Силлогистический подход к применению праву: стадии и оценка их эффективности

В российской юридической науке традиционно преобладает силлогистический подход к применению правовых норм уже начиная с конца XIX в. Правоприменение (осуществление права), в соответствии с этим подходом, представляет собой процесс последовательного прохождения стадий, число которых определялась на усмотрение исследователя (впрочем, в основном, юристы ограничивались перечислением трех или четырех стадий).

Один из наиболее авторитетных дореволюционных правоведов Г.Ф. Шершеневич, оставаясь в рамках силлогистической схемы, считал, что для применения права необходимо не только наличие «качественного» законодательства, но и обладающего определенными «качествами» правоприменителя. Он подчеркивал значения не только образования, но и необходимого практического опыта и даже возможно «особого темперамента» (хотя на прямую он эту мысль не формулировал). Опытный юрист подобен врачу, а процесс установления меньшей посылки в простом силлогизме сродни установлению диагноза. Г.Ф. Шершеневич иронично подмечает, что юрист и врач «нередко вызывают недоумение и раздражение со стороны лиц, обращающихся к их помощи, когда они отказываются слушать многоречивый рассказ о болезни или ссоре потому, что с их точки зрения не имеют вовсе значения факты, которым больные или клиенты придают очень большое значение» [1, с.608-609]. Судья, устанавливающий меньшую посылку, имеет перед собой «сырые факты», из которых подлежит сепарировать, подлежащие исследованию и оценки, но при этом он не может к ним относится волюнтаристски. В процессе выбора большей посылки, то считается, что юридическая норма, которую следует применить в конкретном деле известна судье («презумпция знания закона») [1, с 609]. Следовательно установление большей посылки сводится к установлению точного текста и адекватного значения юридической нормы и не нуждается в дополнительном доказывании валидности [1, с. 607].

Профессор Е.В. Васьковской первоначально описывал применение как деятельность, включающую в себя процессы, связанные с исследованием правовых норм, которые сначала обнаружить правовых текстах, за тем определить их действительность (посредством первичной и вторичной критики), в последствии определить посредством толкования их точное содержание, а в конце подвергнуть догматической переработке [2]. Очевидно, что ученый отошел от описания применения права как логической операции, сведя всю процедуру осуществления права к поиску правовой нормы и определению ее смысла. В более поздней своей работе он пересмотрел свои взгляды и принял за основу силлогистическую методологию. Первой стадией он указал юридическую оценку конкретных случаев, подлежащих разрешению, хотя и считал, что это стадия не нуждается в специальном исследовании. Е.В. Васьковский был уверен, отделять существенные факты от несущественных представляет собой навык сугубо бытовой, приобрести который можно всего лишь получив юридическое образование, поскольку здесь имеет значение одно простое правило - отбросить все факты, не имеющие юридического значения. Судья и ученый-правовед должно обращать внимание на критику, толкование и логическое развитие правовых норм в процессе применения права [3]. Следует отметить, что Е.В. Васьковский, неукоснительно указывая в качестве последней стадии (процесса, операции) логическое (догматическое) развитие правовых норм, заложил традицию воспринимать правоприменение как творческую деятельность, сохранившуюся в советском и постсоветском правоведении.

Дореволюционные юристы достаточно много внимания уделяли критики правовых норм, регулярно выделяя ее в качестве самостоятельной стадии, несколько разрушая безупречную логику силлогистической модели. Сегодня современному юристу, имеющему доступ практически из любой точки земного шара к высокоскоростному интернету и привыкшему к оперативному размещению нормативно-правовых на сайтах органов государственной власти, может показаться критика нормы права представляется процедурой откровенно избыточной, а то и абсурдной. Но в отсутствии современных технологий задача выбора действительной нормы права требует не только времени, но и специальной подготовки и профессионального опыта. В процессе применения права, как писал Е.Н. Трубецкой, судья должен определить границу между правом и неправом. Именно в этом суть высшей и низшей критики, первая определяет юридическую силу нормы, задача второй уточнить ее содержание [4]. Критика как метод исследования текстов изначально появляется в исторической науке и юриспруденцией заимствуется «транзитом» через романистику, которая продемонстрировала его эффективность при изучении памятников римского права [5], хотя сегодня гиперкритицизм исторической науки XIX в. воспринимается с известной долей скептицизма, но в начале прошлого столетия воспринималась как передовая методология. Юристы все же критический метод несколько модифицировали и адаптировали к собственной деятельности. Н.М. Коркунов [6]. Важность установления подлинного текста нормы права посредством поиска необходимой официальной формы его фиксации, дополнялась определения его действенности и действительности.

