Роль династических браков в формировании Шведско-гольштейнского союза в XVII веке

Начиная с 1544 года, то есть с момента возникновения полувассального герцогства Шлезвиг - Гольштейн - Готторп его монархи пытались обрести полные суверенные права на свои владения. Вполне логично, что династические браки между членами этой династии с представителями королевских домов Дании и Швеции стали поиском баланса сил в обретении долгожданного суверенитета. Однако подобный подход часто приводил к возникновению конфликта интересов между этими двумя королевствами, являвшимися историческими соперниками в борьбе за господство в Северной Европе.

С 30-х годов XVII века герцоги сделали ставку на все более набирающую мощь Швецию, что вылилось в формирование военно-политического союза, просуществовавшего вплоть до 1721 года [1;4;5;6;7;9;10;12;14;22;23].

Цель нашей статьи - показать как влияли династические браки между представителями дома Гольштейн-Готторпов и Васа (Васа-Пфальц- Цвейбрюккен-Клёбург) на развитие взаимоотношений двух стран и формирование их военно-политического союза в XVII веке. Задача - на основе анализа документов земельного архива Шлезвиг- Гольштейна, опубликованных документов Государственного архива Швеции, научных монографий и статей воссоздать наиболее полную картину формирование гольштейнско-шведского военно- политического союза в XVII веке. «Еще в 1386 г. голштинские графы объединили Шлезвиг и Гольштейн в фактически единое государство, но к 1460 г. голштинская династия пресеклась, и тогда Кристиан I Ольденбург, действуя в рамках традиционной феодальной политики расширения владений, добился своего избрания на шлезвиг-голштинский трон при условии сохранения личного характера унии Дании со Шлезвиг-Гольштейном. Оба владения (Гольштейн был объявлен герцогством в 1472 г.) должны были управляться как единое целое. При этом положение осложнялось тем, что юридически Шлезвиг стал ленным владением королей Дании, а Гольштейн продолжал оставаться лёном германских императоров. Присоединение Шлезвиг-Гольштейна к Дании на правах личной унии, с их запутанным внутренним положением, более чем на четыре столетия чрезвычайно осложнило историю Дании. Владение Шлезвигом и Гольштейном оказалось для Дании тяжелым бременем. Ведь на деле они отнюдь не представляли собой единых государственных образований. Политическая карта герцогств XV-XVII вв. - это буквально лоскутное одеяло, составленное из территорий с разным политическим статусом. Здесь было практически пять форм владений - собственно датские анклавы в Шлезвиге, входившие непосредственно в состав датского королевства; так называемая «королевская часть» герцогств - владения датского короля как герцога Шлезвигcкого и герцога Голштинского на правах личной унии с датской короной; личные владения практически самостоятельных готторпских. или гольштейн-готторпских, герцогов (одной из родственных ветвей династии Ольденбургов, с родовой резиденцией в замке Готторп около города Шлезвиг и со столицейгородом Киль в Гольштейне) на территории Шлезвига и Гольштейна, так называемая «готторпская часть»; находившиеся в совместном управлении датских королей и гольштейн-готторпских герцогов владения крупных феодалов на территории Шлезвига и Гольштейна, которые приносили присягу и королю, и герцогу; и, наконец, владения средней ветви династии - Августенбургов, основателем которой был в XVII в. один из потомков короля Кристиана III, герцог Эрнст Гюнтер, и названной по имени родового замка Августенбург на острове Альс. Вплоть до 1920 г., когда после первой мировой войны окончательно была установлена государственная граница между Данией и Германией, весь этот сложный комплекс проблем, и династических, и территориальных, и национальных, который именуется «шлезвиг-голштинским вопросом», все время осложнял внешнюю и внутреннюю политику государства, находившегося под властью датских Ольденбургов…» [12.P.27-29.].

Безусловно, неурегулированность юридических и земельных вопросов, породила главную проблему- неопределенность правового статуса Гольштейн-Готторпской династии, а вместе с этим и неотвратимое желание герцогов добиться полного суверенитета от датской короны[1.C.71-78.].

