Теоретические пределы судебного усмотрения в контексте применения принудительных мер медицинского характера

• ПЕРУШКИНА Виталина Сергеевнамагистрант Факультета юриспруденции и правового регулирования ФГБОУ ВО «Российский государственный социальный университет» (РГСУ)ashoxlya@vk.com

В статье рассматриваются теоретические пределы судебного усмотрения при применении принудительных мер медицинского характера в уголовном судопроизводстве. Актуальность исследования определяется необходимостью установления баланса между дискреционными полномочиями суда и законодательно закрепленными ограничениями, обеспечивающими защиту прав лиц, страдающих психическими расстройствами. Цель работы заключается в выявлении и систематизации правовых и медицинских факторов, определяющих границы усмотрения суда. Применены формально-юридический, сравнительно-правовой и аналитический методы, а также обобщение судебной практики. Основные результаты сводятся к разработке авторской классификации пределов судебного усмотрения, включающей нормативные, принципиальные, медицинско-правовые, целевые и процессуальные элементы, а также к обоснованию необходимости уточнения законодательных критериев продления и прекращения мер. Научная новизна состоит в системном подходе к пониманию судебного усмотрения как строго ограниченного законом механизма, обеспечивающего баланс между правами психически больного лица и интересами общества. Практическая значимость заключается в предложениях по совершенствованию норм статей 102 УК РФ и 445 УПК РФ и укреплении гарантий пересмотра принудительного лечения.

Ключевые слова: судебное усмотрение, принудительные меры медицинского характера, пределы усмотрения, уголовное право, психиатрическая экспертиза, правовая защита

Вначале XXI века усилилось внимание к судебному усмотрению при применении принудительных мер медицинского характера в уголовном судопроизводстве. Суд, освобождая лицо от уголовной ответственности по основаниям невменяемости или болезни, получает полномочие не назначать наказание, а избрать медицинскую меру принуждения. Судебное усмотрение в данной сфере представляет собой не произвольное волеизъявление судьи, а предусмотренное законом пространство выбора решения, основанное на оценке доказательств и заключениях экспертов.

Принудительные меры медицинского характера (далее - ПММХ) представляют собой особую форму государственного принуждения, применяемую судом к лицам, совершившим общественно опасные деяния в состоянии невменяемости или страдающим тяжелыми психическими расстройствами. Их сущность состоит в лечении и наблюдении за больными, а не в наказании. Советская доктрина, представленная Н.С. Алексеевым, И.С. Ноем и М.Д. Шаргородским, утверждала, что такие меры не могут рассматриваться как реализация уголовной ответственности. Ю.М. Ткачевский развил эту позицию, подчеркнув, что лечение душевнобольных лиц направлено на помощь, а не на возмездие. Современные исследователи придерживаются того же подхода, отмечая, что данные меры не влекут судимости и не имеют карательной природы. Закон закрепляет их двойственный характер, совмещающий правовую функцию обеспечения общественной безопасности и медицинскую функцию восстановления психического здоровья [16, с.123]. Так, в соответствии со статьей 98 УК РФ их цель состоит в улучшении состояния лица и предупреждении новых опасных деяний. Пленум Верховного Суда Российской Федерации в постановлении от 07.04.2011 № 6 «О практике применения судами принудительных мер медицинского характера» подтвердил, что принудительные меры медицинского характера направлены на достижение лечебно-профилактического эффекта и по своей сути противоположны наказанию [7].

ПММХ необходимо отличать от смежных институтов. Меры, соединенные с наказанием, применяются к вменяемым лицам и представляют собой дополнительное лечение в рамках исполнения приговора. Недобровольная госпитализация по гражданскому законодательству применяется вне уголовного процесса к лицам, опасным для себя или окружающих. ПММХ связаны исключительно с совершением общественно опасного деяния и назначаются судом в рамках уголовного судопроизводства. Они не порождают судимости и действуют до утраты опасности лица, что подтверждает их превентивный и гуманитарный характер. Эти меры можно определить, как особую уголовно-правовую форму государственного принуждения, не являющуюся наказанием и направленную на лечение и наблюдение за психически больным с целью его излечения и предупреждения новых деяний.

