Теоретико-правовые особенности защиты традиционных российских духовно-нравственных ценностей органами законодательной, исполнительной и судебной власти

Введение

В рамках современной парадигмы теоретико-исторических правовых наук исследование правового механизма защиты традиционных российских духовно-нравственных ценностей требует глубокого анализа его институционально-организационной структуры и выявления специфики деятельности ключевых субъектов государственно-властного механизма. Эффективность аксиологической функции права напрямую детерминирована слаженностью и функциональной определенностью всех ветвей публичной власти. В условиях нарастающих экстраординарных внешних вызовов и системного санкционного давления защита цивилизационного фундамента страны перестает быть изолированной задачей отдельных ведомств, трансформируясь в сквозную функцию всей системы разделения властей.

Научный интерес представляют теоретико-правовые особенности функционирования традиционной триады ветвей власти — законодательной, исполнительной и судебной — в контексте реализации Указа Президента РФ от 09.11.2022 № 809 [16]. Каждая из ветвей государственной власти в данном процессе выступает обособленным, но имплицитно связанным элементом единого государственно-правового охранительного конструкта. Законодательная власть обеспечивает нормативно-устанавливающий базис и позитивацию ценностных императивов; исполнительная власть осуществляет непосредственное правоприменение, мониторинг и превенцию деструктивного информационно-идеологического воздействия; судебная власть выступает высшим арбитром, обеспечивающим конституционность ограничений и правовую определенность правоприменительной практики. Изучение этих особенностей позволяет выявить внутренние закономерности развития суверенной правовой политики.

Методологический инструментарий данной работы сформирован с упором на системно-структурный, институциональный и функциональный подходы. Использование институционального метода позволило рассмотреть органы законодательной, исполнительной и судебной власти не как изолированные публично-правовые структуры, а как взаимосвязанные компоненты институционального элемента правового механизма защиты ценностей. [1].

Формально-юридический метод и метод анализа правовых доктрин послужили основой для интерпретации правотворческой деятельности Федерального Собрания РФ и судебной практики Конституционного Суда РФ [2;3]. Применение аксиологического подхода позволило квалифицировать деятельность органов государственной власти как целенаправленный процесс обеспечения аксиологического суверенитета и ментальной безопасности российского общества посредством специфических юридических форм и методов [4; 5].

Основное исследование

В соответствии с Указом Президента РФ от 09.11.2022 № 809, субъектами правового механизма защиты традиционных ценностей выступают органы публичной власти всех ветвей и уровней при координирующей роли Президента Российской Федерации [16]. Автор исследует данную деятельность с позиций системного подхода [1]. Данный метод допускает — исключительно в целях научного структурирования — обособленный анализ отдельных субъектов, но исключает возможность эффективного функционирования механизма при дезинтеграции его элементов. Рассматривая действия разных ветвей власти, необходимо постулировать, что они являются равноценными компонентами единой системы, изъятие любого из которых дестабилизирует аксиологическую безопасность. Подчеркивая специфику конкретных властных функций, автор не выстраивает иерархическую пирамиду: даже Президент РФ конституционно вплетен в общую структуру элементов исследуемого правового механизма [3]. Поиск баланса и интеграция традиционных ценностей в систему правового регулирования сегодня являются важнейшей теоретической задачей [5]. Поскольку основой правового механизма выступает нормативно-правовая база, анализ логично начать с органов законодательной власти.

Законодательство служит фундаментом правового механизма, предопределяя последующее развитие подзаконного нормотворчества и правоприменения [1]. При этом законодательные органы не монополизируют старт данных процессов. Однако историко-правовой опыт доказывает, что выстроить эффективный правовой механизм защиты традиционных ценностей на базе чуждой ценностной модели законодательства невозможно [4]. В связи с этим формирование адекватного ценностно-ориентированного нормативного базиса выступает прямой и первоочередной задачей законодательной власти [5].

