Роль органов прокуратуры в противодействии насилия в образовательных организациях

За последние годы проблема насилия в школах России приобрела особую остроту в связи с резонансными инцидентами, ростом проявлений агрессии и распространением кибербуллинга среди обучающихся.

Генеральная прокуратура РФ констатирует случаи замалчивания фактов травли и преступлений в отношении детей со стороны педагогов и администрации образовательных организаций, что ведёт к запоздалому реагированию и усугублению последствий. В этих условиях прокурорский надзор за исполнением законов о несовершеннолетних и обеспечением безопасной образовательной среды приобретает характер самостоятельного и приоритетного направления деятельности органов прокуратуры [1].

Правовую базу деятельности органов прокуратуры в рассматриваемой сфере составляют Конституция РФ, Федеральный закон «О прокуратуре Российской Федерации», Закон «Об основных гарантиях прав ребёнка в Российской Федерации» и законодательство об образовании. Приказ Генерального прокурора РФ от 13 декабря 2021 года «Об организации прокурорского надзора за исполнением законодательства о несовершеннолетних, соблюдением их прав и законных интересов» № 744 [9] возлагает на прокуроров обязанность обеспечивать реальное исполнение норм, направленных на защиту детей от всех форм физического и психического насилия, в том числе в образовательных организациях на постоянной и действенной основе, проводя периодические проверки, поскольку несовершеннолетние не всегда могут самостоятельно обратиться за защитой своих прав и законных интересов в силу своего статуса.

Важное значение имеют недавние изменения, внесенные в Закон об образовании, направленные на защиту педагогов и обучающихся от насилия и оскорблений, а также разработки Минпросвещения России и Госдумы РФ по специальным антибуллинговым механизмам внутри школ [2].

Прокуратура РФ осуществляет надзор за соблюдением образовательными организациями требований законодательства об обеспечении безопасных условий обучения, защите достоинства личности и недопустимости насилия. В рамках проверок анализируются локальные акты школ, работа психологической службы, наличие служб медиации, а также механизм реагирования на обращения детей, родителей и педагогов о фактах травли, угроз и жестокого обращения [3]. Публикуемая Генеральной прокуратурой РФ статистика, а также информационные обзоры свидетельствуют о выявлении случаев сокрытия администрацией школ преступлений и правонарушений в отношении обучающихся, что требует усиления мер прокурорского реагирования и персонализации ответственности должностных лиц [10].

Так, типичными нарушениями, выявляемыми органами прокуратуры в данной сфере являются:

1) отсутствие или формальное проведение инструктажей по безопасности, отсутствие систематической работы по профилактике правонарушений и насилия среди обучающихся; 2) несоответствие локальных актов школы требованиям законодательства об охране жизни и здоровья детей (нет порядка реагирования на факты насилия, не урегулированы действия педагога при выявлении буллинга, кибербуллинга, жестокого обращения); 3) несвоевременная регистрация и рассмотрение обращений обучающихся и родителей о фактах травли, угроз, вымогательства, а также сокрытие информации об инцидентах, представляющих общественную опасность; 4) несвоевременное уведомление либо несвоевременное уведомление органов внутренних дел, комиссии по делам несовершеннолетних и органа опеки при наличии сведений о преступлениях или иных правонарушениях в отношении ребёнка; 5) отсутствие в образовательной организации утверждённых программ профилактики правонарушений, буллинга и кибербуллинга либо их сугубо декларативный характер без конкретных мероприятий, сроков и ответственных лиц; Так, обзор судебной практики по буллингу обобщает несколько дел, где ответственность несут как родители агрессоров, так и школы, указывая на возможные составы: оскорбление и клевета (ст. 5.61 КоАП РФ, ст. 128.1 УК РФ), хулиганство (ст. 213 УК РФ), нарушение неприкосновенности частной жизни и угрозы (ст. 137 и 119 УК РФ), а также гражданская ответственность за моральный вред [11]. Судами дается комментарий, что «буллинг» следует признавать как совокупность противоправных действий (словесная травля, изоляция, издевательства в сети) и привязывать к нему как деликтную, так и административную или уголовную ответственность в зависимости от характера противоправного деяния [4].