При этом не стоит забывать о том, что прецедент был создан датским королем Кристианом III (1536-1559). Именно он решил выделить своим сводным братьям по отцу принцам Хансу и Адольфу в самостоятельное управление часть Шлезвиг-Гольщтейна.

Произошло это событие в 1544 году. При этом учитывалась не целостность выделяемой в наследство территории, а уровень собираемых на ней доходов. В правовом отношении датский король настаивал на выполнении т.н. «унионов»- статутов, чрезвычайно ограничивавших самостоятельность новоявленных монархов[1.C.71-78.].

Подобный статус абсолютно не устраивал герцога Адольфа I (1544-1586 гг.) Гольштейн-Готторпского, заложившего принципы внешней политики своего маленького государства, которыми впоследствии и руководствовались его потомки. В целом их можно сформулировать так:

1) Поиск сильного покровителя и союзника; 2) Заключение выгодных династических браков; 3) Лавирование между крупными скандинавскими державами- Данией и Швецией; 4) Экономическое развитие страны; 5) Создание сильной регулярной армии; 6) Получение статуса полного суверенитета; 7) Объединение Шлезвиг-Гольштейна в единое государство, под властью Гольштейн-Готторпской династии[2;15.].

Исходя из выше изложенного, герцог Шлезвиг-Гольштейн-Готторпа стал искать сильного покровителя, который смог- бы сдерживать сильные амбиции датских монархов и оказывать герцогству военную помощь, в случае агрессии со стороны Дании.

Первый, робкий шаг к сближению со Швецией был предпринят в 1592 году когда принцесса Кристина Гольштейн-Готторпская, четвертый ребёнок в семье герцога Адольфа и его супруги Кристины Гессенской вышла замуж за короля Швеции Карла IX (1604-1611)[3. C.45] «Правление Карла IX историки сравнивают с правлением Густава Васы: как и отец, Карл обладал вспыльчивым нравом и был строгим и рачительным хозяином страны. Он никогда не разлучался со своей записной книжкой, в которую вносил все свои наблюдения и шаги, и не было дня, в который бы он не внёс туда своей записи. Он довольно грубо, невзирая на их происхождение, обращался со своими подданными и последовательно проводил свою линию на укрепление государства, своей власти и экономики Швеции. Он провёл судебную и налоговую реформу, навёл порядок в финансах и создал новый Госсовет, который был призван советовать, но не управлять страной. Его канцлер Нильс Чеснекоферус, первый ботаник Швеции, на практике стал личным секретарём короля. Каждый член Госсовета получил конкретные функции и сферу деятельности – камеру (налоги, финансы, армия, флот). В военном деле король Карл ввёл некоторые новшества:

если раньше шведская армия состояла в основном из дворян и иностранных наёмников, то теперь была предпринята попытка создания постоянной армии. Каждая провинция должна была выставить определённое количество кнехтов и кавалеристов, за содержание которых отвечали местные помещики и шведская казна. Офицерский состав армии, наряду с четырьмя другими сословиями Швеции, получил своё представительство в риксдаге. Эта армия должна будет выигрывать сражения в походах, в которые её поведёт Густав II Адольф.