Судебное усмотрение при применении ПММХ представляет собой установленную законом возможность выбора решения, основанного на внутреннем убеждении судьи и оценке доказательств. Оно проявляется при решении вопросов о необходимости применения меры, определении ее вида и продлении либо прекращении лечения. Пределом такого усмотрения служит закон, закрепляющий исчерпывающие основания и процессуальные формы. Принцип законности требует строгого соблюдения норм УК РФ и УПК РФ, включая обязательное участие прокурора, защитника и проведение судебно-психиатрической экспертизы. Принцип справедливости предполагает соразмерность меры состоянию лица и степени общественной опасности, исключая чрезмерное ограничение прав. Принцип гуманизма требует уважения человеческого достоинства и защиты прав больного, что проявляется в гарантии участия защитника и законного представителя и в контроле условий содержания. Медицинские и юридические критерии являются ключевыми параметрами для решения вопроса о применении ПММХ. Суд оценивает, как факт совершения общественно опасного деяния, так и наличие психического расстройства, лишающего лицо способности осознавать свои действия. Только сочетание этих признаков позволяет обоснованно применять ПММХ, а любое отклонение от установленных критериев рассматривается как выход за пределы судебного усмотрения [17, с.88].

Ключевым основанием применения или прекращения ПММХ является заключение комиссии врачей-психиатров. Оно служит основным документом, ограничивающим усмотрение суда при продлении, изменении или прекращении лечения в соответствии со статьями 102 УК РФ и 445 УПК РФ. Суд не вправе самостоятельно продлевать лечение без представления врачебной комиссии, поскольку содержание заключения определяет направление решения и фиксирует обоснование необходимости или прекращения меры. Суд оценивает качество и достоверность заключения, проверяя его полноту, объективность и научную обоснованность, но не может произвольно отвергать выводы специалистов. Например, в Апелляционном Определении Московского городского суда от 16 июня 2025 года по делу № 10-10190/2025 [1] указано, что заключение экспертизы № 1126 выполнено надлежащим образом и подтверждено медицинскими данными, что исключает сомнение в его достоверности. Коллизии экспертных заключений разрешаются с учетом их обоснованности, актуальности и соблюдения процедурных требований. Суд оценивает мнение экспертов лишь в пределах своей компетенции, не подменяя их выводы по вопросам диагноза и терапии, как отмечал И.Л. Петрухин [6, с.52]. Суд может проверить соответствие заключения закону и достаточность его аргументов, но при сомнении в полноте экспертизы обязан назначить новое комиссионное обследование. Таким образом, судебное усмотрение ограничено рамками компетентного медицинского заключения, которое является необходимым условием для принятия законного и обоснованного решения.

Целью применения ПММХ является излечение лица и предотвращение новых общественно опасных деяний, поэтому любое судебное решение, выходящее за пределы этих целей, противоречит закону. Продолжение лечения без медицинских или профилактических оснований недопустимо, так как часть четвертая статьи 97 УК РФ запрещает применение ПММХ при отсутствии общественной опасности. Наличие прогноза о возможности причинения вреда без лечения служит определяющим условием при продлении меры. Суд при этом опирается на заключение врачей о состоянии пациента и степени его опасности. Так, в Постановлении Останкинского районного суда г. Москвы от 2 октября 2025 года по делу № 4/4-18/2025 [8] прекращение лечения гражданина С. последовало после установления стойкой ремиссии, тогда как в Постановлении Измайловского районного суда г. Москвы от 14 февраля 2025 года по делу № 6-3/2025 [9] сохранение бредовых симптомов и отсутствие ремиссии у гражданина С. обусловили продление амбулаторного наблюдения. В Апелляционном постановлении Московского городского суда от 2 сентября 2025 года по делу № 10-16815/2025 [2] суд учел заключение экспертов о сохранении опасности и подтвердил необходимость стационарного лечения.

Судебное усмотрение в таких случаях ограничено не только законом, но и медицинским прогнозом, который определяет рамки вмешательства. Как подчеркивал Н.С. Алексеев, пределы принудительных мер должны быть четко установлены законом, что подтверждается современной судебной практикой, рассматривающей усмотрение суда как действие в рамках заранее определенной системы сдержек, исключающей произвольное решение [4, с.158].

Современная правоприменительная практика, несмотря на наличие детализированной нормативной базы, выявляет ряд дискуссионных вопросов, связанных с реализацией ПММХ.

Основные сложности касаются применения мер к вменяемым осужденным по части второй статьи 99 УК РФ, а также пределов усмотрения суда при продлении или изменении мер. Норма, предусматривающая возможность назначения амбулаторного наблюдения для осужденных, страдающих психическими расстройствами, не исключающими вменяемости, используется редко, поскольку сформулирована неопределенно и фактически ограничивает суд в выборе адекватного решения. Применение данной нормы ограничено вследствие двух ключевых факторов: невозможности совмещения наказания со стационарным лечением и расплывчатости критериев «существенный вред» и «опасность для себя или других».