Исследуемый правовой механизм находится в стадии активного формирования, что наиболее наглядно проявляется в модернизации отечественного законодательства в сфере защиты традиционных ценностей. Рассмотренные изменения правовых актов — от конституционных поправок до новых материальных норм уголовного права — демонстрируют ключевой вклад органов законодательной власти. Безусловно, данный процесс носит комплексный характер: разработка законопроектов включает множество стадий, на которых значительная часть инициатив исходит от органов исполнительной власти, однако финальным результатом выступает именно принятие закона. Вместе с тем нормативно-правовой базис защиты традиционных российских духовно-нравственных ценностей требует дальнейшего совершенства. На это обращает внимание ректор Санкт-Петербургского государственного университета Н. М. Кропачев, отмечая, что сегодня правовая реальность находится на этапе становления, когда традиционные ценности обретают надежную законодательную защиту, а ключевой задачей научного и правоприменительного сообщества является построение целостной системы правовых инструментов [6]. Данная позиция полностью подтверждает вывод о том, что формирование прочной и действенной нормативной основы механизма защиты ценностей находится на начальном этапе своего развития.

С этих позиций задачи органов законодательной власти видятся в дальнейшем совершенствовании нормативной основы исследуемого правового механизма с учетом недостатков, выявленных на современном этапе его развития. Соответствующие процессы внутри законодательной ветви власти уже запущены. В частности, на Петербургском международном юридическом форуме в 2024 году заместитель председателя Государственной думы Федерального собрания РФ А. Ю. Кузнецова заявила о создании в структуре Государственной Думы специальной рабочей группы. Целью её деятельности выступает как введение в нормативно-правовое поле четких формулировок ценностной сферы, так и формирование правового фильтра, исключающего возможность принятия законов, противоречащих традиционным нравственным ориентирам [7]. Изложенное позволяет сделать вывод о системном осознании отечественной законодательной властью стоящих перед ней задач, несмотря на значительный объем предстоящей нормотворческой работы.

Рассмотрим задачи органов исполнительной власти в исследуемом механизме.

Первой задачей исполнительной власти выступает формирование и непосредственная реализация государственной политики в ценностной сфере. Обладая масштабным правоприменительным опытом, данная ветвь власти задает стратегический вектор развития нормативной базы. Ключевые доктринальные акты в данной сфере — Основы и Стратегия национальной безопасности РФ — носят подзаконный характер [16; 17]. Руководствуясь ч. 1 ст. 110 и п. «б» ч. 1 ст. 83 Конституции РФ, Президент РФ осуществляет общее руководство Правительством РФ [18]. Облагая особым конституционным статусом, Глава государства действует в стратегической связке с органами исполнительной власти, обеспечивая долгосрочную реализацию государственной политики с опорой на традиционные духовно-нравственные ценности [5].

Второй задачей исполнительной власти является непосредственная координация государственных и общественных субъектов. Согласно п. 19 Основ, исполнительные органы повсеместно вовлечены в процессы корректировки стратегического планирования, межведомственного взаимодействия, привлечение экспертного сообщества и институтов гражданского общества, а также в руководство правоохранительной системой [8]. Индикатором практического выполнения этой задачи выступает деятельность ведомственных и межведомственных коллегиальных органов.

Вопросы защиты традиционных ценностей регулярно рассматриваются на высшем государственном уровне, в том числе в рамках Совета Безопасности РФ. На заседании от 10.06.2025 Президент РФ В. В. Путин актуализировал задачу системного совершенствования государственной политики и нормативно-правовой базы в этой сфере [19]. Масштабное вовлечение регионов, ведомств и общественных организаций подтверждает ключевую координирующую роль Президента и активную работу исполнительной власти по укреплению аксиологического суверенитета [2].

Создание консультативных органов при ведомствах, таких как Совет по защите традиционных ценностей при Федеральном агентстве по делам национальностей (ФАДН России), выступает практическим индикатором координации и межведомственного взаимодействия с привлечением представителей экспертного сообщества и общественности [8]. Вторым ключевым механизмом в данной сфере является ведомственное нормотворчество, в рамках которого подзаконные акты конкретизируют и детализируют защитные механизмы, установленные на законодательном уровне [1]. Нормативно-правовая регламентация деятельности и организационная структура указанного Совета наглядно иллюстрируют процесс институционализации ценностной политики на федеральном уровне управления [20].