Карл IX проводил экспансионистскую внешнюю политику, поэтому его правление ознаменовалось непрерывными и истощавшими казну войнами. Полагая, что лучшим видом защиты является наступление, он в 1600 году неожиданно, без всякого объявления вторгся в Лифляндию. Й. Пауль утверждает, что им отнюдь не руководило стремление завоевать всю провинцию, а лишь желание занять некоторую её часть, которая при мирных переговорах с поляками могла бы послужить своеобразной гарантией для удержания в своих руках Эстонии. Не будем спорить с давно умершим немецким историком, заметим только, что такие «незрелые» мысли были не типичны для Карла IX. Шведы старались накладывать свою тяжёлую руку на «плохо лежавшие» территории прочно и надолго. А отношения с Данией день ото дня только ухудшались. Главная собака <+ была, конечно, зарыта в оспаривании Стокгольмом стремления Дании установить монопольное право на торговлю в бассейне Балтийского моря. После Штеттинского мира также остались спорными вопросы употребления государственной символики (три короны), торговли с Нарвой, разграничения влияния в Лифляндии, использования торговли с Архангельском и проведения границы в Лапландии. Последний аспект особенно обострился к концу XVI столетия, когда Карл IX явочным порядком стал собирать дань с лапландцев, которые находились под норвежско-датской юрисдикцией, а потом и вообще присвоил себе титул короля лопарей Нурдландии. Традиционные пограничные встречи соперников существенного улучшения в отношения не вносили, и Дания не один раз взвешивала возможность объявления Швеции войны»[3. C.33-36].

Кристина Голштинская – была по-своему незаурядной личностью. Высокая, стройная и, как утверждает шведский историк А.Крунхольм, довольно красивая и в зрелом возрасте женщина, королева Кристина вела активный образ жизни и во многих делах была достойным дополнением своему деятельному супругу. А.Хенриксон пишет, что Кристина Голштинская во всех отношениях идеально подходила Карлу IX, и что их супружеская жизнь была довольно гармоничной. Королева, обладая практическим складом ума, решительным характером и притязательной непоколебимостью, твёрдой рукой вела стокгольмский двор, управляла личными имениями мужа и сына, неусыпно стояла на страже королевских привилегий и проявляла живой интерес к политике. Королева, которая, по словам А.Фрюкселля, «никогда не могла устоять перед искушениями корыстолюбия», давала собственные средства на развитие медеплавильной компании, с прибылью вела незаконную зарубежную торговлю и под высокие проценты одалживала сыну и казне деньги.

Совершенно очевидно, что королева была неравнодушна к презренному металлу: так, например, при разделе после смерти племянника короля, герцога Юхана, имущества она, по словам Крунхольма, «постаралась наскрести всего как можно больше».

Королева следила за политическими событиями как внутри страны, так и за её пределами и часто консультировалась по этому поводу с Акселем Оксеншерной. Когда её сын Густав вёл войну в Польше или Германии, она просила, чтобы её постоянно держали в курсе его сражений и передвижений. Во время Кальмарской войны с датчанами, когда короля Густава не было дома, Госсовет советовался с ней по «общественным вопросам», причём для этого ей нужно было бросить в Нючёпинге больного принца Карла Филиппа и ехать в столицу. Материнская любовь должна была отступить перед настоятельной государственной необходимостью. При этом она благоразумно не использовала своё влияние и авторитет при назначении чиновников на государственные посты и предоставляла эту обязанность мужу или сыну. Она не считала необходимым доводить своих подданных до крайности и постоянно напоминала об этом Карлу IX, хотя многие из шведов, пострадавших от распри двух отпрысков ветви Васа, вспоминали её недобрыми словами.

Как все люди того времени, королева Кристина была глубоко религиозна и своих детей воспитывала в духе почитания Бога. К родным и близким относилась ровно и снисходительно и любила принимать их у себя в замке Грипсхольм или в Нючёпинге. Королева Кристина призывала всех терпеливо нести тяготы жизни и мужественно перенесла смерть своего супруга и младшего сына Карла Филиппа. Посещали её и минуты гнева и раздражения – особенно в старости, и тогда она могла быть грубой и строгой. Королева любила устраивать судьбу своих придворных и с большим увлечением участвовала в свадебных торжествах. «Это был сильный и во многих отношениях благородный характер», - пишет Крунхольм, - «при всей её строгости и резкости не было недостатка и в сердечности. Такие черты, как мелочность, скупость и пристрастность, вполне извинимы – как и некоторое искривление её хороших наклонностей и свойств»[3.C.45-47]. Судя по сохранившейся переписке, даже став королевой Швеции, Кристина живо интересовалась судьбой своей Родины- Гольштейн - Готторпа. Она поддерживала тесные отношения со своим младшим братом герцогом Иоганном Адольфом, а затем и с племянником- герцогом Фридрихом III[19.].

