Санкционные ограничения как препятствие реализации принципа справедливости в делах о банкротстве

Вусловиях действия масштабных санкционных ограничений против Российской Федерации остро встаёт вопрос сохранения денежных средств внутри национальной юрисдикции и защиты прав добросовестных участников гражданского оборота. Сложившаяся экономическая и правовая обстановка существенно ограничивает возможности реализации принципа справедливости, закреплённого в Конституции РФ и процессуальном законодательстве.

Отсутствие эффективных механизмов трансграничного взаимодействия в рамках БРИКС и ШОС приводит к безнаказанному выводу активов иностранными контролирующими лицами и нарушению баланса прав и обязанностей субъектов права. Особенно остро проблема проявляется в делах о банкротстве юридических лиц, где российские кредиторы (включая государственные органы) лишены реальных инструментов привлечения иностранных бенефициаров к субсидиарной ответственности. Статья направлена на анализ указанных противоречий и разработку предложений по поэтапному реформированию, что имеет высокую практическую значимость для восстановления справедливости и пополнения бюджетных средств.

Первое на что следует обращать внимание, так это рассматривать санкционные ограничения, как временное явление, и принимать попытки их снятия для улучшения экономики и института права в России в дальнесрочной перспективе. Складывающаяся экономическая и правовая обстановка, ограничивает, как и возможности сохранения денежных средств внутри юрисдикции Российской Федерации, так и препятствует реализации прав добросовестных участников гражданского оборота, что безусловно подрывает фундаментальную основу права - справедливость.

Справедливость, то, к чему усиленно стремится российское законодательство. Например, в вводной части Конституции РФ упоминается «вера в справедливость», в ст. 75 Конституции РФ гарантируется справедливость в формировании пенсионного обеспечения граждан, иные гарантии справедливости отсутствуют.

В Указе Президента РФ № 809 Справедливость обозначена одним из ориентиров направлений для государственной политики России [12].

В свою очередь, процессуальное законодательство ввиду своей прикладной сущности больше ориентированно на конкретизацию справедливости как принципа, которым можно руководствоваться.

Так, Статья 9 «Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации» направлена на реализацию принципа справедливости при рассмотрении и разрешении судами административных дел. Аналогично, «Арбитражный процессуальный кодекс Российской Федерации» от 24.07.2002 N 95-ФЗ в п.2, ст. 2 гарантирует справедливое публичное судебное разбирательство в разумный срок независимым и беспристрастным судом.

Здесь есть возможность для дальнейших исследований, существует вопрос о независимом суде ввиду последних изменений Конституции п. е), е)3 ст. 83, согласно которым президент РФ наделен полномочиями как по представлению кандидатуры для назначения председателя Верховного Суда РФ, так и по прекращению полномочий председателя, что ставит судебную власть в зависимость от исполнительной.

Также справедливость упоминается применительно к определению размера взыскиваемых сумм (п. 2 ст. 98, п. 4 ст. 174, п. 10 ст. 248.2 АПК РФ).

«Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации» от 14.11.2002 N 138-ФЗ также возлагает на суд обязанность руководствоваться принципом справедливости применительно к определению размера денежных средств (п. 3 ст. 206 ГПК РФ).

«Федеральный закон от 26.10.2002 N 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» имманентен к принципу справедливости, в силу ст. 20.3 возлагающей на арбитражного управляющего обязанность действовать добросовестно и разумно в интересах должника, кредиторов и общества. Что по своей сути релевантно принципу целесообразности и объективной разумности из англо-американского права (аналог принципа справедливости континентального права) то есть доктрине «reasonableness» применяемой и международном праве. В частности, Международный Суд ООН в решении по делу «Китобойный промысел в Антарктике» (Австралия против Японии, 2014 [1]) признал действия, не соответствующие критериям разумности и целесообразности, незаконными. Аналогичный подход В Российской судебной практике применяется обозначен Верховным судом РФ и Конституционным судом РФ [6],[7].

Принцип целесообразности и разумности был выработан англо-американском праве как механизм совершенствования эффективности в применении права как закона, что ранее рассматривалось П. Штейном. [14] Принцип справедливости в континентальном праве восходит к идее баланса прав и обязанностей субъекта права, на что указывал Синайский В. И. [11].

Вопрос соотношения принципов справедливости и целесообразности в англо-американской и континентально-европейской правовых традициях подробно исследован В.В. Момотовым [2].

При этом, в случае введения в отношении субъекта права ограничений, связанных с процедурой банкротства, он не теряет своей гражданской правосубъектности. Данный правовой вывод - получил подтверждение в судебной практике, сформированной при непосредственном участии автора настоящей статьи в качестве представителя стороны по делу [4], [5].

Верховный суд РФ подчеркивает, что сохранение баланса прав и обязанностей субъекта права в рамках реализации принципа справедливости является одной из целей судопроизводства в силу ст. 2, 35 ГПК РФ, статьи 3, 45 КАС РФ, статьи 2, 41 АПК РФ [3].

Принцип справедливости также реализуется в судебной практике через правила venire contra factum proprium, выраженного в запрете на изменение своей процессуальной позиции в ходе судебного разбирательства, и qui iure suo utitur, neminem laedit, исключающий эксплуатацию права для причинения вреда другим лицам, в рамках применения процессуального эстоппеля, в силу 1 ст. 10 ГК РФ, п. 5 ст. 159 АПК РФ.

Возможность применения эстоппеля в арбитражном процессе была неоднократно подтверждена Высшим Арбитражным Судом РФ [9], [10].