Особое место в процессе применения норм российские правоведы определяли интерпретации. В.В. Хвостов, например, считал, что критика представляет собой лишь предварительную стадию, поскольку правоприменитель должен либо установить смысл известной нормы или же сконструировать новую, что соответствует осуществлению двух операций: толкованию и аналогии [7]. Только установив подлинное значение нормы, можно применить ее к конкретной жизненной ситуации, обеспечив тем самым эффективность правового регулирования. Интерпретация юридических правил оказывается в фокусе внимания дореволюционных исследователей, в то время как иные стадии правоприменения оказывались на периферии научного интереса.

Надо сказать, что силлогистический подход к правоприменению в рассматриваемый период не сводился одной логической операции – субсумпции. Например, Е.Н. Трубецкой в качестве самостоятельных стадий выделяет определение действия позитивной нормы, а также аналогию (являющееся самостоятельной логической операцией) [4, с. 138-157]

У В.Ф. Залеского присутствуют стадии, по мимо традиционно выделяемых критики и толкования, догматическая переработка норм (описываемая как систематизация права) и конкретизация правовых норм [8]. Еще более оригинальным выглядит соотнесение с применением права, его научной обработки. Н.М. Коркунов [6, с. 442].

В советский период силлогистический подход на время утратил свое тотальное влияния на умы отечественных правоведов. Концептуальный разрыв между законодательством «старого режима» и новой социальной реальностью, недоверие к юристам (как носителям буржуазных ценностей), отягощенные общим скептицизмом по отношению праву как регулятору общественных отношений («опиум для народа» более опасный, чем религия) привели к иному подходу к правоприменению. Акцент на «революционное правосознание» означал на практике доминирование абдукции, как логического метода. Ситуация на практике будет меняться лишь с начала 30-х годов в связи с провозглашением принципа «социалистической законности», теория правоприменения привлечет внимание теоретиков только уже в 1954 году, вызванная изменениями в законодательстве, отменявшими внесудебные процедуры рассмотрения уголовных дел. В ходе полемики юристы признали правоприменение самостоятельной формой реализации права, но не достигли консенсуса по вопросам стадий правоприменения. Советские юристы во многом повторяли стадии, которыми оперировали их дореволюционные коллеги. Оригинальность во многом выражалась в иных наименованиях стадий. П.Е. Недбайло выделил четыре стадии установление фактических и юридических оснований дела, установления действительности и пределов действенности правовых норм, их толкования и вынесения решения по рассматриваемому делу. [9, с. 254,281,325]. И.Я. Дюрягин ограничивал процесс применения правовых норм тремя стадиями, такими как, установление и исследование фактических обстоятельств, рассматриваемого дела, выбор и анализ, подлежащих применению правовых норм, и принятие решение с его последующим документальным оформлением [10, с. 51]. Некоторой оригинальностью отличается перечень стадий у Я.С. Михаляк: анализ фактических обстоятельств рассматриваемого случая, выбор правовой нормы, уяснение содержания выбранной нормы права (толкование), издание акта правоприменения, осуществление фактических действий по обеспечению реализации изданного акта, наконец, проверка и контроль за фактическим исполнением акта применения [11, с. 24].

В специальных исследованиях лишь В.В. Лазарев подчеркивал силлогистический подход можно свести к установлению фактических обстоятельств дела, установлению юридической основы дела и вынесению решению. [12, с. 123].

Специфика подобного подхода к применению права заключается в отсутствии рефлексии по поводу его эффективности. При условии «правильного» подбора юридического правила и его корректного толкования судья обеспечит эффективность как отдельной нормы, так и правопорядка в целом.