Совместная физическая опека или определение места жительства на паритетной основе

• МАТЮНИН Денис Валериевичаспирант, Российская академия народного хозяйства и государственной службы при Президенте РФ, РФ, г. Санкт-Петербург3546564@mail.ru

Один из наиболее деликатных вопросов, которые должны решить родители после развода — это вопрос о разделении физической опеки и финансовой поддержки детей. В настоящей работе проводится юридическое и доктринальное исследование понятия «совместная опека» над несовершеннолетними детьми после прекращения брака (совместного проживания) их родителей. Проведено разграничение совместной опеки и единоличной опеки. Рассмотрена корректность использования термина «совместная опека» применительно к регулированию родительско-детских отношения после развода. Выделены и проанализированы три модели совместной опеки. Предложен новый механизм распределения финансовых обязанностей родителей для модели «определение места жительства на паритетной основе»; обоснована целесообразность применения метода «прогрессивного распределения времени ребенка» между двумя родителями при вынесении судебных решений о совместной опеке.

Ключевые слова: совместная опека, равенство прав родителей, наилучшие интересы ребенка, развод, споры о месте жительства ребенка

Развод стал широко распространенным социальным явлением с конца 20 века. По данным Единой межведомственной информационно-статистической системы в 2020 году в России распалось 564 704 брака, в 2021 – 644209, в 2022 – 682580, в 2023 – 683 795; если сравнивать с количеством заключенных браков за те же периоды, то распадается порядка 70-75% всех брачных союзов [1]. Порядка 50,5% разведенных пар имеют детей [2]. В такой ситуации вопрос о способах родительской заботы о детях после развода или принятия решения о раздельном проживании весьма актуален.

В российском законодательстве закреплен гендерно-симметричный подход в родительско-детских отношениях – и отец и мать имеют равные права и обязанности в отношении своих детей вне зависимости от того, проживают ли родители совместно или раздельно, состоят в браке или нет (ст. 38 Конституции РФ, ст. 61 СК РФ). Вопрос о том, будут ли дети после расставания жить постоянно с одним из родителей (и каким именно), или с обоими родителями поочередно должен решаться исходя из принципов равенства обоих родителей и наилучших интересов ребенка.

Вместе с тем, и практиками и учеными признается фактический приоритет матери при решении вопроса о том, с кем будет проживать ребенок после развода [3, с. 95]. Исторически сложилось, что женщины как матери считаются более способными, чем мужчины, заботиться о детях. Предполагается, что женщина, исходя из ее природы, более компетентна в сфере образования и воспитания ребенка. Наше общество закрепило этот постулат в рамках норм, заповедей, морали, политики и традиций.

Однако в настоящее время мы наблюдаем трансформацию этой позиции – в большей степени в европейских странах с их моделью сексуальной нейтральности, в меньшей – в отечественной правовой традиции, утверждающей традиционные семейные ценности и равенство прав обоих родителей.

Могут ли отцы обучать, воспитывать, растить маленьких детей и заботиться о них так же эффективно, как матери? По данным ВЦИОМ россияне отвечают на этот вопрос преимущественно отрицательно: в 2021 году более 22% опрошенных считают, что матери воспитывают детей лучше, чем отцы, 14% полагают, что в одиночку хорошо воспитать ребенка нельзя, только 2% полагают, что отцы справляются с этой задачей лучше матерей. В 1990 году мнение о том, что один родитель не может хорошо воспитать ребенка, разделяли 33%. [4].

В юридических и психолого-педагогических научных кругах получила силу идея о необходимости присутствия отца в системном воспитании детей после развода. Правоприменители и ученые все чаще считают необходимым отказ от восприятия принципа 6 Декларации ООН о правах ребенка 1959 года, согласно которому «малолетний ребенок не должен, кроме тех случаев, когда имеются исключительные обстоятельства, быть разлучаем со своей матерью» как нормы, во-первых, юридически обязывающего характера, а во-вторых, ограничивающей права отца на самостоятельное, без контроля со стороны матери, общение с ребенком, и его участие в воспитании [3, 5, 6]. Россия является участником Конвенции ООН о правах ребенка 1989 года. Это универсальный международный акт требует, чтобы решения, касающиеся общения ребенка с родителями, определения места его жительства, принимались в наилучших интересах ребенка, без каких-либо презумпций в пользу какого-либо лица или факта (условия, обстоятельства).

