Теоретический анализ неразумных действий как основания для привлечения лица к ответственности в соответствии со статьей 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации

• ЧЕРНЫШОВ Никита ВладимировичСтудент Дальневосточного федерального университетаNikitaChernV@gmail.com

В рамках данной статьи автором анализируется процесс и причины появления ст. 53.1 в Гражданском кодексе Российской Федерации, перспективы ее применения, а также статистика споров, в которых членов органов управления юридических лиц привлекали к ответственности за убытки. Автор концентрирует внимание на недобросовестности и неразумности поведения лица, которые необходимо доказать для целей привлечения лица к ответственности по ст. 53.1 ГК РФ. Особое внимание уделено критерию неразумности действий, произведена попытка разграничения неразумных и недобросовестных действий на основе их теоретического анализа. Кроме того, автором рассматриваются такие понятия, как правило делового суждения и обычный предпринимательский риск.

Ключевые слова: корпоративная ответственность, убытки, добросовестность, разумность, правило делового суждения, обычный предпринимательский риск, корпоративное право, фидуциарность

Реформа российского гражданского законодательства, проведенная в 2014 году и до настоящего момента, с точки зрения ее результатов и влияния на современное состояние, в том числе, корпоративного права, остающаяся дискуссионной, тем не менее, во многом определила облик корпоративных отношений и специфику современной судебной практики [1].

Однако, рассуждая о причинах появления в Гражданском Кодексе Российской Федерации (далее – ГК РФ) ст. 53.1, введенной в ГК РФ 5 мая 2014 года Федеральным законом от 05.05.2014 № 99-ФЗ, неоправданным будет утверждение о том, что ее содержание было сформировано исключительно в момент глобальных законодательных изменений в регулировании корпоративных отношений.

В действительности, появление в гражданском законодательстве норм об ответственности лиц, определяющих действия юридического лица, было обусловлено объективной и постоянно напоминающей о себе потребностью общества и государства в получении механизмов контроля за их деятельностью. Первым же на этот запрос откликнулся Высший Арбитражный Суд Российской Федерации (далее – ВАС РФ) в Постановлении Президиума ВАС РФ от 06.03.2012 № 12505/11 по делу № А56-1486/2010 (так называемое дело Кировского завода) [2]. При рассмотрении данного дела ВАС РФ, еще до появления норм, содержащихся в ст. 53.1 ГК РФ, как раскрыл содержание понятий добросовестности и разумности членов органов управления юридических лиц, так и сделал важные выводы относительно распределения бремени доказывания в подобных спорах [3].

После вынесения постановления по конкретном делу ВАС РФ сделал следующий шаг, подготовив и опубликовав Постановление Пленума ВАС РФ от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица», с момента появления которого новых разъяснений в отношении вопроса ответственности именно лиц, указанных в ст. 53.1 ГК РФ по правилам этой статьи, от высших судебных инстанций не последовало.

Таким образом, появление ст. 53.1 ГК РФ в ходе внесения масштабных изменений в гл. 4 ГК РФ, посвященную юридическим лицам, стало лишь логическим продолжением оформившейся уже к моменту принятия данной статьи юридической мысли. Конечно, однозначно утверждать, что лишь появление судебной практики, которая реагировала на негативные тенденции в действиях управляющего состава юридических лиц, является единственным фактором, который предшествовал возникновению законодательно закрепленного положения об ответственности членов органов управления юридических лиц – было бы несправедливо. По всей видимости, российская правовая система к 2014 году просто находилась в состоянии готовности к подобным изменениям. Так, во многом введение в гражданское законодательство ст. 53.1 ГК РФ стало возможно благодаря закреплению в ст. 1 ГК РФ принципа добросовестности в 2012 году, что повлияло на вид и содержание большого количество иных норм, содержащихся, в том числе, в ГК РФ, помимо ст. 53.1 [4]. Также большой вклад в появление соответствующей нормы об ответственности лиц, определяющих действия юридического лица, внесла и развивающаяся на научном, политическом и юридическом уровнях дискуссия о соотношении и взаимодействии частного и публичного права, их взаимопроникновении, рассуждение о природе властных отношений в рамках корпоративного права [5].

Между тем, как следует из официальных статистических исследований, несмотря на такой, казалось бы, активный старт в привлечении лиц к ответственности по ст. 53.1 ГК РФ, появления разъяснений высшей судебной инстанции, законодательного закрепления нормы, содержащей правила привлечения руководителей к ответственности, к второму полугодию 2016 года, то есть по прошествии двух лет с момента принятия ст. 53.1 ГК РФ, было рассмотрено всего 315 дел данной категории, при этом удовлетворено всего 30,2% от заявленных требований. В 2017 году ситуация разительно не отличалась, лишь наметилось незначительное увеличение рассмотренных дел во втором полугодии 2017 года – 434 дела, при этом процент удовлетворения немного вырос и составил – 43,3% [7].