Фридрих III (1616-1659) в начале своего длительного правления пытался придерживаться политики нейтралитета, то заискивая перед матерью - принцессой Августой Датской, то пытаясь найти поддержку у двоюродного брата короля Швеции Густава II Адольфа (1611-1632).

Анализ документов земельного архива Шлезвиг-Гольштейна [18.] показывает нам всю противоречивость взаимоотношений датских монархов и герцогов Гольштейн-Готторпа.

До Тридцатилетней войны (1618-1648 гг.)

шансы герцогов на обретение полного суверенитета были невелики, но король Кристиан IV(1588- 1648 гг.), в обход ландтага Шлезвига и Гольштейна принял решение объявить войну императору Фердинанду II(1619-1637 гг.). Это привело к разгрому датских войск и оккупации Шлезвиг-Гольштейна. Именно тогда герцог Фридрих III (1615-1659 гг.) начал искать покровительства у Швеции- против- ника Дании[2;4;6;8;22;23.]. В 1654 году состоялся брак короля Швеции Карла X Густава (1654-1660) и принцессы Гедвиги Элеоноры Гольштейн-Готторпской.

«Прислушавшись к советам своей отрекшийся от трона кузины, Карл Густав решил жениться на представительнице многочисленного и влиятельного в Северной Германии рода Гольштейн-Готторпов. Выбор невесты был чисто политическим шагом. Ни о какой любви не могло быть и речи. Герцоги Гольштейн-Готторпские были противниками Дании и этот брак должен был объединить её двух злейших врагов. У герцога Гольштейн-Готторпского Фридриха III и его жены Марии Елизаветы Саксонской было 16 детей - 8 сыновей и 8 дочерей. О четвертой из них и пойдёт речь. К моменту сватовства принцессе Гедвиге Элеоноре было восемнадцать лет. Для принцессы того времени возраст практически критический. Ведь в то время принцесс отдавали замуж с четырнадцати лет. Принцесса- перестарок. Впрочем она была хороша собой. Среднего роста, с точеной талией и выразительным взглядом карих глаз на приятном мягком овале лица. Все это обрамляли густые подвивающиеся русые волосы. Принцесса отличалась тонким вкусом, интересовалась искусством, в особенности живописью и архитектурой. При этом обладала жестким характером.

Карл Густав обрел в её лице надежного соратника и помощника. Свадьба состоялась 24 октября 1654 года. Спустя год 24 ноября 1655 года королева родила сына- будущего короля Карла XI. Тем самым вопрос престолонаследия был решен. До самой своей смерти королева оставалась заметной фигурой в шведской политике и обществе. Впоследствии Гедвига Элеонора выступала опекуном своего сына и внука, короля Карла XII. Под её руководством был возведён дворец Дроттнингхольм, резиденция королей Швеции. Политике она уделяла меньше внимания и не играла решающей роли в регентстве. Тем не менее, она обладала коммуникабельностью и сильной волей. В периоды долгого отсутствия супруга, вызванного войной, она принимала на себя церемониальные обязанности»[3.C.336-337].

Этот союз стал определяющим во взаимоотношениях старшей и младшей ветвей Ольденбургского дома. Теперь для королей Дании герцоги были прямыми врагами. Впрочем, союз с Швецией на начальном этапе принес герцогам Гольштейн-Готторпа некоторые дивиденды. Так, по итогам датско-шведской войны (1658-1660 гг.) герцоги получили право суверенитета на принадлежащие им владения в Шлезвиге [14;15;16].