Новое представление о симметрии между правами, обязанностями и фактическими возможностями обоих родителей в детско-родительских отношениях после развода нашло отражение и в национальных актах. Так, в разделе 2 ч. 3 Национальной стратегии действий в интересах детей на 2012-2017 годы, утв. указом Президента РФ от 1 июня 2012 года № 761, в качестве первоочередной меры названо «совершенствование правовых механизмов, обеспечивающих возможность участия обоих родителей в воспитании ребенка при раздельном проживании».

Из анализа правоприменительной практики и научной литературы следует наличие двух сильных течений, находящихся в конкуренции: предпочтением передачи ребенка под доминирующую власть одного родителя и тенденцией к совместному воспитанию. Первое течение отдает приоритет одному из родителей (которым в подавляющем большинстве случаев является мать) во имя стабильности мироощущения ребенка – у ребенка должен быть главный ориентир, вокруг которого будет строиться его новый дом и жизнь. Вторая тенденция предполагает максимально сбалансированное распределение родительского времени между двумя родителями, зачастую, несмотря на наличие конфликтов и выраженных трудностей в общении.

В юридической литературе при исследовании второй тенденции используются термины «совместная физическая опека» (А.А. Даниленков) [7] и «определение места жительства ребенка на паритетных условиях» (С.В. Зыков) [3]. Отметим, что российское законодательство указанными терминами, впрочем, как и понятием «единоличная (или индивидуальная) опека», применительно к осуществлению родительских прав и обязанностей не оперирует.

А.А. Даниленков, предлагает имплементировать в российское правовое поле зарубежный термин «совместная физическая опека», указывая, что он относится к принципу совместного осуществления родительской власти, как это определено СК РФ. Это концепция, согласно которой интересам ребенка отвечает его воспитание, бытовое обустройство и проживание с обоими родителями, независимо от того, является ли родительская пара единой или разведенной[7,8]. Совместная физическая опека требует признания необходимости реальной непосредственной заботы о повседневном существовании своих - детей обоих родителей равным образом, и, соответственно, противоречит логике «единоличной физической опеки», которая до сих пор преобладала при разводах, и суть которой в том, что полноту родительской власти 1 - посредством совместного проживания, «физического и морально-психологического контроля и влияния» [7, с. 13] и т.п.

– получал один из родителей (чаще всего мать), а другой родитель получал право на посещение (по графику, зачастую под присмотром доминирующего родителя) А.А. Даниленков ключевым моментом физической опеки определяет именно совместное проживание с родителем, разграничивая ее от единоличной юридической опеки, «когда отдельно проживающий родитель оказывается пораженным в своих правах в порядке ст. 69, 73 СК РФ» [7, с. 13]. Критически осмысливая идеи вышеуказанного автора, С.В. Зыков справедливо отмечает некоторую юридическую некорректность использования термина «совместная опека». Сложившаяся в российском семейном и гражданском праве трактовка термина «опека» предполагает заботу о несовершеннолетнем в тех случаях, когда его родители по каким-либо причинам не могут исполнять свои родительские обязанности. Таким образом, родительская опека – это юридически неточное с точки зрения российского права выражение.

Кроме того, отмечает С.В. Зыков, проживание ребенка с каждым родителем равный или почти равный период времени – а это ключевая идея концепции «совместная физическая опека» - носит не совместный, скорее, долевой характер [3, с. 102]. Поэтому целесообразнее будет говорить об «определении места жительства на паритетной основе» [3, с. 102].

Итак, предпримем попытку проанализировать изложенные выше позиции.

Правовая концепция «совместная опека» берет свое начало в англосаксонском праве, но, постепенно семейное право европейских стран адаптировало ее к своей социальной реальности. Отличительной особенностью совместной опеки является то, что оба родителя в равных условиях: они разделяют права и обязанности в области лечения, обучения, содержания и иной деятельности, связанной с воспитанием своих детей и контроля над ним. Совместная опека сочетает юридический и физический аспект: родители разделяют право принятия решений, ответственность 1 Под родительской властью мы понимаем совокупность прав, которыми закон наделяет родителей в отношении личности и имущества их несовершеннолетних детей, и обязанностей по содержанию, воспитанию и обучению детей, которые их родители должны принимать на себя. и полномочия в отношении всех важных вопросов, затрагивающих ребенка и организуют его повседневную жизнь в области требований дисциплины, гигиены, питания, спорта и т. д. [9].