Установление наличия или отсутствия этих критериев относится к исключительной компетенции специалиста-психиатра. Такая неопределенность порождает осторожность судов и минимизирует использование данной нормы, что снижает эффективность медицинского воздействия и не обеспечивает надлежащую профилактику повторных преступлений. В научной литературе обоснованно указывается на необходимость уточнения статьи 99 УК РФ путем закрепления более конкретных критериев назначения амбулаторного лечения и установления обязанностей администрации учреждений по его обеспечению. Отсутствие этих уточнений делает правоприменение непоследовательным и ограничивает судебное усмотрение, сводя его к формальному подтверждению медицинских рекомендаций без полноценной оценки индивидуальных обстоятельств дела [4, с.159].

Следует также отметить проблему изменения и продления ПММХ. Предел судебного усмотрения при продлении и изменении ПММХ определяется нормами статьи 102 УК РФ и статьи 445 УПК РФ, закрепляющими обязательность представления медицинского заключения и судебного контроля. Несмотря на формальную определенность процедуры, практика выявляет неопределенность в вопросе периодичности контроля и самостоятельности суда при оценке оснований для продления. Суды в основном применяют шестимесячный цикл проверок как стандартный, что соответствует максимальному сроку, указанному в ч. 2 ст. 102 УК РФ (как, например, в Постановлении Кузьминского районного суда г. Москвы от 10.07.2025 по делу № 4/4-22/25 [12]). Однако данный срок не является жёстким, так как закон позволяет медицинской организации инициировать освидетельствование раньше при наличии соответствующих медицинских показаний. При этом сохраняется дискуссия о том, насколько суд может самостоятельно оценивать состояние лица, находящегося на длительном лечении. Отсутствие верхнего предела срока создает риск бессрочного содержания, что затрагивает гарантии, предусмотренные статьей 5 Европейской конвенции о защите прав человека. В доктрине предлагается закрепить обязанность суда мотивировать продление указанием конкретных фактов, подтверждающих сохранение опасности, а также предусмотреть участие независимых экспертов при длительном лечении для предотвращения формального подхода.

Анализ судебных актов свидетельствует, что суды мотивируют каждое продление ссылкой на медицинские данные и сохраняющуюся опасность, как это видно из Постановления Измайловского районного суда г. Москвы от 14 февраля 2025 года по делу № 6-3/2025 [9], где продление признано обоснованным из-за отсутствия ремиссии и риска декомпенсации. Вопрос изменения меры решается по инициативе медицинской организации и основывается на медицинских рекомендациях. При улучшении состояния, суды изменяют стационарное лечение на амбулаторное, что подтверждает связь усмотрения суда с выводами специалистов. Однако суд не может самостоятельно заменить вид лечения без ходатайства, что иногда рассматривается как чрезмерное ограничение усмотрения, но оправдывается спецификой оценки психического состояния.

Коллизия между экспертным заключением и судебной оценкой также является одной из наиболее сложных проблем правоприменения. В идеальной ситуации выводы врачей должны составлять основу решения суда, однако на практике возникают противоречия между экспертными заключениями или сомнения в их достоверности. Пленум Верховного Суда Российской Федерации в Постановлении от 07.04.2011 № 6 «О практике применения судами принудительных мер медицинского характера» разъяснил, что при наличии расхождений суд обязан оценить каждое заключение в соответствии со статьей 17 УПК РФ и при необходимости назначить дополнительную или повторную экспертизу. В Апелляционном определении Московского городского суда от 16 июня 2025 года по делу № 10-10190/2025 [1] защита ссылалась на справку ГБУЗ ПКБ № 4 от 12 мая 2025 года, подтверждающую отсутствие необходимости стационарного лечения. Суд установил, что данный документ не имел статуса комиссионного заключения и не отвечал требованиям закона, поэтому принял во внимание заключение экспертизы № 1126 от 2023 года, выполненной комиссией специалистов. Суд отметил, что выводы экспертов подтверждены клиническими данными и поведением пациента, что делает их более убедительными и законными. Такой подход отражает общую тенденцию - приоритет отдается полноценно проведенным, научно обоснованным и актуальным исследованиям.