Таким образом, в рамках действующего законодательства, принцип справедливости, применяемый судами, соответствует, как минимум, критериям объективной разумности, целесообразности, баланса прав и обязанностей, исключению злоупотреблению правом.

Однако, ввиду санкционных ограничений, последующего ухода Российской Федерации от глобализации права исходящей от стран ЕС. И попытки ориентирования внимания на страны Азии, которые имеют совершенно иное законодательство, отличное от Российского (Континентального с элементами англо-американского) возникают трудности в реализации принципа справедливости.

Данную проблему можно проследить на примере банкротства юридических лиц. Так, Федеральный Закон N 14-ФЗ (ред. от 08.08.2024) «Об обществах с ограниченной ответственностью» не содержит никаких запретов на участие в уставном капитале и осуществление руководства гражданами иностранного государства.

Отсутствие в Федеральном законе от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» каких-либо ограничений на участие иностранных граждан в составе учредителей и органов управления юридического лица само по себе соответствует стандартам свободы предпринимательства и, закреплённому в международных соглашениях и в ст. 62 Конституции РФ.

Однако в условиях санкционного давления и отсутствия работающих механизмов трансграничного правового сотрудничества данная открытость корпоративного регулирования создаёт значительные риски для кредиторов.

Несмотря на рост международных организаций, в которых участвует Россия — таких как ШОС, БРИКС, ЕАЭС, — ни одна из перечисленных структур не создала механизмов, которые обеспечивали бы реальную защиту частноправовых имущественных и материальных интересов, связанных с привлечением к субсидиарной ответственностью контролирующих должника лиц (далее КДЛ) для восстановления нарушенных прав кредиторов.

В отличие от Европейского союза, где действует Единый внутренний рынок, Европейский судебный и правовой подход, выраженный, например Так, согласно абз. 24, указанного регламента, если основное производство по делу о несостоятельности в отношении юридического лица или компании было открыто в государстве-члене, отличном от государства его зарегистрированного офиса, должно быть возможным открытие вторичного производства по делу о несостоятельности в государстве-члене зарегистрированного офиса, при условии, что должник осуществляет экономическую деятельность с использованием человеческих ресурсов и активов в этом государстве, в соответствии с судебной практикой Суда Европейского Союза.

Кроме того, судебные Решения стран участников признаются другими странами участниками автоматически и являются обязательными для исполнения, что обеспечивает невозможность бесконтрольного вывода денежных средств через иностранных КДЛ.

Таким образом, в странах Европейского Союза реализуется механизм справедливости, нацеленный на защиту прав и интересов кредиторов независимо от местонахождения бенефициаров в рамках стран участников.

Объединения ШОС и БРИКС не обладают надгосударственными судебными механизмами как ЕС, отсутствует единая правовая система. Они являются, прежде всего, политическими переговорными, а не правовыми союзами.

Ни одно государство — участник БРИКС или ШОС не признаёт автоматически судебные акты России, не исполняет решения арбитражных судов Российской Федерации о привлечении КДЛ к субсидиарной ответственности.

Таким образом, любой гражданин из стран участников данных организаций имеет полное право на открытие компании, на осуществление руководства юридического лица и на извлечение выгоды. То есть он наделен правами наравне с гражданами Российской Федерации и может быть фактическим КДЛ. Однако, в силу сложившихся в настоящее время правовых норм, не привлекается к субсидиарной ответственности по неисполненным обязательствам им же контролируемого юридического лица. Следовательно, такой правовой субъект получает права и не имеет обязанностей, что фундаментально нарушает принцип справедливости, формируемый судебной практикой в России.

Российские нормы о субсидиарной ответственности (ст. 61.11–61.13 Закона о банкротстве) не могут быть реализованы за пределами РФ, если КДЛ находится в иностранной юрисдикции, а активы выведены из России.

А российский кредитор, которым может являться и государственный орган ФНС России, полностью лишён международных инструментов защиты, если КДЛ — гражданин иностранного государства, а его активы и данные находятся вне РФ.

Для решения данной проблемы на первоначальном этапе необходимо добиться автоматического признания решений арбитражных судов РФ среди стран участников международных организаций с участием России.

Вторым этапом необходимо создание аналога Regulation (EU) 2015/848 on insolvency proceedings, для открытия вторичного производства по делу о несостоятельности (банкротстве).

Третий этап – создание надгосударственной судебной системы, состоящей из стран участников международной организации. Что позволит реально и в полном объеме защитить законные права и интересы частных лиц. При этом необходимо понимать, что, например, МКАС (Международный коммерческий арбитражный суд), не располагает механизмами по гарантированной защите прав кредиторов, так как его решения подлежат признанию исключительно в порядке Нью-Йоркской конвенции 1958 г., что предполагает: отсутствие автоматического признания, многочисленные основания для отказа в приведении в исполнение, зависимость от судебной системы иностранного государства, невозможность воздействия на корпоративные структуры и бенефициаров, то есть исключена возможность привлечения КДЛ к субсидиарной ответственности.

Следовательно, данные этапы должны соответствовать европейским стандартам для возможности их дальнейшей интеграции на широкий международный уровень.

Таким образом в настоящее время остро стоит необходимость как можно скорейшего освобождение от санкционных запретов с целью развития международного реформирования правовых норм в рамках глобального действия ФЗ о Банкротстве для защиты не только частных интересов кредиторов, но и кредиторов-госорганов РФ в целом, что позволит пополнению бюджетных средств, исключения вывода материальных и финансовых ресурсов за пределы РФ.