Теоретическая основа этого правового института лежит в идее, что распад брака кладет конец сосуществованию родителей, но не семейным связям; права и обязанности каждого из родителей по отношению к общим детям в случае развода должны быть равны тем полномочиям, которые они имели ранее.

Использование термина «опека» в данном контексте представляется вполне уместным. Традиционное понимание термина «опека», рассматриваемого как повседневная забота о нуждах несовершеннолетнего и защита его прав и интересов, осуществляемая любым лицом, кроме родителей, может быть расширено и на ситуации трансформации перераспределения родительской власти в силу распада брака. Впрочем, приемлемой альтернативой может стать использование термина «совместное попечение родителей», который более соответствует традициям российского законодательства.

Нельзя признать верной мысль С.В. Зыкова о долевом характере совместной физической опеки. Во-первых, термин «долевой» традиционно относится к отношениям собственности, что для родительско-детских отношений видится неприемлемым. Приставка-со- означает «делать вместе», т.е. достигать общей цели, в нашем случае – воспитать здорового и социально адаптированного члена общества. Таким образом, совместная опека не обязательно означает распределение пополам периодов совместного проживания несовершеннолетнего с каждым из родителей.

Возможно несколько моделей устройства несовершеннолетних детей после прекращения брачных отношений их родителей.

Первый вариант – родитель, с которым определено место проживания ребенка, несет ответственность за выполнение ежедневных задач по уходу за ребенком и его воспитание. Второй родитель имеет право на общение, на участие в воспитании, право запрашивать и получать информацию о здоровье, образовании и благополучии ребенка, а так же некоторый контроль над перемещением ребенка (запрет на выезд за границу).

Указанный вариант считался до недавнего времени господствующим и предусмотрен ст. ст. 63, 66 СК РФ. Модель «определение места жительства ребенка с одним из родителей», как справедливо отмечает М.В. Громоздина, создает ситуацию, когда правовые статусы родителей не равны [10, с. 95]. Однако это не означает, что вся полнота родительской власти принадлежит только тому родителю, с кем проживает ребенок, здесь умест- нее говорить о некотором ограничении физического аспекта совместной опеки. С функциональной и качественной точки зрения оба родителя осуществляют одинаковые родительские полномочия, связанные с непосредственной заботой (питание, гигиена, общение, безопасность и т.п.) в то время, когда они физически находятся с несовершеннолетним (физический аспект совместной опеки), и обладают, в силу императивного положения п. 1 ст. 61 СК РФ, юридическим равными родительскими правами до достижения ребенком совершеннолетия (юридический аспект совместной опеки). Периоды, в течение которых один из родителей осуществляет так называемое «право на общение», могут быть как короткими – к примеру, раз в неделю несколько часов, так продолжительными – ежедневно, в выходные и праздничные дни, каникулы и т.п.

Например, суд установил следующий порядок общения отца с несовершеннолетним сыном без присутствия матери ребенка: каждую неделю по пятницам и субботам с 10-30 до 19-30; ежегодно в праздничные дни новогодних и рождественских праздников: 5, 6, 7 января; ежегодно каждый следующий за днем рождения ребенка день – 15 февраля; ежегодно праздник 23 февраля; ежегодно 2, 8, 9, 10 мая; каждый нечетный календарный год 1 июня; ежегодно в день рождения отца – 28 сентября; отец проводит время с сыном по месту своего жительства, с правом совместных прогулок и посещения мест детского досуга [11].

Таким образом, модель «определение места жительства ребенка с одним из родителей», логичным образом начинает постепенную трансформацию в модель «гибкого распределения родительских полномочий». Эта модель совместной опеки как распределения периодов совместного проживания справедливым, но не обязательно равным образом, также находит свое отражение в законодательстве – согласно п. 3 ст. 65 и п. 2 ст. 66 СК РФ родители вправе самостоятельно определить место жительства ребенка и порядок осуществления родительских прав. Хотя С.В.

