности аргументированного спора, может приводить к упрощению законодательных решений, игнорированию сложных нюансов.

Угрозы кибератак и манипуляции законодательными данными. Взлом систем обеспечения законодательной деятельности или порталов общественного обсуждения может нанести серьезный ущерб правовой системе.

Рост цифрового неравенства. Граждане, не имеющие доступа к интернету или не обладающие цифровыми навыками, оказываются исключены из правотворческого процесса, что противоречит принципу демократии.

Утрата культурной идентичности. Унификация правотворческих процедур под влиянием международных стандартов и цифровых платформ может размывать национальные правовые традиции, нивелировать особенности правовой культуры.

На основании приведенного анализа можно выделить специфические риски цифровизации, характерные для России:

Усиление разрыва между федеральным и региональным уровнями. Цифровизация федерального правотворчества может еще больше отдалить регионы от принятия решений, если не будут созданы эффективные механизмы учета региональной специфики.

Бюрократизация электронных процедур.

Вместо упрощения, цифровые системы могут порождать новые формальные требования, увеличивающие административную нагрузку.

Отсутствие доверия к цифровым платформам. Многие граждане опасаются, что их данные будут использованы не по назначению, а их предложения проигнорированы.

Рисками цифровизации правотворческого процесса для Вьетнама также могут быть:

Конфликт между принципом «демократического централизма» и открытостью цифровых платформ. С одной стороны, государство декларирует прозрачность, с другой – сохраняет жесткий контроль за дискуссией. Это может привести к ситуации, когда онлайн обсуждения становятся формальными, а критические замечания не публикуются.

Контроль Коммунистической партии за цифровым пространством. Использование единой системы цифровой идентификации VNeID позволяет отслеживать активность граждан, что может сдерживать их желание высказывать независимые предложения.

Технологическая зависимость от иностранных поставщиков. Вьетнам активно заимствует зарубежные цифровые решения, что создает риски в условиях геополитической нестабильности.

6. Перспективы гармонизации правотворческих процедур в цифровой среде и направления двустороннего сотрудничества.

Сравнительный анализ показывает, что, несмотря на различия, Россия и Вьетнам могут обмениваться позитивным опытом и вырабатывать общие подходы к цифровизации правотворчества.

В рамках международных объединений (Россия – БРИКС, ЕАЭС; Вьетнам – АСЕАН, ВТО) могут быть разработаны модельные правовые акты, регламентирующие: требования к электронному документообороту в законодательном про- цессе; стандарты открытых данных о законопроектах; принципы использования искусственного интеллекта в правовой экспертизе; правила защиты персональных данных участников онлайн-обсуждений [27].

Россия могла бы заимствовать у Вьетнама передовой системный подход к интеграции цифровой идентификации (VNeID) с правовыми порталами, а также практику публикации статистики по обращениям граждан.

Вьетнаму же, в свою очередь, мог бы быть полезен российский опыт разработки автоматизированной системы организации законопроектной деятельности (СОЗД), а также методология проведения оценки регулирующего воздействия с использованием цифровых инструментов.

Представляется целесообразным предложить инициировать:

– двусторонние исследования по проблематике цифровой правотворческой культуры; – совместные семинары и стажировки для законодателей и юристов, занимающихся цифровизацией; – разработку модельного закона об электронном правотворчестве для стран с социалистическим наследием.

Как справедливо отмечает профессор В.Н.

Синюков, «цифровые технологии имеют значительный регулятивный ресурс, все более становясь трансфером между природой и правовой культурой. При этом в рамках цифрового пространства природа права оказывается гораздо богаче, чем это могут выразить традиционные средства правовой систематики» [20, с. 13]. Поэтому гармонизация не должна означать полную унификацию, необходимо сохранять пространство для национальных правовых традиций, культурных особенностей и политических моделей.

7. Общие выводы и рекомендации.

Цифровизация современной культуры правотворчества представляет собой объективный, необратимый процесс, который трансформирует субъектный состав, стадии, источники права и ценностные ориентиры правотворческой деятельности. Формируется новая реальность – «цифровая правотворческая культура», требующая научного осмысления и адекватного нормативного регулирования.

Российская Федерация создала базовую инфраструктуру для цифровизации правотворчества (СОЗД, regulation.gov.ru, РОИ), однако полно� - ценное правовое регулирование этого процесса отсутствует, а практическая эффективность инструментов общественного участия остается невысокой. Ключевые проблемы – это цифровое неравенство, формальный характер обсуждений и недостаток доверия граждан.

Социалистическая Республика Вьетнам демонстрирует системный, централизованный подход к цифровизации правотворчества, органично вписывающийся в партийно-государственную модель. Принятие Закона о цифровой трансформации (2025), запуск Национального правового портала, интеграция с системой цифровой идентификации VNeID, внедрение ИИ-платформ в Министерстве юстиции – все это свидетельствует о последовательной стратегии построения цифрового социалистического правового государства. Основные вызовы – это цифровой разрыв, вопросы кибербезопасности и внутреннее напряжение между открытостью и централизованным контролем.