Однако до полного суверенитета герцогств было ещё далеко. Шлезвиг-Гольштейн по-прежнему управлялся совместной королевско-герцогской администрацией (Kommunion), и это ограничение самостоятельности Гольштейн - Готторпов ликвидировано не было. Но нелёгким оказалось и положение Дании. Отныне у неё в подбрюшье находился политически чуждый анклав, который делал величие и мощь королевства ущербными и неполноценными. Отныне те же шведы могли когда угодно ввести свои войска в основную часть державы – на юг Ютландского полуострова – без согласия королей. В то же время флот, базировавшийся в Стокгольме, постоянно угрожал безопасности датских островов, что представляло собой уникальную в истории Дании, постоянную угрозу. Именно она заставляла Кристиана V постоянно стремиться изменить это положение силой, что показали события Сконской войны (1675-1679 гг.) [13.].

Увы, первоначальные успехи датчан в этой войне были сведены на нет, а настоятельное желание датского монарха полностью подчинить себе герцогства привели к тому, что император Леопольд I созвал в Альтоне посреднический конгресс. Только вмешательство соседей Гольщтейн-Готторпа - Брауншвейг-Люнебурга, Брауншвейг-Вольфенбюттеля, Мекленбург-Шверина, Гамбурга, Швеции, императора «Священной Римской империи германской нации», а также «великих морских держав»- Англии и Нидерландов, вынудили короля Кристиана V пойти на заключение Альтонского соглашения (20 июня 1689 года) с Кристианом-Альбрехтом Гольштейн-Готторпским. Альтонский договор восстанавливал суверенитет герцога в его владениях, но он был вынужден подтвердить унионы — то есть, ряд законов, подписанных датскими королями и герцогами в XV—XVII вв., которые лимитировали количество солдат и мощь крепостей в каждом герцог ском анклаве[18.].

Договаривающие стороны гарантировали решение спорных вопросов в суде. Кроме того, договор подтверждал взаим ный запрет поддержки врагов: короли и герцоги должны были даже помогать друг другу в случае нападения на одну из сторон. Кроме того, герцог не мог нанимать за рубежом войска, самостоятельно заключать военные союзы и усиливать пограничные с Данией укрепления [18.].

Гарантами договора выступили Англия, Нидерланды, Швеция, герцогства Брауншвейн-Люнебург и Брауншвейг-Вольфенбюттель.

Довольно значительную роль в урегулировании этого конфликта сыграли шведские дипломаты за спиной которых стояла фигура вдовствующей королевы Хедвиги - Элеоноры, всесторонне под- <+ державшей притязания своего младшего братагерцога Кристиана-Альбрехта. По просьбе герцога на территории Шлезвиг-Гольштейн-Готторпа был расквартирован шведский военный контингент, являвшийся гарантом в обеспечении мира [4.C.96;19.P.16].

«Голштинский вопрос» оставался одним из главных направлений во внешней политике Швеции в XVII веке, а династические браки между Готторпами и Васа-Пфальц-Цвейбрюккен-Колебург являлись гарантами прочности этого союза.

«В 1694 г. умер герцог Кристиан-Альбрехт Гольштейн-Готторпский, политик, всегда стремившийся, несмотря на оппозицию в отношении Дании, к компромиссам между своим датским сувереном и шведским покровителем, бо лее всего опасавшийся попадать между двух огней, понимавший, что маленькое герцогство в любом случае — лишь пешка в датско-шведской игре. Его преемник, Фре дерик IV, был настроен более решительно: едва взойдя на престол, он заменил всех министров покойного отца своими ставленниками. Вскоре в результате ряда провокаций возникло новое датско-готторпское столкновение, в которое вмешалась и Швеция. Если сложность датско-шведских разногласий и ранее лимитировала проведение конструктивной совместной политики, то теперь из-за них союз этот распался» [6.С.50].

Перемена курса «лавирования» между более сильными соседями, проводившаяся покойным герцогом, была абсолютно неприемлема для Фридриха IV, который мечтал не только получить полную самостоятельность от Дании, но и расширить свои владения за счет присоединения «королевской» части Шлезвига и Гольштейна. Неуемный аппетит герцога, при отсутствии в его распоряжении реальных сил и средств, и послужил прелюдией к вступлению Дании в Северную войну.