Третья задача — нормотворческое обеспечение единого правового пространства через издание ведомственных актов и реализацию Правительством РФ права законодательной инициативы. Значительная часть регулятивной нагрузки ложится на подзаконный массив, требующий постоянной модернизации. В этой плоскости исполнительная власть функционально взаимодействует с законодательной. Исследователи справедливо отмечают, что «иерархия соподчиненности между органами власти и межведомственное взаимодействие определяют четкую структуру и обеспечивают приоритетность достижения искомых целей... регулирующих многогранные аспекты поддержки семейных ценностей» [8], что в полной мере применимо ко всей системе защиты традиционных ориентиров.

Самостоятельным аспектом нормотворческого процесса выступает реализация права законодательной инициативы Президентом РФ и Правительством РФ, напрямую определяющая вектор развития законодательства. Статистический анализ деятельности Государственной Думы РФ подтверждает наивысшую эффективность их инициатив. По количеству принятых законов от общего числа внесенных традиционно лидируют Президент РФ (около 100%) и Правительство РФ (порядка 90%), что доказывает их ключевую роль в формировании суверенной правовой политики современного государства [21].

Четвертой задачей органов исполнительной власти выступает правоохранительная деятельность, требующая тесного межведомственного взаимодействия с прокуратурой и судами. Практика применения защитных норм демонстрирует высокую динамику. Выступая в марте 2025 года на коллегии МВД России, Министр внутренних дел В. А. Колокольцев отметил: «Последовательно наращиваем усилия по противодействию экстремизму. В прошлом году количество преступлений данной направленности... возросло на четверть. С ФАДН пресечено и локализовано 86 инцидентов... Совместно с Роскомнадзором ограничен доступ к сорока двум тысячам ресурсов, содержавших радикальный контент» [22]. Изложенное подтверждает системное усиление правоприменительной практики в сфере защиты ценностных основ общества.

Таким образом, на современном этапе деятельность органов исполнительной власти в исследуемой сфере сводится к комплексу ключевых задач:

1. координация государственных институтов и общественных структур в рамках единого правового механизма;

2. мониторинг правоприменительной практики и оперативная корректировка стратегических целей;

3. формирование отечественного правового пространства посредством ведомственного нормотворчества и реализации права законодательной инициативы;

4. Проведение скоординированной правоохранительной деятельности по нейтрализации деструктивных вызовов.

Самостоятельным элементом исследуемого механизма выступает деятельность органов судебной власти. Ключевая функция судебных органов в данной сфере заключается в обеспечении правовой защиты интересов личности, общества и государства от деструктивных посягательств [5]. В рамках системного подхода судебная власть представляет собой завершающую стадию функционирования всего правового механизма, аккумулирующую усилия иных ветвей власти [1]. Процесс развертывания этой системы последовательно идет от законодательных органов, формирующих нормативный базис, через исполнительные (в том числе правоохранительные) структуры, обеспечивающие выявление правонарушений, к судебной инстанции [2]. В силу этого охранительные судебные решения выступают не изолированными актами правосудия, а закономерным результатом синергетического взаимодействия элементов единого государственно-правового механизма защиты традиционных духовно-нравственных ценностей [8].

Судебная власть конституционно независима и подчиняется только Основному закону и федеральному законодательству [18]. Однако её обособленность в исследуемом механизме носит условный характер, поскольку в рамках единой системы суды непрерывно взаимодействуют с иными ветвями власти. Данная взаимосвязь проявляется в реализации высшими судебными инстанциями права законодательной инициативы, а также в осуществлении судебного контроля на досудебных стадиях и вынесении итоговых решений по правоохранительным материалам органов исполнительной власти [2].

