Судебная неустойка в системе мер публично-правовой ответственности за неисполнение судебных актов

• КОТОВ Иван Андреевичаспирант Российского университета дружбы народов им. Патриса ЛумумбыIvan.A.Kotov@mail.ru

• БАШИЛОВ Борис Игоревичкандидат юридических наук, доцент кафедры гражданского права и процесса и международного частного права юридического института Российского университета дружбы народов, старший партнер юридической фирмы «Башилов, Носков и Партнеры»mail@law-books.ru

Данная статья посвящена исследованию места судебной неустойки в системе мер публично-правовой ответственности. Автор анализирует особенности существующих подходов к процессуальной юридической ответственности, а также особенности правовой природы астрэнта, судебного штрафа и исполнительского сбора. В заключении делается вывод о необходимости разработки общей концепции мер публично-правовой ответственности в сфере судопроизводства ввиду существующих функциональных споров, возникающих вокруг анализируемых конструкций, а также отсутствия единого подхода к месту астрэнта в реализации принципа исполнимости судебных актов.

Ключевые слова: астрэнт, судебная неустойка, судебный штраф, исполнительский сбор, процессуальная ответственность, меры ответственности, судебный акт

Одним из основополагающих принципов цивилистического процесса является исполнимость судебного акта. Эта ключевая идея определяет необходимость вынесения не просто справедливого и обоснованного решения, но и объективно влияющего на сложившиеся общественные отношения. От этого зависит не только исход конкретного дела, но и в целом уровень доверия к судебной власти, как к независимой институции.

Одним из способов оценки исполнимости судебных постановлений выступает возможность проанализировать статистику Федеральной службы судебных приставов России (далее – ФССП России), которая выступает основным, но не единственным органом, наделенным данными полномочиями (банки также участвуют в системе исполнения судебного решения, однако к ним обращаются чаще всего юридические лица в случае разрешения имущественного спора).

Согласно ведомственной статистической отчетности ФССП России на январь 2024 года всего на исполнении находилось 126 922 088 исполнительных производств, из них 71 368 501 - возбуждены на основании исполнительных листов, выданных судами общей юрисдикции и арбитражными судами. По итогу 2024 года остались неисполненными 33 510 682 или 47% от общего числа исполнительных производств на январь 2024 года. За период январь-декабрь 2023 года остаток составил 32 380 921 или те же 47% от общего числа исполнительных производств на начало календарного года. Исполнимость судебных актов влияет на публичный порядок, так как доверие к судебной власти выражается в достижении равновесного порядка социальной системы, при которой обращение за разрешением спора в суд является более выгодным, чем иные способы самозащиты. Отечественное законодательство закрепляет перечень мер публично-правовой ответственности, которые направлены на стимулирование ответчика (должника) к исполнению судебного акта. При этом отсутствует единая классификация санкций, применяемых при нарушении процессуального законодательства. Поступательная эволюция правового регулирования ведет к трансформации классической охранительной модели публично-правовой ответственности в стимулирующую [1].

В настоящий момент в юридической науке отсутствует четкое разграничение мер ответственности за нарушения процессуального законодательства. С учетом развития правового регулирования многие разновидности находятся на стыке различных отраслей права и имеют двойственную законодательную регламентацию.

Ряд авторов (Е. В. Чуклова и М. А. Викут) подразделяют ответственность на меры процессуального характера, имущественного и административного (относя к данной классификации различные виды компенсаций) [2, с. 15]. В свою очередь М. Р. Загидуллин М. Р. указывает на необходимость трансформации классического подхода к материально-правовой ответственности и подразделяет её на меры административно-правового характера (судебный штраф) и меры гражданско-правового (судебную неустойку) характера [2, с. 16]. В данном случае ключевым отличием от процессуальной ответственности выступает воздействие на имущественный интерес лица, который ведет к повышению заинтересованности в добровольном исполнении либо в добросовестном осуществлении установленных прав и обязанностей.