Дело в том, что шведский король не мог, открыто применить по литику силы, из-за сложившихся международных отношений. То, что он угрожал Дании не с востока, а с юга (через Шлезвиг-Гольштейн), действенности на жима не уменьшало, но снимало с него всю ответствен ность за попытки нарушения баланса, устраивавшего ве ликие державы. Активизация агрессивной внешней политики Гольштейн-Готторпа играла на руку Швеции, и привело к еще более тесному сближению двух стран.

«Такое сближение предоставляло неоспоримые выгоды обоим агрессорам: карликовому герцогству — всю мощь шведской армии, а Швеции — возможность эту мощь при менить в любых масштабах, оказывая помощь герцогу, но, не объявляя войны Дании. Так, отпадала опасность санк ций великих держав; возможные попытки разобраться в запутанной юрисдикции территорий герцогов и королей Дании были неизбежно обречены на провал, это хорошо понимали оба врага Дании» [6.С.57].

Безусловно, здесь сыграли большую роль личностные отношения между Карлом XII и Фридрихом IV. Герцог прибыл в Стокгольм и попросил руки любимой сестры короля Хедвиги-Софии.

Карл XII не отказал ему в руке принцессы. Новоявленные родственники прониклись друг к другу большой симпатией. Герцог стал правой рукой короля во всех его развлечениях. Когда он пожаловался на притеснения датчан, Карл XII со свойственной ему манерой ответил: «Коль скоро ваше королевское высочество отдается под мое высокое покровительство, то я клянусь сделать все для защиты интересов его герцогства» [5.C.27-28]. Слова короля никогда не расходились с делом. В 1698 г. Фридрих IV был назначен командующим шведскими войсками в Северной Германии. «Если установление родствен ных связей должно было продемонстрировать активизацию шведско-готторпских связей, то пере дачей шведских войск под командование герцога было сделано прямое предупреждение Дании: в случае военного конфликта с готторпскими сепаратистами на нее об рушится вся мощь шведской военной машины» [6.C.59].

На протяжении XVI - XVII веков династия Гольштейн-Готторпов и королевский дом Швеции трижды вступали в династические браки. В первую очередь эти браки носили политический характер и являлись одним из главных инструментов давления на общего врага- Данию. Швеция, ставшая к 30-м годам XVII века самой мощной в военном отношении из скандинавских стран, посредством этих браков получала возможность поставить датчан между «двух огней», нанося удары как с юга Скандинавского, так и севера Ютландского полуостровов. Кроме того, Швеция кардинально усиливала свое влияние на севере Германии, особенно среди государств Нижнесаксонского имперского округа, нивелируя на этой территории влияние Дании.

Вместе с тем, внешняя политика Швеции в значительной степени попала в зависимость от интересов герцогов Гольштейн-Готторпа, чему ярким примером является Альтонский конгресс 1684-1689 гг. и заключенный по его результатам Альтонский договор, который явился плодом тяжелого компромисса между королями Дании и герцогами Гольштейн-Готторпа, достигнутого путем долгих, изматывающих переговоров всех заинтересованных в этом сторон. Увы но формулировки пунктов 3 и 5 этого договора были столь расплывчаты и двусмысленны, а объявленный в нем суверенитет герцога и содержание унионов были в таком противоречии, что датско-готторпские столкновения стали неизбежны, так как герцог в осуществлении своих прав как суверенного правителя не мог не нарушать пунктов нового соглашения.

Брак молодого, энергичного и амбициозного герцога Фридриха IV Гольштейн-Готторпского с сестрой Карла XII Хедвигой Софией, стал стимулом к обострению датско- готторпских отношений, и, впоследствии привел к утрате герцогом значительной части своих наследственных владений в ходе Великой Северной войны (1700-1721 гг.).