Верховный Суд РФ в Определении от 14 июня 2016 года по делу № А40-99892/2014 [5] также указывал, что игнорирование противоречий в экспертных заключениях без их оценки нарушает принцип обоснованности судебного решения. Независимая оценка доказательств выступает пределом судебного усмотрения, поскольку суд не может подменять медицинскую компетенцию экспертов, но обязан убедиться в достоверности и непротиворечивости их выводов. Целесообразным представляется дополнение статьи 445 УПК РФ нормой, прямо предписывающей назначение повторной комиссионной экспертизы при выявлении существенных расхождений в экспертных выводах. Такое законодательное решение обеспечило бы единообразие судебной практики и исключило бы произвольное толкование судом медицинских данных.

Следует отметить, что Европейский Суд по правам человека сформулировал стандарты, согласно которым принудительное лечение возможно лишь при наличии актуального медицинского заключения, подтверждающего психическое расстройство и связанную с ним опасность. Данные подходы совпадают с положениями российского права, основанными на необходимости лечения и наличии общественной опасности.

ЕСПЧ также подчеркивает право лица на регулярный судебный пересмотр обоснованности госпитализации, что отражено и в национальной практике, где суды систематически рассматривают представления о продлении лечения и мотивируют свои решения. Однако отдельные дела, включая «Васенин против России» 2016 года [13], выявили нарушения, связанные с затягиванием судебного разбирательства и содержанием лица без своевременного решения суда, что было признано нарушением права на свободу. Указанные выводы повлияли на российскую судебную практику, приведя к закреплению в разъяснениях Верховного Суда РФ требования оперативного рассмотрения дел о применении ПММХ. В данном контексте предел судебного усмотрения выража- ется в необходимости соблюдения разумных сроков и процессуальной дисциплины при принятии решений.

Анализ дискуссионных вопросов показывает, что проблемы правоприменения связаны не с отсутствием границ судебного усмотрения, а с необходимостью их конкретизации. Нормы закона и разъяснения судебных органов задают рамки, однако требуют уточнения критериев, таких как понятие существенного вреда и стандарты оценки медицинских экспертиз. Судебная практика формирует решения в индивидуальном порядке, но их унификация повысила бы предсказуемость и устойчивость правоприменения. Даже в нынешнем виде усмотрение суда при применении ПММХ сохраняет правовой характер и остается ограниченным системой баланса между медицинскими и юридическими началами.

Исследование подтверждает, что судебное усмотрение в делах о ПММХ строго регламентировано законом и направлено на реализацию медицинских и превентивных целей уголовного права. Суд не обладает произвольной свободой в решении судьбы лица, признанного невменяемым, поскольку его решения основаны на принципах законности, справедливости и гуманизма, а также на выводах медицинских специалистов.

Такая модель сочетает правовые и медицинские подходы, обеспечивая баланс между защитой прав личности и интересами общественной безопасности.

Систематизация принципов, лежащих в основе регулирования ПММХ, позволяет рассматривать их как единую конструкцию, объединяющую законность, справедливость, гуманизм и медицинские критерии. Анализ судебных актов показывает, что суды соблюдают эти принципы, мотивируя решения ссылками на медицинские данные и степень общественной опасности, что свидетельствует об устойчивом характере практики.

Совершенствование законодательства предполагает дополнение статей 102 УК РФ и 445 УПК РФ конкретными критериями продления и прекращения принудительных мер, установлением обязательных стандартов оценки экспертных заключений и закреплением права пациента на периодический пересмотр меры с проведением новой экспертизы, а не проведением ограниченного комиссионного освидетельствования. Введение этих положений, а также имплементация принципов Европейского суда по правам человека, обеспечат единообразие практики и усилят правовую защиту лиц, проходящих лечение.

Также в рамках проведенного анализа предлагаем провести классификацию теоретических пределов судебного усмотрения при применении принудительных мер медицинского характера на основе проанализированной судебной практики. В ее основу положены принципы и критерии, определяющие баланс между дискреционной властью суда и правовыми ограничениями.

Нормативные пределы выражают зависимость судебного усмотрения от положений уголовного и уголовно-процессуального закона. Они определяют условия применения, продления и прекращения ПММХ, закрепляют обязательность медицинского заключения и судебного контроля, а также исключают произвольное назначение мер вне рамок закона. Например, в Постановлении Измайловского районного суда г. Москвы от 6 мая 2024 года по делу № 6-0073/2024 [10] суд продлил применение ПММХ, строго следуя положениям статей 102 УК РФ и 445 УПК РФ. Суд подчеркнул, что продление меры возможно лишь при наличии представления медицинской организации и заключения комиссии врачей-психиатров, что исключает возможность произвольного продления лечения.