Тем не менее, исследователи констатируют постоянный, хоть и небольшой, рост количества рассматриваемых дел по требованиям, вытекающим из ст. 53.1 ГК РФ, в связи с чем критическое научное осмысление ее положений на данный момент является актуальным и преследующим цели предвосхитить проблемы, которые появятся в правоприменительной практике в будущем и справиться с уже имеющимися трудностями, обусловленными современным восприятием ст. 53.1 ГК РФ правоприменителем, которое может быть трансформировано для раскрытия действительного потенциала рассматриваемой нормы [8].

Одной из таких проблем является недостаточная разработанность, как в доктрине, так и в законодательстве и судебной практике, понятия разумности действий членов органов управления юридического лица. 7 Как справедливо отмечает Михеева Л. Ю., корнем любой из разновидностей обязанностей по управлению чужим имуществом, чем, по существу, являются и обязанности, возлагаемые на лиц, определяющих действия юридического лица, является необходимость этого лица действовать по отношению к вверенному имуществу, как к своему собственному, мыслить таким образом, чтобы перманентно увеличивать благосостояние доверителя [9]. При этом такое повышенное внимание уделяется не столько вверенному имуществу, сколько лицу, которое вверило имущество в управление.

Отечественные авторы, описывая специфический характер отношений между юридическим лицом и теми, кто определяет его действия, называют их фидуциарными [10]. В частности, Гутников О. В., рассматривая различные виды фидуциарности, воспринятые как в системе общего права, так и континентального, указывает на то, что для корпоративных отношений наиболее близкой является, так называемая, управленческая фидуциарность, в основе которой лежит обязанность лица вести чужие дела и заботиться о чужих интересах в соответствии с высокими стандартами [11].

Допуская условное обозначение отношений между юридическим лицом и членами органов управления в качестве фидуциарных, необходимо выяснить практическое следствие признания их таковыми. Данное следствие, как представляется, состоит в том, что устанавливая обязанность руководителя или иного лица, наделенного полномочиями по управлению юридическим лицом, действовать добросовестно и разумно, а также включая эти критерии в предмет доказывания по делам о взыскании убытков с органов управления юридическим лицом, законодатель вкладывал в них стандарт поведения отличный от общегражданской добросовестности и разумности, которая закреплена, в частности в п. 5 ст. 10 ГК РФ. Вышеописанное обстоятельство обусловливает, во-первых, наполнение самих понятий добросовестности и разумности в корпоративных отношениях, а, во-вторых, большое количество ошибок правоприменителя, вызванных непониманием рассматриваемых особенностей [12].

Избежать неточностей правоприменения и случаев необоснованного привлечения лиц к ответственности по ст. 53.1 ГК РФ способны помочь ограничители (стандарты) ответственности членов органов управления юридических лиц, существующие постольку, поскольку род деятельности лиц, обладающих распорядительными полномочиями в юридическом лице, правом выступать от его имени, является высокорисковым и предполагает принятие ключевых решений.

Под этими ограничителями могут пониматься правило делового суждения (business judgement rule) и обычный предпринимательский риск [13].

Правило делового суждения позволяет суду, соотнося с некоторым стандартом поведения действия члена органа управления юридического лица, давать им оценку. В частности, суд учитывает, какие действия предприняло уполномоченное лицо перед принятием того или иного решения, проанализировало ли оно необходимое количество информации, какими пользовалось источниками, как оценивало текущее состояние юридического лица и вверенного им имущества и т.д. [14].

Обычный предпринимательский риск, как ограничитель ответственности членов органов управления юридических лиц, в контексте высокорискового характера их деятельности позволяет разграничивать действия, которые могут приводить к возникновению у юридического лица убытков, но соответствуют специфике управленческой деятельности, от экстраординарных действий, от совершения которых отказалось бы любое разумное лицо, которому вверено чужое имущество [15].

Именно эти ограничители (стандарты) позволяют освободить лицо, действующее добросовестно и разумно, от необоснованного привлечения к ответственности.