Принцип подчиненности судебной власти только закону создает особые условия для её включения в правовой механизм защиты традиционных духовно-нравственных ценностей. Данная специфика обусловлена тем, что «суд не может защитить то, что не охраняется правовой нормой. Следовательно, традиционные нравственно-духовные ценности, будучи высоко значимыми социальными и нравственными ориентирами, должны быть определены в законодательном порядке, чтобы обеспечить их реальную охрану и защиту» [3]. Именно поэтому в настоящее время продолжается процесс наделения правоохранительных органов и судебных инстанций нормами, официально закрепляющими за духовно-нравственными ценностями статус объектов правовой охраны.

Несмотря на конституционную независимость и подчинение судей только Основному закону [18], обособленность судебных органов в исследуемом механизме носит условный характер [2]. Суды функционально интегрированы в правоохранительный цикл, осуществляя судебный контроль на досудебных стадиях и вынося итоговые акты правосудия по материалам исполнительной власти. Однако специфика судебной защиты традиционных духовно-нравственных ценностей предопределена тем, что «суд не может защитить то, что не охраняется правовой нормой» [3]. Следовательно, для обеспечения реальной охраны ценностных ориентиров необходима их четкая законодательная регламентация [3]. Именно этим обусловлен непрерывный процесс наделения правоохранительных и судебных инстанций новыми нормативно-правовыми инструментами, официально закрепляющими за традиционными идеалами статус охраняемых объектов [3]

При этом, если традиционно под защитой понимается применение мер принуждения в целях устранения угрозы или пресечения совершенного посягательства, функционал судебных органов в исследуемой сфере значительно шире вынесения уголовных приговоров или наложения административных взысканий. Например, в области охраны уязвимых на современном этапе семейных ценностей судебная власть активно оперирует гражданско-правовым инструментарием. Как справедливо отмечает П. А. Якушев, «в сфере семейных отношений наиболее оптимальными являются охранительные процедуры, назначение которых позволяет обеспечить не только защиту прав участников семейных отношений, но и в приоритетном порядке защитить права наиболее уязвимых категорий, в частности, детей», причем наряду с негативными процедурами суд использует широкий арсенал позитивных средств, таких как восстановление в родительских правах, установление отцовства или усыновление [3]. Тем не менее, соглашаясь с профессором А. И. Овчинниковым в том, что «для права и правовой системы принуждение представляет собой болезненное, не нормальное, исключительное состояние» [9], приходится констатировать, что современное состояние российского общества требует от судебной власти сохранения карательной функции. На настоящем этапе в деле защиты традиционных идеалов судебные инстанции всё еще вынуждены широко прибегать к мерам государственного принуждения.

Введение статьи 354.1 УК РФ отражает доктринальное оформление государственной политики, основанной на исторической правопреемственности Российской Федерации. Историческая память, преемственность поколений и служение Отечеству заняли центральное место в системе конституционных ценностей, а судебная практика по пресечению попыток фальсификации истории и посягательств на память о защитниках Родины доказывает эффективность правового механизма их защиты [10]. Существование многонационального государства исторически несовместимо с идеями национализма. Ретроспективный анализ государственно-правовых концепций, начиная с доктрины «Москва — третий Рим», неизменно фиксирует приоритет цивилизационного единства над этнонациональными различиями. Единство народов России выступает ключевым условием сохранения государственности, поэтому разжигание межнациональной розни влечет жесткую защитную реакцию государственно-правового механизма, реализуемую органами правосудия посредством мер уголовно-правовой охраны конституционного строя [7; 11].