Сравнительный правовой анализ выявил как общие черты (стратегический приоритет цифровизации, создание единых платформ, использование ИИ, сохранение закона как основного источника), так и существенные различия, обусловленные национальными правовыми традициями и политической организацией. Российская модель более многообразна, однако не является достаточно эффективной; вьетнамская – более централизована и технологически последовательна, вместе с тем ограничена партийными рамками. Перспективы гармонизации правотворческих процедур в цифровой среде связаны с обменом опытом, разработкой модельных актов в рамках международных организаций, а также с сохранением баланса между универсализацией и национальной идентичностью. Цифровизация не должна вести к утрате традиционных правовых ценностей, в особенности справедливости, гуманизма и уважения к правам человека. Как бы ни совершенствовались цифровые инструменты, роль человека в правотворчестве остается определяющей.

Именно человек является носителем моральных ценностей, правосознания и культуры, что придает закону легитимность и жизненную силу. Цифровые технологии призваны служить этому процессу, облегчая коммуникацию, повышая прозрачность и эффективность, но не подменяя собой творческую, интеллектуальную и нравственную природу правотворчества.

Список литературы

1. Антонова Н. В. Цифровая среда и социально-трудовые отношения: актуальные направления развития российского законодательства / Н. В. Антонова // Правовое поведение: классические и современные модели: Сборник научных трудов / Московский городской педагогический университет. – Москва: Издательство «Саратовский источник», 2022. – С. 137-142.
2. Басангов, Д. А. Развитие высоких технологий в соотношении с обеспечением конституци- онных прав личности / Д. А. Басангов // Жизнь права: правовая теория, правовая традиция и правовая реальность: Материалы VI Международной научно-практической конференции, Краснодар, 19 июня 2021 года. – Краснодар: Кубанский государственный университет, 2021. – С. 20-24.
3. Басангов, Д. А. Цифровизация в праве Евразийского экономического союза: правовой мониторинг и вопросы методологии / Д. А. Басангов // Образование и право. – 2025. – № 5. – С. 118-127.
4. Гранкин, И.В. Правотворческий процесс: учеб. пособие / И.В. Гранкин — Москва: Проспект, 2016.— 190 с.
5. Есаева, Е. А. Право Вьетнама в условиях дихотомии Запада и Востока / Е. А. Есаева // Журнал юридической антропологии и конфликтологии. – 2024. – № 3(8). – С. 35-42.
6. Залоило, М. В. Право в условиях цифровой реальности (обзор XIII Международной школы-практикума молодых ученых-юристов) / М. В. Залоило, И. А. Шулятьев // Журнал зарубежного законодательства и сравнительного правоведения. – 2018. – № 4(71). – С. 171-187.
7. Залоило, М. В. Постиндустриальная культура правотворчества: новый образ реальности / М. В. Залоило // Вестник Университета имени О.Е. Кутафина (МГЮА). – 2022. – № 4(92). – С. 65-73.
8. Залоило, М. В. Национальный правопорядок России в условиях цифровизации / М. В. Залоило, Д. А. Пашенцев // Вестник Санкт-Петербургского университета. Право. – 2019. – Т. 10, № 2. – С. 196-209.
9. Залоило, М. В. Опережающий характер правотворчества и проблема синхронизации правового регулирования / М. В. Залоило // Журнал российского права. – 2019. – № 9. – С. 20-29.
10. Керимов, Джангир Абасович. Культура и техника законотворчества / Д. А. Керимов. — Москва: Юрид. лит., 1991. — 158 с.
11. Керимов, Джангир Аббасович. Методология права. Предмет, функции, проблемы философии права: Монография / Д. А. Керимов. - 3, переаб. и доп. - Москва: ООО «Юридическое издательство Норма»; Москва: ООО «Научно-издательский центр ИНФРА-М», 2019. - 524 с.
12. Научные концепции развития российского законодательства / Т. Я. Хабриева, Ю. А. Тихомиров, В. Р. Авхадеев [и др.]. – 8-е издание переработанное и дополненное. – Москва: Норма, 2024. – 656 с.
13. Пашенцев, Д. А. Смена технологических укладов и правовое развитие России / Д. А. Пашенцев, М. В. Залоило, А. А. Дорская. – Москва: Издательство Норма, 2024.
14. Пашенцев, Д. А. Теория систематизации: от классических концепций к новациям цифровой правовой среды / Д. А. Пашенцев // Журнал российского права. – 2025. – Т. 29, № 6. – С. 15-25.
15. Право и виртуальное пространство: монография / отв. ред. Ю. А. Тихомиров. — Москва: Проспект, 2025. — 176 с.
16. Правотворчество в условиях международной регионализации / Т. Я. Хабриева, А. И. Абрамова, Л. В. Андриченко [и др.]. – Москва: Институт законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве Российской Федерации, 2025. – 224 с.