Многие ученые делают акцент на том, что в судебной практике недобросовестность и неразумность поведения лица, определяющего действия юридического лица, смешиваются, никакого разграничения между ними не производится [16]. Данное обстоятельство представляется существенной ошибкой правоприменения, так как норма, закрепленная в п. 5 ст. 53.1 ГК РФ и предполагающая возможность ограничить ответственность членов органов управления за неразумные действия во всех видах юридических лиц за исключением публичных акционерных обществ, не реализуется полноценно.

Возвращаясь к правилу делового суждения и обычному предпринимательскому риску, рационален вопрос: каким образом они могут помочь в поиске ответа на вопрос о разграничении недобросовестных и неразумных действий ответственных лиц?

Следует придерживаться той точки зрения, что недобросовестные действия не могут ни при каких обстоятельствах быть расценены, как входящие в обычный предпринимательский риск или соответствующие правилу делового суждения.

Недобросовестное действие в контексте ст. ст. 53 – 53.1 ГК РФ и корпоративных отношений не может не расцениваться субъектом, принимающим решение, в качестве такового, так как предполагается, что ответственное лицо ознакомлено со своими обязанностями, характером своих действий, их правовой оценкой и возможными последствиями. Даже если лицо в силу неосторожности совершает недобросовестное действие, что допускал, например, Покровский И. А. [17], это не переводит его действие из категории недобросовестных в категорию неразумных, само же лицо не может быть освобождено при этом от ответственности. Такое действие лица во всяком случае будет недобросовестным и незаконным.

Что же касается неразумных действий лица, то они могут быть оценены как с точки зрения правила делового суждения, так и обычного предпринимательского риска. Разумность лица зависит от многих факторов, например, уровня квалификации, образования и опыта. При этом стандарт разумного поведения не предполагает абсолютной безошибочности в действиях лица, а лишь принятие взвешенных и обдуманных решений в условиях гражданского оборота, возможно, сопряженных с высокой степенью риска.

В отношении ошибочности суждений, погрешностей в расчете, волатильности рынка и, в конечном счете, случая, как раз существует обычный предпринимательский риск, сопоставление с которым при таких обстоятельствах позволяет освободить лицо с управленческими полномочиями от ответственности. Правило делового суждения, в свою очередь, при сопоставлении с ним действий членов органа управления юридического лица, позволяет сделать вывод о том, насколько последствия их решений были обусловлены собственными ошибками или не зависящими от этих лиц внешними обстоятельствами.

Таким образом, разграничение неразумных и недобросовестных действий субъекта ответственности по ст. 53.1 ГК РФ – возможно, и может быть осуществлено за счет более детального описания на уровне закона или разъяснений Верховного Суда Российской Федерации таких категорий, как обычный предпринимательский риск и действия по подготовке к принятию управленческих решений (как аналог business judgment rule), а также отказа судов в правоприменительной практике от одновременной квалификации действий членов органа управления юридического лица в качестве недобросовестных и неразумных.

Такой подход позволит избежать необоснованного привлечения лиц к ответственности при дальнейшем применении ст. 53.1 ГК РФ и раскрыть потенциал данной статьи, заключающийся в возможности освободить лицо от ответственности за совершение неразумных действий, что в значительной степени способно расширить свободу действий руководителей особенно в высокорисковом сегменте бизнеса и молодых компаниях.

