Цифровизация саморегулирования в строительстве, правовые проблемы внедрения

Практическая сторона цифровизации в строительстве хорошо видна на примере автоматизации и роботизации опасных операций. Использование роботизированных машин, дронов и автономного транспорта позволяет сократить число работ, при которых 7 здоровье и жизнь работников зависят от ручного выполнения операций, а также уменьшить количество ошибок, вызванных человеческим фактором. Роботизация в этой модели дает двойной эффект: одновременно снижает травматизм и повышает производительность, что для строительной площадки особенно важно при высоких требованиях к скорости и точности. Юридическая проблема здесь возникает не в самой технологии, а в неподготовленности организационной среды: без новых правил обучения персонала, обновления процедур управления рисками и корректировки стандартов безопасности цифровые решения остаются фрагментарными и не превращаются в устойчивый отраслевой механизм [1].

Общая правовая среда, в которой внедряются цифровые инструменты, остается крайне подвижной. Строительная отрасль чувствительно отреагировала на санкционные ограничения после 2022 года [2]: были нарушены цепочки поставок материалов и оборудования, ограничены расчеты, снизилась покупательская способность, а это вынудило законодателя быстро менять нормы, связанные с проектной документацией, договорными обязательствами и поддержкой застройщиков. Существенное значение имели мораторий на возбуждение дел о банкротстве строительных организаций и упрощение замены импортных материалов в проектной документации на российские аналоги. На этом фоне стало очевидно, что временные антикризисные меры не решают задачу цифровизации саморегулирования: отрасли нужны более гибкие межотраслевые правовые инструменты, которые позволят сочетать государственную поддержку, договорную устойчивость и развитие механизмов саморегулируемых организаций.

Внутри самой системы саморегулируемых организаций (СРО) ключевое место занимает нормотворчество, потому что именно через внутренние акты задаются правила поведения участников рынка, критерии допуска, порядок контроля и меры дисциплинарного воздействия [3]. Для строительной сферы это имеет не теоретическое, а вполне прикладное значение: по данным надзорной практики, наиболее распространенным нарушением со стороны СРО остается несоответствие их внутренних документов требованиям законодательства. Такая ситуация особенно опасна в условиях цифровизации, где к традиционным корпоративным актам добавляются требования к электронным реестрам, цифровым сервисам, алгоритмам обмена данными и процедурам дистанционного контроля. Пока внутренние документы СРО не станут юридически точными, согласованными с законом и технологически адаптированными, цифровая среда будет усиливать не управляемость, а количество правовых конфликтов.

Сравнение российской и зарубежной моделей показывает, что цифровизация саморегулирования опирается на разные правовые основания.

В России статус СРО определяется Федеральным законом от 01.12.2007 № 315-ФЗ и статьями 55.1- 55.16 Градостроительного кодекса Российской Федерации, причем членство для проектирования, строительства и инженерных изысканий носит обязательный характер. В Соединенных Штатах Америки сам термин появился еще в Законе о фондовых биржах 1934 года, а в строительстве преобладают добровольные ассоциации при сохранении государственного лицензирования на уровне штатов. Показателен пример Национальной ассоциации строителей жилья, основанной в 1942 году: при примерно 140 000 членах она охватывает около 70% рынка жилья, но не навязывает обязательное членство [4]. Для цифровизации это различие принципиально. Российская модель удобнее для централизованного внедрения единых цифровых реестров и обязательных стандартов, зато зарубежные конструкции выигрывают в гибкости, скорости адаптации и добровольной профессиональной кооперации.

Масштаб проблемы хорошо виден на уровне отраслевой стратегии. Строительство формирует около 10% валового внутреннего продукта, 20% общей выручки организаций, 10% налогов и обеспечивает занятость примерно 15% работников народного хозяйства [5]. При этом объем вложений в незавершенные объекты капитального строительства достиг 5 трлн руб., что выше ежегодного объема капитальных и муниципальных вложений в 3,5 трлн руб. Около 70% строительных работ создается за счет государственного заказа, а каждый четвертый контракт либо расторгается, либо исполняется с нарушениями по срокам, качеству или расходованию аванса. В стратегии до 2030 года и прогнозе до 2035 года названы три направления трансформации отрасли - административное, цифровое и профессиональное, причем цифровизация должна обеспечить максимальную прозрачность процедур и сократить продолжительность инвестиционно-строительного цикла не менее чем на 30%. На уровне саморегулирования это означает переход к рейтинговой оценке членов СРО, информационной открытости, созданию единого ресурса о членах и их обязательствах. Но действующее регулирование по-прежнему содержит жесткие пороги численности для регистрации СРО - 25, 50 и 100 членов в разных сегментах, что снижает конкуренцию и делает цифровую модернизацию менее гибкой.

Таблица 1. Направления повышения эффективности СРО в строительстве Направление Основные положения Повышение эффективност… — см. PDF статьи.

В системе государственного строительного заказа по Федеральному закону № 44-ФЗ объем закупок составил 8,9 к валовому внутреннему продукту в рыночных ценах, а категория «Сооружения и строительные работы» занимала 21,9% закупочной системы. В 2020 году количество расторгнутых контрактов достигло 320 800 единиц, что в стоимостном выражении соответствовало 559 млрд руб. и 6,3 от суммы заключенных контрактов. Только организация электронных конкурентных процедур формировала огромные транзакционные издержки: при 2,18 млн процедур и средней оценке 9 тыс. руб. на одну процедуру получалась сумма 19,6 млрд руб., а вместе с прямыми закупкамиоколо 24,8 млрд руб [6]. В этих условиях цифровизация саморегулирования не может сводиться к электронному документообороту. Ей нужен новый механизм солидарной ответственности участников СРО, при котором цифровой контроль будет прямо связан с качеством строительно-монтажных работ, сроками исполнения и экономией бюджетных средств.