Конституция РФ закрепляет принципы светскости государства и свободы вероисповедания [18, ст. 14, 28]. Вместе с тем Основной закон провозглашает преемственность в развитии Российского государства, сохраняя память предков, передавших идеалы и веру в Бога [18, ч. 2 ст. 67.1]. Согласно Основам государственной политики, религии, являющиеся неотъемлемой частью отечественного духовного наследия, оказали ключевое влияние на формирование традиционных ценностей. Историко-теоретический анализ взаимодействия институтов публичной власти доказывает, что в данной сфере государственные органы должны выступать консолидированно, обеспечивая стабильность институциональной системы [12]. В связи с этим умышленное посягательство на религиозные каноны выходит за рамки оскорбления чувств конкретных граждан. Трансформация статьи 148 УК РФ направлена на пресечение деструктивных процессов по дискредитации традиционных конфессий, выступая примером защитной реакции правоохранительного механизма на угрозы исторической преемственности [13]. Роль судебных органов в функционировании исследуемого механизма выражается не только в репрессивных мерах, но и в реализации превентивной функции правовой политики [10]. В правоприменительной практике судов общей юрисдикции традиционные ценности последовательно признаются самостоятельным объектом правовой охраны [11; 14]. Это находит отражение в решениях о запрете информации, подрывающей моральные устои общества. Так, Люблинским районным судом г. Москвы было пресечено распространение цифровых материалов, оскверняющих христианские символы [23]. При вынесении подобных актов суды общей юрисдикции обеспечивают сочетание принципов разумности, ценностной определенности и системности права для достижения национальной аксиологической безопасности [15].

Результаты исследования

В ходе проведенного теоретико-правового анализа деятельности органов государственной власти в структуре правового механизма защиты традиционных российских духовно-нравственных ценностей автором были получены следующие научные и практически значимые результаты:

1. Обоснована неделимость институциональной структуры исследуемого механизма. На основе системно-структурного и функционального подходов доказано, что органы законодательной, исполнительной и судебной власти выступают имплицитно связанными, равноценными компонентами единого государственно-правового охранительного конструкта. Установлено, что эффективное функционирование аксиологической функции права возможно исключительно при их слаженном взаимодействии при координирующей роли Президента Российской Федерации, в то время как функциональное обособление любой из ветвей власти дестабилизирует всю систему ментальной и аксиологической безопасности государства.

2. Раскрыта нормативно-устанавливающая функция законодательной власти. Выявлено, что Федеральное Собрание РФ обеспечивает первичную позитивацию ценностных императивов [24], переводя абстрактные моральные категории в ранг общеобязательных юридических принципов и запретов. Обосновано, что формирование суверенной правовой политики и устойчивого правосознания общества невозможно на базе нормативного фундамента, ориентированного на чуждые ценностные модели и деструктивные внешние ориентиры.

3. Верифицирован динамический характер деятельности исполнительной власти. На основе анализа актуальной правоприменительной практики [19] и организационных новелл ведомственного уровня [25] доказана высокая эффективность исполнительных органов в процессах межведомственной координации. Обосновано, что современные организационно-правовые формы исполнительной власти успешно обеспечивают легитимное привлечение научного сообщества и институтов гражданского общества к долгосрочному мониторингу аксиологических и ментальных рисков.

4. Определена стабилизирующая роль судебной власти. Установлено, что судебные органы выступают высшим гарантом правовой определенности в исследуемом механизме. Правовые позиции Конституционного Суда РФ обеспечивают конституционность соразмерных ограничений прав ради охраны публичного порядка [18], а суды общей юрисдикции [23] формируют устойчивую практику материально-правового пресечения деструктивного контента, переводя оценочные категории в четкие и работающие правовые стандарты.

5. Разработан комплекс мер по модернизации правового механизма. На основе выявленных межведомственных коллизий автором научно обоснованы и предложены конкретные пути совершенствования юридической техники и координации органов власти:

1.Внедрение принципа синхронного нормотворчества для оперативной ликвидации временных правовых вакуумов между принятием федерального закона и изданием конкретизирующих подзаконных актов ведомственного уровня.

2.Принятие Постановления Правительства РФ «О единой системе межведомственного мониторинга аксиологической безопасности» в целях преодоления текущей отраслевой изолированности министерств и служб;

3.Институционализация постоянно действующего Государственного научно-экспертного совета по аксиологической правовой экспертизе при Минюсте России для снижения экспертной нагрузки на судебную систему.