Список литературы

1. Гутников О.В. Корпоративная ответственность участников коммерческих корпораций: проблемы и перспективы развития // Право. Журнал Высшей школы экономики, 2019, № 1.
2. Выговская Н.О. Институт предпринимательских возможностей (corporate opportunities doctrine) - новый инструмент российского права? // Закон, 2015, № 1.
3. Будылин, С. Л. Разум и добрая совесть: обязанности директора в США, Великобритании, России // Вестник ВАС РФ. 2013. № 2.
4. Е.В. Богданов Внедрение публичных начал в гражданское законодательство России как тенденция его развития // Гражданское право, 2024, № 4.
5. В.В. Долинская Интересы в гражданском обороте, их оформление и обеспечение их баланса // Законы России: опыт, анализ, практика, 2021, № 2.
6. Шиткина И.С., Буткова О.В. Риск привлечения к ответственности директора и предпринимательская инициатива: поиск баланса // Закон, 2019, № 1.
7. Кирилова Н.А. Ответственность директора за убытки, причиненные юридическому лицу: правовая природа и основание // Вестник Томского государственного университета. 2023. № 488.
8. Михеева Л.Ю. Управлять = опекать = заботиться // Закон, 2024, № 2
9. Гутников О.В. Фидуциарные обязанности в российском корпоративном праве // Гражданское право, 2019, № 6.
10. Агламазова В.В. Концепция фидуциарных правоотношений и возможность ее применения в корпоративном праве России // Предпринимательское право. Приложение «Бизнес и право в России и за рубежом». 2012. № 1.
11. Степанов Д.И., Михальчук Ю.С. Ответственность директора перед корпорацией за причиненные ей убытки в судебной практике // Вестник экономического правосудия РФ. 2018. № 4 (Приложение).
12. Карапетов А.Г. Экономический анализ права. М., Статут, 2016.
13. Цепов Г.В. Можно ли судить за глупость? Деловое суждение и его объективная оценка // Закон. 2015. № 12.
14. Гусейнова Г. Э. Предпринимательский риск в условиях экономического кризиса: анализ правоприменительной практики // Актуальные проблемы российского права, 2024, № 2.
15. Постановления АС Волго-Вятского округа от 13.08.2018 № Ф01-3014/2018 по делу № А82-15673/2016; АС Центрального округа от 7 13.06.2018 № Ф10-1943/2017 по делу № А08- 2525/2016; АС Московского округа от 22.11.2018 № Ф05-986/2016 по делу № А40-171516/14 // СПС «КонсультантПлюс».
16. Покровский И.А. Основные проблемы гражданского права. 8-е изд. М.: Статут, 2020. Spisok literatury:
17. Gutnikov O.V. Korporativnaya otvetstvennost ’ uchastnikov kommercheskih korporacij: problemy i perspektivy razvitiya // Pravo. ZHurnal Vysshej shkoly ekonomiki, 2019, № 1.
18. Vygovskaya N.O. Institut predprinimatel’skih vozmozhnostej (corporate opportunities doctrine) - novyj instrument rossijskogo prava? // Zakon, 2015, № 1.
19. Budylin, S. L. Razum i dobraya sovest’: obyazannosti direktora v SSHA, Velikobritanii, Rossii // Vestnik VAS RF. 2013. № 2.
20. E.V. Bogdanov Vnedrenie publichnyh nachal v grazhdanskoe zakonodatel’stvo Rossii kak tendenciya ego razvitiya // Grazhdanskoe pravo, 2024, № 4.
21. V.V. Dolinskaya Interesy v grazhdanskom oborote, ih oformlenie i obespechenie ih balansa // Zakony Rossii: opyt, analiz, praktika, 2021, № 2.
22. SHitkina I.S., Butkova O.V. Risk privlecheniya k otvetstvennosti direktora i predprinimatel’skaya iniciativa: poisk balansa // Zakon, 2019, № 1.
23. Kirilova N.A. Otvetstvennost’ direktora za ubytki, prichinennye yuridicheskomu licu: pravovaya priroda i osnovanie // Vestnik Tomskogo gosudarstvennogo universiteta. 2023. № 488.
24. Miheeva L.YU. Upravlyat’ = opekat’ = zabotit’sya // Zakon, 2024, № 2
25. Gutnikov O.V. Fiduciarnye obyazannosti v rossijskom korporativnom prave // Grazhdanskoe pravo, 2019, № 6.
26. Aglamazova V.V. Koncepciya fiduciarnyh pravootnoshenij i vozmozhnost’ ee primeneniya v korporativnom prave Rossii // Predprinimatel’skoe pravo. Prilozhenie “Biznes i pravo v Rossii i za rubezhom”. 2012. № 1.
27. Stepanov D.I., Mihal’chuk YU.S. Otvetstvennost ’ direktora pered korporaciej za prichinennye ej ubytki v sudebnoj praktike // Vestnik ekonomicheskogo pravosudiya RF. 2018. № 4 (Prilozhenie).
28. Karapetov A.G. Ekonomicheskij analiz prava. M., Statut, 2016.
29. Cepov G.V. Mozhno li sudit’ za glupost’? Delovoe suzhdenie i ego ob”ektivnaya ocenka // Zakon. 2015. № 12.
30. Gusejnova G. E. Predprinimatel’skij risk v usloviyah ekonomicheskogo krizisa: analiz pravoprimenitel’noj praktiki // Aktual’nye problemy rossijskogo prava, 2024, № 2.
31. Postanovleniya AS Volgo-Vyatskogo okruga ot 13.08.2018 № F01-3014/2018 po delu № A82-15673/2016; AS Central’nogo okruga ot 13.06.2018 № F10-1943/2017 po delu № A08- 2525/2016; AS Moskovskogo okruga ot 22.11.2018 № F05-986/2016 po delu № A40-171516/14 // SPS «Konsul’tantPlyus».
32. Pokrovskij I.A. Osnovnye problemy grazhdanskogo prava. 8-e izd. M.: Statut, 2020.

Скачать