Ценностно-принципиальные пределы основаны на принципах законности, справедливости и гуманизма. Суд обязан соблюдать соразмерность между ограничением свободы лица и степенью его общественной опасности, обеспечивая защиту прав больного и интересов общества. Данный принцип ярко проявлен в Постановлении Кунцевского районного суда г. Москвы от 10 марта 2025 года по делу № 6-0007/2025 [11], где суд изменил амбулаторное лечение на стационарное. Решение мотивировано необходимостью защиты самого пациента и общества при сохранении уважения к его правам, что иллюстрирует соразмерность ограничений и степень общественной опасности лица. Медицинско-правовые пределы формируются на основе взаимодействия юридической и медицинской оценки. Судебное решение должно соответствовать медицинскому прогнозу, подтвержденному комиссией специалистов, и не может выходить за пределы компетенции врачей при определении диагноза, необходимости лечения и степени опасности. Например, в Апелляционном постановлении Московского городского суда от 30 сентября 2025 года по делу № 10-19709/2025 [3] суд подтвердил законность продления амбулаторного наблюдения, указав, что медицинское заключение комиссии врачей-психиатров составлено компетентно и обосновано клиническими данными. Суд отметил, что не располагает специальными знаниями для переоценки диагноза и обязан руководствоваться экспертным заключением, что полностью соответствует принципу взаимодействия права и медицины.

Целевые пределы определяются задачами института ПММХ, включающими лечение и предупреждение новых общественно опасных деяний.

Суд не вправе применять или продлевать меру, если отпала цель лечения либо устранена опасность. Так, в Решении Московского городского суда от 26 февраля 2024 года по делу № 10-2631/2024 [15] суд поддержал позицию врачей о необходимости перевода гражданина Э. из амбулаторного лечения в стационар специализированного типа. Суд исходил из того, что такая мера направлена на достижение лечебного результата и минимизацию рисков повторного правонарушения.

Процессуальные пределы выражаются в требовании соблюдения разумных сроков, обеспечении права на пересмотр меры и прозрачности судебного контроля. Процессуальные гарантии рассмотрения дел о ПММХ подтверждены в Постановлении Тушинского районного суда г. Москвы от 2022 года по делу № 6-0007/2022 [14], где суд обеспечил право лица на участие в судебном заседании и выслушал мнения защитника, законного представителя и прокурора. Суд указал, что решение о продлении меры должно приниматься в строгом соответствии со сроками и процедурой, исключающей бессрочное или формальное продление.

Предложенная классификация отражает системную природу судебного усмотрения в сфере применения ПММХ, позволяя рассматривать его не как выражение свободы суда, а как юридически обусловленный механизм принятия решений в рамках, установленных законом и наукой ограничений. Она имеет практическое значение для единообразного толкования норм и развития доктрины взаимодействия права и медицины в уголовном судопроизводстве.

В заключение следует отметить, что судебное усмотрение при применении принудительных мер медицинского характера является строго ограниченным правовым институтом, направленным на реализацию медицинских и превентивных целей уголовного закона. Оно представляет собой не произвольное решение суда, а юридически детерминированный механизм, основанный на принципах законности, справедливости и гуманизма, а также на объективных медицинских критериях. Анализ судебной практики подтверждает, что суды, как правило, соблюдают эти пределы, обеспечивая баланс между правами лица, страдающего психическим расстройством, и необходимостью защиты общества. Представленная авторская классификация теоретических пределов судебного усмотрения конкретизирует структуру и содержание данного феномена, придавая ему системный характер и практическую значимость. Совершенствование законодательства путем уточнения норм статей 102 УК РФ и 445 УПК РФ, закрепления критериев продления мер и процессуальных гарантий для пациентов позволит укрепить правовую определенность и повысить эффективность защиты прав человека в данной сфере.