Частноправовая сторона цифровизации показывает, почему внедрение платформенных решений в саморегулировании требует аккуратной юридической настройки. Переход в цифровую форму сам по себе не создает новой самостоятельной отрасли права: меняется способ реализации прав и обязанностей, но не их сущность. Для строительной сферы это означает, что электронные сервисы СРО, цифровые кабинеты членов, автоматизированные процедуры допуска и контроля должны рассматриваться как формы осуществления уже существующих гражданско-правовых и публично-правовых отношений. При этом в цифровом правоотношении появляется дополнительный участник - оператор цифровой платформы, который получает собственный набор прав и обязанностей наряду с основными участниками [7]. Статья 141.1 Гражданского кодекса Российской Федерации закрепляет цифровые права не как отдельную правовую систему, а как элемент содержания правоотношения, условия которого определяются правилами информационной системы. Без четкого закрепления статуса оператора платформы, режима данных и объема его ответственности цифровая инфраструктура СРО будет юридически уязвимой.

Если смотреть на цифровую трансформацию строительной отрасли в целом, контраст между экономическим весом отрасли и уровнем ее цифровизации остается заметным [8]. Доля цифровых продуктов в строительстве оценивается в России всего в 3%, тогда как в Китае она достигает 8%, а в Соединенных Штатах Америки - 20%. Базовым документом для отрасли стало стратегическое направление цифровой трансформации, утвержденное распоряжением Правительства Российской Федерации от 27.12.2021 № 3883-р, а затем цели были развиты в стратегии с контрольными рубежами на 2021, 2024, 2030 и 2035 годы. Проблема в том, что сама система целевых показателей описывает желаемое состояние отрасли, но почти не содержит достаточных индикаторов по административному, цифровому и профессиональному направлениям, из-за чего контроль хода цифровизации получается ограниченным. Дополнительное значение приобрели проектное финансирование, законодательно закрепленное с 2018 года, и технологии информационного моделирования. При этом искусственный интеллект (ИИ) пока нашел широкое применение главным образом на стадии проектирования, а массовому внедрению мешают разрозненность информационных ресурсов, отсутствие надежного обмена данными, высокая стоимость роботов и длительный срок их окупаемости.

Экономическая безопасность отрасли позволяет увидеть слабые места цифровизации в цифрах. По итогам 2021 года доля валовой добавлен- 7 ной стоимости строительной отрасли в валовом внутреннем продукте составила 5,1%, что на 1,9 процентного пункта ниже уровня 2013 года [9]. При этом ввод жилья за 2013-2021 годы вырос на 30% - с 70,5 млн кв. м до 92,6 млн кв. м, а степень износа основных фондов осталась почти на уровне 51%. Уровень инновационной активности строительных организаций к 2021 году вырос в полтора раза и достиг 4,5%, но одновременно удельный вес инновационных товаров, работ и услуг сократился на 14% до 0,6%, а доля затрат на инновации почти вдвое - с 0,5% до 0,2%. Более того, индекс инновационной активности по экономике в целом превышает строительный более чем в два раза. Этот разрыв и есть одна из главных правовых проблем внедрения: нормативные стратегии декларируют цифровой рост, но не обеспечивают достаточных стимулов для реального обновления основных фондов, подготовки кадров и массового внедрения технологических решений. При целевой государственной поддержке уровень инновационной активности за следующие пять лет может вырасти с 4,5% до 6,5%, а доля инновационных товаров и услуг - с 0,6% до 2%, но без адресных правовых механизмов такой сценарий не реализуется автоматически. На прикладном уровне цифровизация строительства уже сформировала понятный набор технологий, которые неизбежно должны быть встроены и в контур саморегулирования. Речь идет о ТИМ, дронах, роботах, интернете вещей, искусственном интеллекте и мобильных приложениях, обеспечивающих доступ к проектной документации, отслеживание прогресса работ и координацию участников проекта. Такой набор дает отрасли вполне осязаемые эффекты: рост производительности труда, сокращение сроков строительства, повышение точности и качества, улучшение контроля и снижение аварийности. Одновременно видны и ограничения - высокая стоимость внедрения, дефицит квалифицированных кадров и сопротивление части участников рынка изменениям. Для СРО это означает, что цифровизация больше не может оставаться факультативным направлением. Внутренние стандарты, контрольные процедуры, дисциплинарные практики и системы обмена данными должны прямо учитывать эти технологии, иначе саморегулирование будет описывать уже не реальный рынок, а его устаревшую бумажную модель [10]. Цифровизация саморегулирования в строительстве уже перестала быть узкой технической задачей. Она затрагивает структуру допуска на рынок, логику внутренних актов СРО, режим данных, договорную устойчивость, контроль исполнения обязательств и экономическую безопасность всей отрасли. Рабочая модель здесь просматривается достаточно ясно: отрасли нужны согласованные цифровые стандарты, понятный статус операторов платформ, единые информационные ресурсы, более гибкое регулирование СРО и такие правовые стимулы, которые превращают технологии не в витрину модернизации, а в инструмент качества, ответственности и безопасности строительства.