Зыков справедливо указывает на отсутствие в п. 3 ст. 65 СК РФ прямого указания на необходимость определение места жительство только с одним из родителей [3, с. 108], исходя из толкования положений статей 65 и 66 СК РФ в их взаимосвязи и разъяснений Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27.05.1998 № 10 «О применении судами законодательства при разрешении споров, связанных с воспитанием детей» следует, что соглашение родителей должно включать четкое указание на то, с кем из родителей будет проживать ребенок, а также порядок и промежутки общения с родителем, проживающим раздельно.

Для исключения двоякого толкования, представляется целесообразным ввести в СК РФ норму, закрепляющую многообразие моделей совместной опеки. Это особенно актуально для третьего варианта – количественно равноценного чередования периодов совместного проживания несовершеннолетнего с каждым из родителей. Эту модель С.В. Зыков предлагает именовать «определение места жительства на паритетной основе» [3, с. 102], а А.А. Даниленков - «совместная физическая опека» [7].

Правовые и социально-психологические исследования подчеркивают необходимость максимально сбалансированных отношений ребенка с обоими родителями. В принципе, для наилучшего обеспечения интересов детей, необходимо обеспечить, чтобы оба родителя, отец и мать, на равных условиях и с уважением друг к другу осуществляли совместную опеку над своими детьми.

Это было бы идеальная ситуация, более похожая на семейное сосуществование, которое смягчает наиболее негативные последствия распада семьи, позволяя детям чувствовать себя в большей безопасности при поддержке обоих родителей. На практике мы ищем наилучший компромисс между стабильностью организации жизни ребенка, предполагающей определенное постоянство, и поддержанием стабильных родительско-детских связей с обоими родителями, предполагающими определенное чередование.

Вопрос о наилучшей модели совместной опеки лежит вне правового поля, это, скорее задача таких наук как педагогика и психология. Не существует «априори» лучшего решения этой болезненной проблемы. Любая модель имеет свои проблемы и преимущества.

Модель паритета вызывает споры между приверженцами идеи стабильной среды для ребенка и теми, кто выступает за необходимость всеми силами поддерживать равное участие в жизни ребенка обоих родителей, не давая маргинализировать фигуру отца. Сторонники стабильности часто упоминают потребность ребенка в четких образовательных ориентирах, единых правилах жизни и, следовательно, полагают, что перемещать его паритетно из одного дома в другой слишком сложно как физически, так и эмоционально, особенно для маленького ребенка. Другие отмечают огромную способность ребенка адаптироваться к различиям условиям и ритмичность времени пребывания с каждым из родителей поочередно не наносит ущерба его психики, наоборот, гарантирует право несовершеннолетнего, несмотря на расставание родителей, получить равное внимание и отца, и матери.

С финансовой точки зрения такой подход можно рассматривать как наиболее справедли - - вый. Он исключает уплату алиментов. Родители берут на себя расходы, связанные с бытовым обеспечением несовершеннолетнего во время его пребывания с каждым родителем. Остальные (оплата кружков, репетиторы и т.п.) или чрезвычайные расходы делятся пополам. Вместе с тем, СК РФ не предусматривает механизма распределения финансовых обязательств родителей в такой ситуации. Полагаем, что возможно создание общего счета, куда каждый из родителей ежемесячно будет вносить определенную (судом или соглашением) сумму (с учетом финансовых возможностей каждого родителя), с целью покрытия чрезвычайных расходов, возникающих при нахождении несовершеннолетнего на попечении одного из двух родителей. Родитель, потративший деньги с данного счета, обязан документально обосновать необходимость оплаты (к примеру, срочная покупка медикаментов для заболевшего ребенка). Каждый родитель платит свою долю, ребенок не страдает, потому что все его потребности удовлетворены, и обвинений в том, что родитель потратил деньги «на себя» можно избежать.

С юридической точки зрения также необходимо решить вопросы, о том, по какому адресу будет зарегистрирован ребенок, как и кому будут начисляться пособия и льготы, положенные семьям с детьми и т.п.

Гибкая модель, с одной стороны, способствует изменению или пересмотру соглашения, когда этого требуют обстоятельства для удовлетворения потребностей ребенка или родителей; не отдает предпочтение одному родителю перед другим; заставляет родителей наладить диалог о разделении ролей и полномочий с учетом мнения ребенка; уменьшает вероятность отказа родителя от своих обязанностей по отношению к своим детям. С другой стороны, родитель может воспользоваться ситуацией, чтобы уклониться от выполнения своих обязательств, например, изменив договоренности в последнюю минуту; может привести к постоянным битвам за пересмотр ролей и обязанностей.