Распространение сферы применения материально-правовых мер ответственности на цивилистический процесс становится поступательным явлением, которое сопровождается, как развитием законодательной регламентации, так и формированием новых правоприменительных позиций. Появление межотраслевых разновидностей санкций поднимает массу проблемных ситуаций, которые не могут быть разрешены исключительно нормативным методом и требуют соответствующей работы со стороны правоприменителей.

Среди классических мер административного характера можно выделить судебный штраф и исполнительский сбор, в свою очередь гражданской мерой ответственности выступает судебная неустойка (астрэнт) 1. Их соотношение является одним из ключевых направлений развития практики в сфере юридической ответственности за нарушение процессуального законодательства. Судебная неустойка – институт, заимствованный из французского правопорядка [3, с. 26].

Первоначально, он был имплементирован в российскую правовую систему судебной практикой.

Одним из ключевых примеров выступает Постановление Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 04.04.2014 № 22, а в дальнейшем исследуемый институт регламентирован на уровне Гражданского кодекса РФ (далее – ГК РФ) в статье 308.3 ГК РФ. Примечательно, что правовая конструкция, в основе которой лежит материально-правовая природа, была закреплена в ГК РФ, а затем в дальнейшем перенесена в ч. 3. ст. 206 Гражданского процессуального кодекса РФ (далее – ГПК РФ) и ч. 4 ст. 174 Арбитражного процессуального кодекса РФ (далее – АПК РФ). При этом проследить развитие идеи судебной неустойки 1 Далее в тексте научной статьи будут использоваться синонимичные в научной литературе термины – судебная неустойка, астрэнт.

возможно за счет анализа многочисленной судебной практики, которая и заменила собой более подробное и профильное разъяснение. В данном случае возникает закономерный вопрос о том, по какой причине законодатель дал развитие астрэнту в отечественном законодательстве? Возможно сделать предположение о необходимости развития именно материально-правовых мер ответственности за неисполнение вступившего в законную силу судебного акта, которые могут применяться при неимущественном споре.

Конструкция неустойки, исходя из фундаментальных основ гражданского права, несет в себе превентивно-штрафную природу и применяется как способ возмещения нарушения интереса кредитора. В результате чего возникают и способы достижения баланса (например, ст. 333 ГК РФ с целью снижения чрезмерного размера). В свою очередь, судебная неустойка является особой разновидностью классической конструкции: применяется в рамках судебного постановления (то есть не по соглашению сторон, а устанавливается императивным указанием судебной власти), а также имеет своей целью побуждение к добровольному исполнению (в отличие от штрафной природы классической неустойки). Суд определяет «стоимость» нарушения «судебного» обязательства на будущее, проспективно. Это подтверждается и практикой Конституционного Суда РФ, который указывает на побудительную или стимулирующую функцию судебной неустойки, например, в определении от 29.09.2022 № 2381-О.

«Google получила штраф с 36 нулями» - такой заголовок массово распространился в сети Интернет в октябре 2024 года, после того как неустойка, определенная судом по делу, связанному с блокировкой каналов российских средств массовой информации, достигла 2 ундециллионов руб. Данная новость в себе содержит сразу две особенности рассматриваемой конструкции. Во-первых, судебный штраф и астрэнт совершенно разные меры ответственности, однако из-за определенной схожести допускается их отождествление.

Во-вторых, размер судебной неустойки может достигать и таких размеров, что опосредует возникновение вопросов о её соразмерности и целесообразности. Фактически подобная неустойка привела к тому, что судебное решение невозможно исполнить, поскольку это не приведет к освобождению от выплаты астрэнта. Данный пример иллюстрирует классическую ошибку уравнивания судебного штрафа и неустойки, ввиду их схожей стимулирующей функции.

В этой связи важно осветить ключевые позиции, затронутые в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 24.03.2016 № 7 «О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств». Во-первых, Верховный Суд РФ допускает возможность заключения мирового соглашения на стадии исполнительного производства и, соответственно, снизить или вовсе отказаться от взыскания судебной неустойки (п. 29). Во-вторых, на астрэнт распространяется возможность отсрочки или рассрочки исполнения, как и на весь судебный акт в целом (п. 34, 35). В-третьих, обязанность по уплате судебной неустойки входит в наследственную массу и передается при универсальном правопреемстве.

