Трансформация механизмов защиты прав человека в условиях формирования цифрового государства

Введение

Современный этап развития человечества характеризуется таким явлением как цифровизация, содержание которой проявляется в ее двуединых аспектах: в технологическом процессе преобразования информации в цифровой формат, а также в функционировании нового эффективного способа мирового развития. Ее общепризнанным свойством является трансформационный потенциал, оказывающий воздействия на все сферы жизнедеятельности общества, включая и право, как регулятора общественных отношений, путем внедрения цифровых инноваций.

Основная часть

Процесс цифровой трансформации государственного управления в России приобрел необратимый характер. В настоящее время управление обществом со стороны государства осуществляется на основе цифровых данных, содержащих информацию различного типа. Их сбор, обработка и анализ лежит в основе формирования стратегических задач развития российского цифрового общества. Внедрение процесса цифровизации в жизнь общества, индивида и в российскую правовую систему способствует повышению эффективности взаимодействия власти и общества.

Активное использование информационных технологий создает принципиально новые вызовы для института прав человека. Традиционные механизмы защиты прав личности зачастую оказываются неэффективными в условиях тотальной цифровизации, что требует глубокого теоретического переосмысления и законодательной корректировки.

Признание, соблюдение и защита прав человека является конституционной обязанностью государства (ст. 2 и п. «м» ст.71 Конституции Российской Федерации). Однако интенсивность разработки нормативной правовой основы цифровизации, ее несогласованность, а также противоречивая судебная практика, связанная с защитой в цифровой среде как конституционных прав, свобод человека и гражданина, так и отраслевых прав и свобод личности, позволяют сделать вывод о том, что на сегодняшний день институт гарантий прав человека в цифровой среде находится на этапе формирования, остро нуждается в доктринальной проработке и законодательном урегулировании.

Проблема цифровой трансформации права и государства находится в центре внимания современной российской юридической науки.

Фундаментальные основы исследования указанной проблемы заложены в работах Н. Н. Черногора, Т. Я. Хабриевой, которые обосновали концепцию трансформации права в условиях цифровой реальности, показав, что право становится не только средством обеспечения цифровизации, но и объектом ее воздействия, претерпевая изменения формы, содержания, системы и механизма действия [8; 7, с. 6].

Развитие теоретической модели цифрового государства и цифровой правовой среды получило системное обоснование в монографии под редакцией Н. Н. Черногора и Д. А. Пашенцева [3]. Значительный вклад в осмысление структурных изменений права внесла Л.Ю. Грудцына, предложившая концепцию аддитивных технологий в праве, согласно которой цифровизация меняет «систему координат» юридической науки, требуя соединения ранее разрозненных элементов права в новые системные образования [1].

Также в центре внимания современных исследователей находится проблема защиты прав человека в цифровой среде. Так, Э. В. Талапина особое внимание уделяет защите персональных данных в цифровую эпоху [6].

В.В. Невинский, рассматривая понятие «цифровые права», отмечает, что они тесно свя- заны с традиционными конституционными п равами, конкретизируя и адаптируя их к условиям цифровой среды, тем самым повышая эффективность их реализации [5, с. 30-31].

В. В. Комарова, обращаясь к проблеме правового статуса в цифровой среде, указывает на необходимость выделения цифрового статуса личности как особого элемента, который дополняет конституционный статус, адаптируя фундаментальные права и свободы к реалиям цифровой среды. Автор подчеркивает, что конституционно-правовая наука призвана сыграть опережающую роль, предложив научно-обоснованные модели регулирования новых прав и обязанностей человека в цифровой сфере [2, с. 44.].

Вместе с тем, несмотря на значительное число теоретических разработок, комплексное исследование института гарантий прав человека применительно к формирующейся системе цифрового государства остается недостаточно разработанным. Актуальность данного вопроса была подчеркнута в Докладе Совета при Президенте РФ по развитию гражданского общества и правам человека, в котором констатировалось, что «сейчас в России новые цифровые технологии внедряют безоглядно, без должных обоснований, в спешке, часто принудительно, методом «ковровой цифровизации» [9], а также в заявлении Президента РФ о разработке второго и третьего пакетов мер по защите граждан в цифровой среде [10]. Цифровизация влияет на содержание и объем прав личности в условиях новых информационных и коммуникационных технологий, направленных на сбор, обработку, хранение и использование информации о различных процессах среды обитания человека (природного и общественно-экономического характера). Информация считается в настоящее время стратегически значимым активом как для конкретного человека, так и для общества и государства в целом. В этих условиях важным становится определение целей и правовых механизмов функционирования цифровой среды, выступающей не просто технологическим пространством, а особой сферой реализации конституционных прав граждан. Ключевое значение здесь имеют нормы Конституции РФ, образующие своего рода «правовую оболочку» процесса цифровизации: право на достоинство (ч. 1 ст. 21); право на неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну (ст. 23); право на выдачу согласия в случае сбора, хранения, использования и распространения информации о частной жизни лица, а также право на ознакомление с документами и материалами, непосредственно затрагивающими его права и свободы (ст.

24); право на свободу поиска, получения, передачи, производства и распространения информации (ч.4 ст. 29).

Эволюция цифровизации демонстрирует переход от технического преобразования данных в машиночитаемый текст (модель «языка двоичной системы счисления») к формированию комплексных социально-правовых конструктов. И если на начальном этапе данные обслуживали преимущественно экономический сектор («цифровую экономику»), то в последующем они стали охватывать данные о конкретном человеке («цифровой профиль»).