В контексте гибкой модели представляет интерес решение Ногинского городского суда, который установил плавающий график общения отца с ребенком, определив только общие правила, согласно которым распределяется время, которое отец проводит с сыном. Так, отец обязан предоставлять матери ребенка один раз в месяц 28 или 29 числа график общения на следующий месяц, исходя из следующего расчета: в будние дни два раза в неделю отец забирает сына после учебных занятий из школы и до 19 час. 00 мин. в осенне-зимнее время возвращает сына по месту его проживания (до 20 час. 00 мин. в весенне-летний период); в выходные и праздничные дни два раза в месяц общается с сыном с 10 час. до 12 час. следующего дня по своему месту жительства, в летний период во время ежегодного отпуска в течение 20 календарных дней, при этом несовершеннолетний проживает с отцом по месту его фактического проживания; в новогодние праздники – по четным дням; в сезонные каникулы возможно проведение с ребенком дополнительно три дня [12]. Такой краткосрочный горизонт планирования – 1 месяц – позволяет максимально сочетать права и возможности родителей (график работы, состояние здоровья и т.п.) и интересы ребенка.

В российском законодательстве, на данный момент, гибкая модель совместной опеки формируется на базе модели «определение места жительства ребенка с одним из родителей», но, отчасти, этот факт и тормозит ее развитие. Следует признать, что проживающий отдельно родитель может участвовать в жизни ребенка только тогда, когда ему это разрешено, а не тогда, когда он этого хочет. Большой проблемой гибкой модели также является распределение алиментных обязательств. В случае, когда почти все бремя родительских обязанностей и расходов ложится на плечи одного родителя, в то время как у другого – «гостевые» полномочия, уплата алиментов родителем, проживающим отдельно, представляется справедливым. Но справедливым ли будет такое распределение, если второй родитель забирает ребенка к себе на несколько раз на неделе, на выходные, праздники и каникулы? На этот вопрос юристам еще представит дать ответ, выработав приемлемый правовой механизм распределения материальных обязательств.

Что касается модели «определение места жительства ребенка с одним из родителей», то она фактически и, отчасти, юридически ставит родителей на разные уровни: один родитель продолжает обладать всей полнотой родительской власти, в то время как другой становится скорее посетителем, чем родителем и высок риск отчуждения такого родителя. Этот подход не обеспечивает действенного механизма разрешения споров, приводит к борьбе за власть между двумя родителями или отказу от родительской ответственности со стороны одного из родителей (чаще всего отца). Вместе с тем, данная модель подходит в тех случаях, когда родители проживают далеко друг от друга (в разных городах, странах), либо когда родитель не хочет или не способен брать на себя родительские обязанности и не желает участвовать в принятии решений относительно них. Полагаем, что рассматриваемую модель нельзя отнести к единоличной опеке, ни с фактической, ни с юридической стороны. Единоличной опекой можно назвать, по нашему мнению, только те случаи, когда второй родитель на основании ст. 69 СК РФ лишен (или должен быть лишен) родительских прав. В нынешнем контексте развития общества в целом, результатов психосоциальных исследований и эволюция понятия «интересы ребенка» благоприятствуют поддержанию более сбалансированной по продолжительности и частоте связи с каждым из двух родителей, если это физически приемлемо и когда родители и дети готовы сотрудничать. Чтобы правильно определиться с моделью совместной опеки, необходимо также учитывать возраст, индивидуальность детей, потребности, которые меняются с возрастом, с формированием их личности. Чем младше ребенок, тем короче должна быть разлука матери и ребенка; с возрастом потребность в матери не так остра. Чтобы избегать частых обращений в суд с целью пересмотра условий совместной опеки возможно применение «прогрессивного распределения времени ребенка» между двумя родителями: к примеру, до 3 лет ребенок проживает с матерью, с трех до семи – используется гибкая модель совместной опеки, а после семи – паритетная. Итак, подводя итог, отметим следующее.