Как можно заметить, астрэнт - уникальный правовой институт, который, с точки зрения правовой природы, относится к материально-правовой ответственности, а с другой, связан с материально-правовыми требованиями и исполнением вступившего в законную силу судебного акта. Судебный штраф – это уже привычный для отечественной правовой системы инструмент воздействия на ответчика (должника) в целях побуждения его к исполнению судебного акта. М. А. Агарков писал о том, что судебный штраф – это эффективное средство для воздействия на волю должника с целью склонения его к добровольному исполнению обязательства [4, с. 193-195]. По мнению В. В. Яркова, судебный штраф является разновидностью юридической ответственности, которая применяется судом и строго регламентирована [5, с. 132].

В свою очередь, С. Ю. Семенова указывает на то, что судебный штраф - разновидность денежного взыскания, налагаемого судом за нарушение норм гражданского процессуального законодательства [6, 87]. Он регламентирован совокупностью ст. 332 и 119 АПК РФ и применяется в случае, если лицо не исполняет решение суда либо противодействует его исполнению.

Ключевым отличием выступает строгий перечень размеров штрафа за нарушение конкретных постановлений (например, за нарушение ст. 225.4 АПК РФ установлена ответственность размером 30 000 руб.) и ретроспективный порядок наложения, то есть истец (кредитор) обращается в суд для наложения судебного штрафа уже после того, как будет совершенно противоправное действие. Именно по причине детальной регламентации порядка и размера применения судебный штраф относится к административно-правовым мерам ответственности.

Наряду с ним в административном порядке применяется исполнительский сбор за неисполнение в добровольном порядке требования, указанного в исполнительном листе, правовая природа которого до сих пор вызывает научную дискуссию. Законодательно данная конструкция регламентирована ч. 1 ст. 112 Федерального закона от 02.10.2007 № 229-ФЗ «Об исполнительном производстве» и многими авторами (В. В. Ярковым [7], О. В. Исаенковой [8, с. 88] и др.) квалифицируется именно как разновидность штрафной санкции за нарушение установленного порядка исполнения решения суда. Конституционный Суд РФ в постановлении от 30.07.2001 № 13-П подтверждает данную позицию и уточняет, что исполнительский сбор мера административно-правовой ответственности именно за неисполнение исполнительного документа, и законодательство устанавливает исключительно верхнюю границу этой санкции в размере 7% (не исключая возможности снижения размера).

Приведенные меры ответственности за неисполнение вступившего в законную силу судебного акта целесообразнее представить в виде таблицы:

Табл. 1. Сопоставление мер ответственности за неисполнение судебного акта. Законодательное регулирование Кем налагается В каких случаях применяется Предельный размер Момент применения Астрэнт 308.3 ГК РФ, 206 ГПК РФ, 174 АПК РФ Судом Проспективно – до реального нарушения порядка исполнения судебного акта Не установлен До нарушения Судебный штраф 119, 332 АПК РФ Судом После совершения действий, свидетельствующих об уклонении или противодействии исполнения решения Ст. 119 АПК закреплены размеры штрафов После нарушения Исполнительский сбор ч. 1 ст. 112 ФЗ «Об исполнительном производстве» ФССП После истечения срока добровольного исполнения решения суда Максимальный размер – 7% от суммы долга После отсутствия добровольного исполнения Приведенные в табл. 1 выводы строятся на вышеуказанных нормативных и доктринальных положениях. Если исполнительский сбор достаточно четко регламентирован в законодательстве, как и судебный штраф, то судебная неустойка ввиду своей новизны для отечественной правовой системы во многом раскрывается непосредственно в судебной практике. Представленные критерии сравнения можно считать, как наиболее общие, при этом необходимо учитывать отсутствие сущностного анализа соотношения судебного штрафа, судебной неустойки и исполнительского сбора.