Список литературы

1. Апелляционное Определение Московского городского суда от 16 июня 2025 года по делу № 10-10190/2025. // URL: https://mos-gorsud. ru/mgs/services/cases/appeal-criminal/ details/3a90e420-2997-11f0-a67e-43d738c12a5b?c aseNumber=10-10190/2025 (дата обращения: 10.11.2025).
2. Апелляционное постановление Московского городского суда от 2 сентября 2025 года по делу № 10-16815/2025. // URL: https://mos-gorsud. ru/mgs/services/cases/appeal-criminal/details/ 93153c70-6deb-11f0-a4a0-f706e96ca94f?caseNum ber=10-16815/2025 (дата обращения: 10.11.2025).
3. Апелляционное постановление Московского городского суда от 30 сентября 2025 года по делу № 10-19709/2025. // URL: https://mos-gorsud. ru/mgs/services/cases/appeal-criminal/ details/93633db1-8e5e-11f0-886c-231e41323b68?c aseNumber=10-19709/2025 (дата обращения: 10.11.2025).
4. Богданова А.Н. Понятие судейского усмотрения в отечественной и зарубежной науке // Молодежная наука: сборник статей V Международной научно-практической конференции. - Пенза: Наука и Просвещение, 2021. - С. 157-159.
5. Определение Верховного Суда Российской Федерации от 14 июня 2016 года по делу № А40-99892/2014. // URL: https://sudact.ru/vsrf/doc/ HgbXaYeW8GVC/?ysclid=mi2yg1pful106739874 (дата обращения: 10.11.2025).
6. Петрухин И.Л. Оправдательный приговор и право на реабилитацию: монография. М.: Проспект, 2009. 191 с.
7. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 07.04.2011 № 6 (ред. от 03.03.2015) «О практике применения судами принудительных мер медицинского характера» // Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. 2011. № 7.
8. Постановление Останкинского районного суда г. Москвы от 2 октября 2025 года по делу № 4/4-18/2025. // URL: https://mos-gorsud.ru/rs/ ostankinskij/services/cases/criminal-materials/ details/3937a290-986d-11f0-94ca-01767237b8a0?c aseNumber=4/4-18/2025 (дата обращения: 10.11.2025).
9. Постановление Измайловского районного суда г. Москвы от 14 февраля 2025 года по делу № 6-3/2025. // URL: https://mos-gorsud.ru/rs/ izmajlovskij/services/cases/criminal-materials/ details/50d18760-cf35-11ef-980d-17ae2f404a6a?ca seNumber=6-3/2025 (дата обращения: 10.11.2025).
10. Постановление Измайловского районного суда г. Москвы от 6 мая 2024 года по делу № 6-0073/2024. // URL: https://mos-gorsud.ru/rs/ izmajlovskij/services/cases/criminal-materials/ details/ce365060-8c90-11ef-a060-2b81c72e9d47?c aseNumber=6-0073/2024 (дата обращения: 10.11.2025).
11. Постановление Кунцевского районного суда г. Москвы от 10 марта 2025 года по делу № 6-0007/2025. // URL: https://mos-gorsud.ru/rs/ kuncevskij/services/cases/criminal-materials/details/ cfc1ab70-de0a-11ef-b14f-d5ffb0c02c6f?caseNum ber=6-0007/2025 (дата обращения: 10.11.2025).
12. Постановление Кузьминского районного суда г. Москвы от 10 июля 2025 года по делу № 4/4-22/25. // URL: https://mos-gorsud.ru/rs/ kuzminskij/services/cases/criminal-materials/details/ adb10640-5270-11f0-a700-31bfe6e14018?caseNum ber=4/4-22/25 (дата обращения: 10.11.2025).
13. Постановление Европейского Суда по правам человека по жалобе № 48023/06 «Васенин против России». // URL: https://base.garant.ru/7169 6088/?ysclid=mhi5qqgwzo592207578 (дата обращения: 10.11.2025).
14. Постановление Тушинского районного суда г. Москвы от 2022 года по делу № 6-0007/2022. // URL: https://mos-gorsud.ru/rs/tushinskij/services/ cases/criminal-materials/details/ed071b70-9c77- 11ec-8246-4f7384ac1a3c?caseNum ber=6-0007/2022 (дата обращения: 10.11.2025).
15. Решение Московского городского суда от 26 февраля 2024 года по делу № 10-2631/2024. // URL: https://mos-gorsud.ru/mgs/services/cases/ appeal-criminal/details/b1a8c8d0-c105-11ee-9872- 0f2f9d145200?caseNumber=10-2631/2024 (дата обращения: 10.11.2025).
16. Халитдинова Н.Р. Понятие принудительных мер медицинского характера в законодательстве // Трибуна ученого. 2021. № 3. С. 122-126.
17. Шиндряева Н.Н. Принудительные меры медицинского характера: медицинское и правовое значение // Институт ресоциализации осужденных: состояние, проблемы и перспективы развития: Сборник материалов Всероссийской научно-практической конференции. Киров: Кировский институт повышения квалификации работников Федеральной службы исполнения наказаний России, 2017. С. 86-89.

Скачать