1) Терминологические и концептуальные сдвиги в изучении такой деликатной области, как устройство ребенка после развода его родителей, находят отражение в научном дискурсе и эмпирических исследованиях. В научной литературе наблюдаются попытки переосмыслить правовые условия, касающиеся распределения родительских прав и обязанностей между разведенными родителями. Закон не может взять на себя ответственность за чувства, переживания, эмоции детей и родителей в случае развода. Однако для обеспечения наилучших интересов детей Семейный кодекс должен урегулировать отношения между бывшими супругами родителями, а также между детьми и родителями. Можно выделить два ключевых варианта: единоличная опека и совместная опека.

2) Совместная опека может быть определена как форма распределения равноправным образом родительских полномочий ответственности родителей по обучению, воспитанию и повседневному уходу за несовершеннолетними детьми, а так же защите их законных интерсов после расставания (развода) супружеской пары. В рассматриваемой концепции можно выделить юридический и физический аспект (с точки зрения времени, частоты и регулярности общения и ухода за ребенком). Совместная опека не предполагает непременно строгое арифметическое равенство в родительско-детских отношения при распаде семьи, она больше относится к идее сотрудничества и поддержки между взрослыми, вместе воспитывающими детей, и существует множество моделей, позволяющих обеспечить наилучшие интересы несовершеннолетнего, построить прочные и функциональные отношения совместного воспитания. Мы выделили три модели совместной опеки: «определение места жительства ребенка с одним из родителей», «гибкое распределение родительских полномочий» и «определение места жительства на паритетной основе».

Априори нет лучшей модели, есть только та, которая наилучшим образом подходит для конкретной семьи, и, соответственно, задача законодателя – закрепить возможность осуществления той или иной модели юридически, определив механизмы ее реализации (алиментные обязательства, факторы, которые оцениваются для выбора модели и т.п.). В настоящее время в СК РФ реализована в полной мере только первая модель.

3) Организация проживания ребенка зависит от ряда объективных (географическая близость домов родителей, возможности совмещения ухода за ребенком и трудовой деятельности родителей, возраст несовершеннолетнего, результаты психологических, социальных заключений и т. д.), и субъективных (отношения родителей друг с другом и со своими детьми, мнение несовершеннолетнего, желание родителя) факторов, наличия или отсутствия правовых препятствий для общения родителя и ребенка (насилие, наркомания, и т.п.), а также от более сложного понятия: «интересы ребенка». Отметим, что при определении формата совместно опеки интересы ребенка должны превалировать над законными правами родителей и детей на общение.

Обстоятельства могут меняться, ребенок растет и развивается: ритм грудного ребенка, годовалого ребенка, 6-7-летнего ребенка или подростка неодинаков, поэтому возможно применение «прогрессивного распределения времени ребенка» между двумя родителями. Так суд мог бы установить, к примеру, что до 3 лет ребенок проживает с матерью, с трех до семи – используется гибкая модель совместной опеки, а после семи – паритетная. Считаем, что данная идея должна найти законодательное закрепление.