В таком случае стоит перейти к тому, в чем заключаются теоретико-правовые особенности публично-правовых мер ответственности. М. Р. Загидуллин в своем диссертационном исследовании подробно исследует основы юридической ответственности, в том числе процессуальной. Он исходит из необходимости детального теоретико-правового анализа применяемых мер, которые могут носить, как отраслевой характер (уголовная, процессуальная, гражданско-правовая, административно-правовая и т.д.), так и функциональный (компенсационная, правовосстановительная, превентивная и т.д.) [2, с. 81].

Например, Р. С. Зардов анализирует данные меры ответственности с позиции разделения их на основные и дополнительные. К последним как раз и относится судебный штраф и исполнительский сбор, которые изначально не предусматриваются в судебном решении. По его мнению, астрэнт:

– это особая разновидность частно-правовой санкции, которая реализуется исключительно в публично-правовой сфере и поэтому лежит в основе стимулирования ответчика (должника) к правомерному поведению, то есть к добровольному исполнению судебного решения [9, с. 63].

Возвращаясь к работе М. Р. Загидуллина необходимо выделить выработанный им подход, связанный с определением процессуальной ответственности, поскольку в контексте рассматриваемых явлений это играет ключевую роль. Так, автор определяет процессуальную ответственность как применение санкции в отношении участников судопроизводства за совершение процессуальных правонарушений [2, с. 98].

С нашей точки зрения, стоит разделять материальную и процессуальную виды ответственности, поскольку последняя связана во многом с публично-правовой. Мы исходим из того, что любые правонарушения, связанные с неисполнением вступившего в законную силу судебного акта, посягают на порядок отправления правосудия, а, следовательно, затрагивают общественный интерес. Таким образом, общим характеризующим элементом астрэнта, судебного штрафа и исполнительского сбора является их производность от фундаментального принципа исполнимости судебного акта. Публично-правовые меры ответственности обладают несколькими характерными чертами:

строго формализованы (то есть размер и порядок применения установлен законом); они действуют в интересах общества, а не исключительно для защиты интереса частного лица (то есть их применение связывают с защитой публичных ценностей). К примеру, классическая договорная неустойка исходит из воли сторон, которые предусмотрели штраф за нарушение условий сделки (при этом размер устанавливается чаще всего в процентах).

Далее считаем необходимым перейти к анализу судебной практики на предмет соотношения описываемых мер ответственности.

Прежде всего, возможность снижения размера судебной неустойки не предусмотрена законом. Так, в определении Конституционного Суда РФ от 21.12.2000 № 263-О указано на необходимость руководствоваться принципом соразмерности при взыскании неустойки, однако при этом не исходить из возможности применения ст. 333 ГК РФ. Эта тонкая правовая грань заключается в том, что при применении договорной неустойки, она заранее определена, как и основная задолженность, поэтому суд может определить, насколько соразмерно нарушение ответственности. В случае с астрэнтом, речь идет о стимулировании ответчика (должника) к исполнению неимущественного требования.

Таким образом, суд исходит не из обязанности сопоставлять требования истца (кредитора) с размером судебной неустойки, а соблюдать интерес между побуждением к исполнению судебного акта и чрезмерным взысканием, как было в деле Google. Исполнительский сбор и судебный штраф, как и иные меры административно-правовой ответственности, не предусматривают снижения, ввиду их большей штрафной природы.

В виду этого астрэнт взыскивается проспективно в отличие от сходных конструкций.

Поскольку функция судебной неустойки именно стимулирующая, то ее реализация происходит в рамках побуждения ответчика (должника) к будущему правомерному поведению в строго, темпорально ограниченном периоде.

В определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 15.03.2018 по делу № 305-ЭС17-17260 отражена позиция суда, в рамках которой невозможно ретроспективно взыскать судебную неустойку с момента вступления решения в законную силу до момента подачи заявления о взыскании астрэнта. Данная позиция не требует подробного толкования и исходит из общей природы анализируемой правовой конструкции – это не штрафная мера ответственности, поэтому и невозможно побудить постфактум. Судебный штраф по своей природе связан с нарушением и фактически отражает реакционную процессуальную юридическую ответственность, а исполнительский сбор реализуется в рамках компенсационной функции, поэтому взыскивается по факту затраченных усилий органом принудительного исполнения.

В связи с этим необходимо перейти к профильной практике сопоставления этих конструкций. Так, особым значением обладает кассационное определение Четвертого кассационного суда общей юрисдикции от 15.02.2024 № 88а- 5578/2024, поскольку оно является примером спора относительно возможности одновременного взыскания судебной неустойки и исполнительского сбора. Кассационная инстанция вывела два ключевых отличия исследуемых конструкций: у них различая правовая природа, а также субъекты-выгодоприобретатели. Суть спора заключалась в сносе садового дома, и первоначально судебная неустойка была закреплена на уровне судебного акта, а в дальнейшем судебным приставом-исполнителем в рамках возбужденного исполнительного производства также определен исполнительский сбор за неисполнение в добро- вольном порядке вступившего в законную силу судебного акта. По существу жалобы суд исключительно оценивал причины невозможности своевременного исполнения решения (которые в дело представлены не были), обозначив применяемые конструкции как различные.

Иллюстративным примером соотношения исследуемых мер ответственности является определение Верховного Суда РФ от 24.07.2023 № 306-ЭС23-11430 по делу № А12-7130/2022, в котором исполнительский сбор и астрэнт были отнесены к убыткам, возникшим ввиду действий ответчика (должника). Фактически истец (кредитор) требовал взыскать затраты с того, по чьей вине они возникли. В данном случае суд определил, что астрент и исполнительский сбор не являются расходами (и соответственно убытками в классическом виде), поскольку они по своей природе исходят из обязанности исполнения судебного акта, а не связаны с ведением судопроизводства. В заключении важно отметить, что существующие доктринальные подходы к определению места астрэнта в системе мер публично-правовой ответственности за неисполнение вступившего в законную силу судебного акта фрагментарны.

Многие авторы делают акцент исключительно на дуалистической природе анализируемого явления, не предпринимая попыток систематизировать соответствующие знания и выстроить общую теорию процессуальной юридической ответственности.

Безусловно, судебная неустойка занимает место одной из ключевых, но не единственных мер ответственности. При этом законодательная регламентация данного вопроса ограничивается исключительно исходными нормами, оставляя соответствующий процесс реализации на правоприменителе.

Судебный штраф и исполнительский сбор более традиционные инструменты воздействия на ответчика (должника) и ввиду этого вызывающие меньше сомнений в порядке правоприменения, однако любая система требует взаимосвязи внутренних элементов. С нашей точки зрения, стоит выстроить систему публично-правовой ответственности непосредственно вокруг вступившего в законную силу судебного решения, как итогового и ключевого властного акта. Именно он выступает целью в рамках любого судопроизводства, и нарушения в сфере его исполнения связаны не просто с нарушением закона, а с посягательством на основополагающий фундаментальный принцип исполнимости судебного акта. С учетом предложенной позиции астрэнт стоит рассматривать как предисполнительскую меру воздействия на ответчика (должника), которая должна повлиять на исполнимость вступившего в законную силу судебного акта. Судебный штраф выступает в качестве охранительной конструкции судебного реагирования на порядок исполнения, а исполнительский сбор – компенсация деятельности государственных органов ввиду отсутствия добровольного исполнения (которое подразумевается, исходя из презумпции добросовестности участников гражданских правоотношений).

В свою очередь, ст. 308.3 ГК РФ требует дополнительной законодательной регламентации в целях разграничения применимых статей ГК РФ, а также отражения темпоральности астрэнта.

Предложенные подходы позволят заложить основу для дальнейшего изучения астрэнта как материально-правовой меры ответственности, применяемой в цивилистическом процессе, за неисполнение вступившего в законную силу судебного акта.