6) необеспечение функционирования служб школьной медиации, неорганизованная работа психолога, формальный характер педагогических советов и комиссий по урегулированию споров между участниками образовательных отношений; 7) использование педагогами уничижительных высказываний, публичного «выведения» ребёнка на посмешище, практики «наказаний» в унизительной форме, что противоречит законодательству о защите чести и достоинства несовершеннолетних; 8) применение дисциплинарных взысканий без соблюдения установленной процедуры:

отсутствие письменного объяснения ребёнка, несоблюдение сроков, игнорирование мнения родителей (законных представителей), подмена дисциплинарных мер практикой фактического отчисления или принуждения к переводу; 9) отсутствие системной работы по профилактике кибербуллинга, неурегулированный порядок реагирования на распространение в сети оскорбляющих, порочащих или угрожающих материалов в отношении обучающихся и педагогов; 10) нарушение требований к защите персональных данных детей (свободное размещение в открытом доступе списков классов, телефонов, иной идентифицирующей информации без надлежащего согласия, что повышает риск виктимизации); 11) неисполнение или ненадлежащее исполнение обязанностей по направлению информации в органы системы профилактики, формальное участие администрации школы в заседаниях комиссий по делам несовершеннолетних; 12) искажение отчётности о состоянии правонарушений и конфликтных ситуаций в школе (занижение количества инцидентов, отсутствие реальной аналитики по причинам и условиям, способствующим насилию) [12].

Однако, существует ряд проблем, оказывающих влияние на эффективность деятельности органов прокуратуры по противодействию насилия в образовательных учреждениях, среди которых:

1) фрагментарность межведомственного взаимодействия, поскольку на сегодняшний день отсутствует единый механизм учёта фактов насилия и буллинга в школах и обмена информацией между образовательными организациями, органами внутренних дел, комиссиями по делам несовершеннолетних, что снижает оперативность прокурорского реагирования; 2) неопределённость правовой категории «насилие в образовательной среде» и буллинга, поскольку в законодательстве об образовании и о защите прав ребёнка пока не содержит детально разработанной дефиниции буллинга и кибербуллинга, что затрудняет квалификацию и раннее вмешательство правоохранительных органов; К примеру, в 2025 году активно обсуждались законопроекты о введении специальной статьи КоАП РФ с крупными штрафами (до 500 000 руб. для организаций) за систематический буллинг, включая кибербуллинг. Так, разъяснения прокуратур субъектов РФ подчёркивают, что в действующем законодательстве пока нет отдельного состава «буллинг», но на основании норм ГК РФ, КоАП РФ и УК РФ возможно привлечение виновных, в том числе взыскивая компенсацию морального вреда при доказанности систематической травли [13].

3) недостаточная профилактическая направленность деятельности, так как практика прокурорского надзора всё ещё во многом ориентирована на выявление нарушений «post factum», тогда как задачи раннего предупреждения конфликтов и агрессии требуют более тесного участия прокуратуры в разработке и оценке профилактических программ школ [5]; С учётом выявленных проблем представляются целесообразными следующие меры:

1) нормативное уточнение понятий и процедур, путем закрепления в федеральном законодательстве легальной дефиниции насилия в образовательной среде, буллинга и кибербуллинга, а также базовых требований к школьным механизмам их профилактики и учёта.

2) создание единой цифровой системы мониторинга, формируя межведомственные информационные платформы (реестра) регистрации случаев травли и насилия в школах с доступом для прокуратуры, Минпросвещения России, МВД России и комиссий по делам несовершеннолетних, что позволит переходить к аналитическому и риск-ориентированному надзору.

3) усиление научно-методической и междисциплинарной составляющей, посредством включения в проверки специалистов в области детской и школьной психологии, кибербезопасности, социальных педагогов, а также использование разработанных программ противодействия буллингу в качестве критериев оценки профилактической работы школ. 4) развитие просветительской деятельности прокуратуры: организация совместных семинаров, классных часов и родительских 5 собраний с участием прокуроров по вопросам ответственности за насилие, буллинг и распространение вредной информации, что повышает правовую культуру всех участников образовательных отношений.

5) создание постоянных координационных советов при прокуратуре субъектов РФ по вопросам безопасности в школах с участием представителей органов образования, внутренних дел, здравоохранения и общественных организаций [6].

Предлагаемая модель усиления прокурорского участия в профилактике насилия в школах ориентирована на переход от реактивного к превентивному и аналитическому типу надзора.

Интеграция цифрового мониторинга, уточнение правовых категорий и междисциплинарный подход позволяют более полно реализовать конституционную функцию прокуратуры по защите прав несовершеннолетних и снизить латентность школьного насилиях [7]. Обсуждение этих результатов свидетельствует о необходимости дальнейших научных исследований в области оценки эффективности прокурорских мер реагирования и разработки единых критериев безопасности образовательной среды на федеральном уровне.

Таким образом, деятельность органов прокуратуры по предотвращению насилия в школах находится на этапе трансформации от преимущественно карательной модели реагирования к комплексной системе профилактики, включающей правовой, организационный и просветительский компоненты [8]. Решение выявленных проблем требует, как совершенствования правового регулирования и цифровой инфраструктуры, так и повышения уровня межведомственной координации и правовой культуры участников образовательных отношений.