Список литературы

1. Число разводов за год // ЕМИСС. Государственная статистика. URL: https://www.fedstat.ru/ indicator/31604# (дата обращения 11.11.2024)
2. Браки и разводы в России 2018. Статистика // Национальный общественный комитет «Российская семья». URL: https://nok-semya.ru/ (дата обращения 11.11.2024)
3. Зыков С.В. Совместная физическая опека или определение места жительства ребенка на - паритетной основе? // Право. Журнал Высшей школы экономики. 2018. №1. C.92-111.
4. От брака до развода: 1990-2021 // ВЦИОМ. URL: https://wciom.ru/analytical-reviews/ analiticheskii-obzor/ot-braka-do-razvoda-1990-2021?ysclid=m53sy2oxqg419667579 (дата обращения 11.11.2024)
5. Даниленков А.В. Единоличная опека над малолетним ребенком: проблемы правоприменения // Нотариус. 2018. № 1. С. 21-25.
6. Решение Магарамкентского районного суда Республики Дагестан от 5 сентября 2019 г. по делу № 2-347/2019 // СудАкт. Судебные и нормативные акты РФ. URL: https://sudact.ru/regular/doc/ i0UUaBgrkR8/ (дата обращения 15.11.2024)
7. Даниленков А.В. Возрастной ценз ребенка как один из способов ограничения прав отцов в РФ // Семейное и жилищное право. 2013 № 2. С. 12-14.
8. Даниленков А.В. Права детей и отцов в России: миф или реальность? // Право и Защита. 2010. №№3-4.
9. J. Herbie DiFonzo, From the Rule of One to Shared Parenting: Custody Presumptions in Law and Policy, 52 Fam. Ct. Rev. 214 (2014). Available at: https://scholarlycommons.law.hofstra.edu/faculty_ scholarship/520 (дата обращения: 17.11.2024).
10. Громоздина М.В. Порядок осуществления родительских прав при раздельном проживании родителей: критерии установления и реальное исполнение // Актуальные проблемы российского права. 2017. №5 (78). С. 92-96
11. Решение Реутовского городского суда Московской области от 15 марта 2021 г. по делу № 2-1443/2020 // СудАкт. Судебные и нормативные акты РФ. URL: https: //sudact.ru/regular/doc/ E7NpCb5blaLe/ (дата обращения 15.11.2024).
12. Решение Ногинского городского суда Московской области от 25 сентября 2019 г. по делу № 2-3509/2019 // СудАкт. Судебные и нормативные акты РФ. URL: https: //sudact.ru/regular/doc/ hUqkPWSoDw5U/ (дата обращения 15.11.2024). Spisok literatury:
13. CHislo razvodov za god // EMISS. Gosudarstvennaya statistika. URL: https://www.fedstat.ru/ indicator/31604# (data obrashcheniya 11.11.2024)
14. Braki i razvody v Rossii 2018. Statistika // Nacional’nyj obshchestvennyj komitet «Rossijskaya sem’ya». URL: https://nok-semya.ru/ (data obrashcheniya 11.11.2024)
15. Zykov S.V. Sovmestnaya fizicheskaya opeka ili opredelenie mesta zhitel’stva rebenka na paritetnoj osnove? // Pravo. ZHurnal Vysshej shkoly ekonomiki. 2018. №1. C.92-111.
16. Ot braka do razvoda: 1990-2021 // VCIOM. URL: https://wciom.ru/analytical-reviews/analiticheskii-obzor/ot-braka-do-razvoda-1990-2021?ysclid =m53sy2oxqg419667579 (data obrashcheniya 11.11.2024)
17. Danilenkov A.V. Edinolichnaya opeka nad maloletnim rebenkom: problemy pravoprimeneniya // Notarius. 2018. № 1. S. 21-25.
18. Reshenie Magaramkentskogo rajonnogo suda Respubliki Dagestan ot 5 sentyabrya 2019 g. po delu № 2-347/2019 // SudAkt. Sudebnye i normativnye akty RF. URL: https://sudact.ru/regular/doc/ i0UUaBgrkR8/ (data obrashcheniya 15.11.2024)
19. Danilenkov A.V. Vozrastnoj cenz rebenka kak odin iz sposobov ogranicheniya prav otcov v RF // Semejnoe i zhilishchnoe pravo. 2013 № 2. S. 12-14.
20. Danilenkov A.V. Prava detej i otcov v Rossii: mif ili real’nost’? // Pravo i Zashchita. 2010. №№3-4.
21. J. Herbie DiFonzo, From the Rule of One to Shared Parenting: Custody Presumptions in Law and Policy, 52 Fam. Ct. Rev. 214 (2014). Available at: https://scholarlycommons.law.hofstra.edu/faculty_ scholarship/520 (data obrashcheniya: 17.11.2024).
22. Gromozdina M.V. Poryadok osushchestvleniya roditel’skih prav pri razdel’nom prozhivanii roditelej: kriterii ustanovleniya i real’noe ispolnenie // Aktual’nye problemy rossijskogo prava. 2017. №5 (78). S. 92-96
23. Reshenie Reutovskogo gorodskogo suda Moskovskoj oblasti ot 15 marta 2021 g. po delu № 2-1443/2020 // SudAkt. Sudebnye i normativnye akty RF. URL: https: //sudact.ru/regular/doc/E7NpCb- 5blaLe/ (data obrashcheniya 15.11.2024).
24. Reshenie Noginskogo gorodskogo suda Moskovskoj oblasti ot 25 sentyabrya 2019 g. po delu № 2-3509/2019 // SudAkt. Sudebnye i normativnye akty RF. URL: https: //sudact.ru/regular/doc/hUqkP- WSoDw5U/ (data obrashcheniya 15.11.2024).

Скачать