Наполнение цифрового профиля различного рода информацией о личности актуализирует проблему защиты неприкосновенности частной жизни лица. Как справедливо отмечает А. Н. Мочалов, цифровые следы автора и расширение объема собираемых данных создают риски вторжения в частную сферу. Одной из наиболее сложных задач для законодателя остается поиск баланса между публичными интересами и правом на частную жизнь, а также четкое разграничение этих категорий в цифровой среде. «Здесь сталкиваются разнонаправленные интересы: с одной стороны, интерес индивида в сохранении определенной степени приватности, с другой – публичный интерес, связанный с общественной потребностью в безопасности» [4, с. 186].

В современной доктрине создание цифрового профиля традиционно позиционируется как благо, способствующее трансформации государственного управления. Однако, в действующих нормативных правовых актах, регулирующих данную сферу, отсутствует общее определение «цифрового профиля», что снижает эффективность правового регулирования и создает риски правовой неопределённости. При этом внедрение этого института предусмотрено в Концепции развития и функционирования в Российской Федерации системы налогового мониторинга [11].

Специфическим сегментом регулирования выступает сфера миграционного учета, где создание цифрового профиля иностранного гражданина регламентировано через перечень конкретных сведений, аккумулируемых государственными органами [12].

В отношении граждан РФ действует подсистема государственных информационных систем ГИС «Цифровой профиль физического лица».

Наблюдаемая интенсификация разработки структуры профиля и увеличение объема собираемой информации свидетельствует о стремлении государства к максимальной концентрации данных в рамках единого цифрового пространства. Особую обеспокоенность вызывает тот факт, что доступ к такой платформе для физических лиц обеспечивается через специальное подключение и программное обеспечение, которое в настоящее время предоставляется различными коммерче -:

скими организациями. Это расширяет круг субъектов, имеющих фактический доступ к персональным данным, и создает риски несанкционированного использования информации без согласия субъекта. Тенденция к наращиванию объема аккумулируемой информации и расширению нормативной базы свидетельствует о превращении цифрового профиля в основной инструмент взаимодействия государства и личности, что требует установления гарантий его использования.

Анализ текущего состояния цифровой среды в Российской Федерации позволил выявить проблемы, требующие внедрение комплекса конституционно-правовых гарантий при формировании цифрового профиля физического лица. В целях обеспечения конституционных прав личности представляется необходимым реализовать следующие меры. Во-первых, необходимо решить проблему неограниченного и косвенного сбора данных искусственным интеллектом. Отсутствие четкого перечня информации, включаемой в цифровой профиль физического лица и цели ее сбора цифровыми платформами приводит к расширению персональных данных граждан, аккумулируемых на ГИС путем косвенного сбора (анализ данных с камер наблюдения, запросов в информационных системах, при осуществлении онлайн покупок, мест посещения как внутри страны, так и за рубежом и т.п.). Предлагается предусмотреть целеполагание сбора персональных данных в Цифровом кодексе Российской Федерации, создание которого поддержал Президент России В.В. Путин на заседании Совета при Президенте Российской Федерации по развитию гражданского общества и правам человека 10 декабря 2024 года. Во-вторых, следует устранить риски социальной рейтинговой идентификации и обеспечить прозрачность алгоритмов. Пользователи государственных информационных систем (например, портала «Госуслуги») зачастую не информируются о формировании их цифрового профиля, который в перспективе может быть использован основанием для дальнейшей социализации (социальной рейтинговой идентификации). Это создает реальную угрозу «поражения в правах» не по решению суда, а на основании алгоритмов ИИ, прозрачность и возможность обжалования которых не гарантированы. В этой связи предполагается инициировать «Программу правового просвещения граждан в сфере цифровой гигиены» с обязательным информированием о последствиях передачи данных (по аналогии с предупредительными надписями на потребительских товарах), а также запустить тематические просветительские программы в СМИ, раскрывающие сущность и риски цифрового профилирования.

В-третьих, необходимо сформировать эффективный правовой механизм возмещения вреда человеку в случае утечки данных, допущенных как со стороны государства как субъекта информационных отношений, ответственного за обеспечение цифрового профиля, так и со стороны иных организаций и лиц, уполномоченных осуществлять сбор таких данных. В этом контексте предлагается предусмотреть механизм замены основных идентификаторов личности на новые (например, ИНН), а также возмещения связанных с этим издержек за счет виновного оператора. Право на «цифровое восстановление» должно стать частью информационно-конституционного статуса личности.

В-четвертых, следует законодательно ограничить сроки хранения данных. В текущей практике отсутствует правовое предписание на удаление данных, после выполнения конкретной задачи, в силу чего они хранятся бессрочно. На законодательном уровне необходимо закрепить предельные сроки хранения данных в зависимости от целей их сбора, по истечению которых данные должны подлежать автоматическому удалению или гарантированному обезличиванию, исключающему возможность повторной идентификации.

Заключение

В современной России институт гарантий прав человека в цифровой среде находится на этапе формирования и остро нуждается как в разработке понятийно-категориального аппарата на доктринальном уровне, так и в принятии нормативных актов, регламентирующих статус участников цифровых правоотношений.

Правовое регулирование процесса цифровизации ставит перед государством особые задачи по обеспечению и защите не только прав конкретного человека, но и государственного суверенитета в целом. Решение этих задач требует консолидированных усилий юридической науки, законодательной и исполнительной власти, институтов гражданского общества. Только при условии соблюдения баланса между технологическим развитием и защитой фундаментальных прав и свобод человека цифровая трансформация сможет служить благу личности, общества и государства.