17. Правовой статус личности на современном этапе научно-технологического прогресса: формирование, реализация, защита: научно-практическое пособие / Н. В. Антонова, Х. И. Гаджиев, С. А. Грачева [и др.]. – Москва: ИНФРА-М, 2024. – 200 с.
18. Процедурные пределы цифровизации законодательного процесса / С. С. Зенин, Д. Л. Кутейников, И. М. Япрынцев, О. А. Ижаев // Вестник Южно-Уральского государственного университета. Серия: Право. – 2019. – Т. 19, № 3. – С. 72-80.
19. Пиголкин А.С. Теоретические проблемы правотворческой деятельности в СССР: автореф. дис.… д-ра юрид. наук. М., 1972.
20. Синюков, В. Н. Цифровое право и проблемы этапной трансформации российской правовой системы / В. Н. Синюков // Lex Russica (Русский закон). – 2019. – № 9(154). – С. 9-18.
21. Соколова, Н. Л. Цифровая культура или культура в цифровую эпоху? / Н. Л. Соколова // Международный журнал исследований культуры. – 2012. – № 3(8). – С. 6-10.
22. Степанов, О. А. О правовых особенностях и рисках реализации цифрового профилирования / О. А. Степанов, Д. А. Басангов // Российская юстиция. – 2024. – № 1. – С. 59-69.
23. Степанов, О. А. О цифровизации судебной деятельности в Китайской Народной Республике / О. А. Степанов, Д. А. Басангов // Российская юстиция. – 2024. – № 7. – С. 50-56.
24. Степанов, О. А. Обзор возможностей использования цифровых технологий в целях противодействии коррупции / О. А. Степанов, Д. А. Басангов // Российский журнал правовых исследований. – 2023. – Т. 10, № 2. – С. 49-54.
25. Степанов, О. А. Цифровая трансформация управленческой сферы деятельности в регионах Российской Федерации / О. А. Степанов, Д. А. Басангов // Российская юстиция. – 2023. – № 7. – С. 50-58.
26. Хабриева, Т. Я. Правовые очерки технологической революции / Т. Я. Хабриева. – Москва: Норма, Инфра-М, 2025. – 144 с.
27. Хабриева, Т. Я. БРИКС - цивилизационный феномен в координатах права и юридической доктрины / Т. Я. Хабриева // БРИКС как новое про- странство диалога культур и цивилизаций: Материалы XXII Международных Лихачевских научных чтений, Санкт-Петербург, 12–13 апреля 2024 года. – Санкт-Петербург: Санкт-Петербургский гуманитарный университет профсоюзов, 2025. – С. 197- 200.
28. Хабриева, Т. Я. Правовая социализация искусственного интеллекта и создание новой системы глобального управления / Т. Я. Хабриева // Вестник Российского фонда фундаментальных исследований. Гуманитарные и общественные науки. – 2025. – № 4(123). – С. 15-24.
29. Хабриева, Т. Я. Право перед вызовами цифровой реальности / Т. Я. Хабриева // Журнал российского права. – 2018. – № 9(261). – С. 5-16.
30. Цифровая трансформация — ключ к уверенному вступлению Вьетнама в новую эру: 1-я статья: Распознавание возможностей и вызовов в процессе цифровой трансформации во Вьетнаме // Vietnam+ (VietnamPlus). URL: https:// ru.vietnamplus.vn/tsifrovaja-transformatsija-kljuch-kuverennomu-vstupleniju-v-etnama-v-novuju-eru-1-jastat-ja-raspoznavanie-vozmozhnostei-i-vizovov-vprotsesse-tsifrovoi-transformatsii-vo-v-etnamepost 81113.vnp (дата обращения: 19.04.2026).
31. Юридическая концепция роботизации / Ю. А. Тихомиров, С. Б. Нанба, А. А. Головина [и др.]. – Москва: Общество с ограниченной ответственностью «Проспект», 2023. – 240 с.
32. Юрист ХОАНГ ХА, Коллегия адвокатов Хошимина // Цифровая трансформация во вьетнамской правовой системе. URL: https://www.sggp. org.vn/chuyen-doi-so-trong-he-thong-phap-luat-vietnam-post837489.html (дата обращения: 19.04.2026).
33. Howes D. e-Legislation: Law-Making in the Digital Age // McGill Law Journal. 2001. Vol. 47. P. 39–63.
34. Mark D.R., Gurchetan S.G. Making laws in a digital age. // UK Parliament. URL: https://www. parliament.uk/globalassets/documents/speaker/ digital-democracy/digi016_Mark_Ryan_Gurchetan_ Grewal.pdf (дата обращения: 05.06.2024).
35. Vũ Văn Mẫu. Cổ luật Việt Nam thông khảo và tư pháp sử. Quyển thứ nhất, Tập nhất. Sài Gòn, 1974.
36. Putilo, N. V. Robotization in the area of labor and employment: On the verge of the fourth industrial revolution / N. V. Putilo, N. S. Volkova, N. V. Antonova // Advances in Intelligent Systems and Computing. – 2020. – Vol. 1100. – P. 60-75.
37. Закон № 148/2025/QH15 о цифровой трансформации Социалистической Республики Вьетнам (декабрь 2025 г.). – официальный текст (на вьетнамском языке). // URL: https:// daibieunhandan.vn/quoc-hoi-thong-qua-luat-chuyndoi-so-10400101.html (дата обращения: 05.06.2024).

Скачать