Список литературы

1. Прокопович Г.А. Теоретическая модель юридической ответственности в публичном и частном праве: автореф.… дис. докт. юрид. наук. - Москва, 2010. – 60 с.
2. Загидуллин М.Р. Юридическая ответственность в цивилистическом процессе: теоретические проблемы: дис.… докт. юрид. наук. – Екатеринбург, 2022. – 373 с.
3. Нестолий В.Г. Астрэнт и обязательство // Юрист. - 2016. - № 5. С. 25-29.
4. Чурсина А.С. Применение института «астрент» в российской системе права // Сб. мат. XII Всерос. науч.-практич. конф. «Актуальные проблемы российского права и законодательства» / Сост. Е.В. Василенко. Красноярск: Сибирский институт бизнеса, управления и психологии, 2019. С. 193-195.
5. Решетникова И.В. Гражданский процесс / И.В. Решетникова, В.В. Ярков, - 7-е изд., перераб. – М.: Юр.Норма, НИЦ ИНФРА-М, 2019. - 304 с.
6. Гражданский процесс (гражданское процессуальное право) России / А.А Мохов. – М.: Контракт, НИЦ ИНФРА-М, 2017. - 384 с.
7. Настольная книга судебного пристава-исполнителя: учебно-практическое пособие / Н.Н. Бакурова, А.Н. Берсенев, С. В. А. Ю. Бородай [и др.]; Под ред. В.А. Гуреева, С.В. Сазанова, - 3-е изд., перераб. и доп. – М.: Статут, 2017. - 1056 с.
8. Иванова З.В. К вопросу о правовой природе исполнительского сбора // Правопорядок: история, теория, практика. - 2014. - № 2 (3). - С. 88-90.
9. Зардов Р.С. К вопросу о соотношении астрента и неустойки // Право и экономика. - 2018. - № 3. - С. 61-69. Spisok literatury:
10. Prokopovich G.A. Teoreticheskaya model’ yuridicheskoj otvetstvennosti v publichnom i chastnom prave: avtoref.… dis. dokt. yurid. nauk. - Moskva, 2010. – 60 s.
11. Zagidullin M.R. YUridicheskaya otvetstvennost ’ v civilisticheskom processe: teoreticheskie problemy: dis.… dokt. yurid. nauk. – Ekaterinburg, 2022. – 373 s.
12. Nestolij V.G. Astrent i obyazatel’stvo // YUrist. - 2016. - № 5. S. 25-29.
13. CHursina A.S. Primenenie instituta «astrent» v rossijskoj sisteme prava // Sb. mat. XII Vseros. nauch.-praktich. konf. «Aktual’nye problemy rossijskogo prava i zakonodatel’stva» / Sost. E.V. Vasilenko. Krasnoyarsk: Sibirskij institut biznesa, upravleniya i psihologii, 2019. S. 193-195.
14. Reshetnikova I.V. Grazhdanskij process / I.V. Reshetnikova, V.V. YArkov, - 7-e izd., pererab. – M.: YUr.Norma, NIC INFRA-M, 2019. - 304 s.
15. Grazhdanskij process (grazhdanskoe processual ’noe pravo) Rossii / A.A Mohov. – M.: Kontrakt, NIC INFRA-M, 2017. - 384 s.
16. Nastol’naya kniga sudebnogo pristava-ispolnitelya: uchebno-prakticheskoe posobie / N.N. Bakurova, A.N. Bersenev, S. V. A. YU. Borodaj [i dr.]; Pod red. V.A. Gureeva, S.V. Sazanova, - 3-e izd., pererab. i dop. – M.: Statut, 2017. - 1056 s.
17. Ivanova Z.V. K voprosu o pravovoj prirode ispolnitel’skogo sbora // Pravoporyadok: istoriya, teoriya, praktika. - 2014. - № 2 (3). - S. 88-90.
18. Zardov R.S. K voprosu o sootnoshenii astrenta i neustojki // Pravo i ekonomika. - 2018. - № 3. - S. 61-69.

Скачать