Развитие международного правового регулирования Арктики: от исторических корней к перспективам будущего

• КОСМАЧЕВ Кирилл Александровичаспирант 3 г.о. кафедра юридических дисциплин, ОЧУВО Московский инновационный университетkosmachevk@gmail.com

Данная статья представляет собой комплексный анализ международно-правового регулирования Арктики с начала XX века до настоящего времени. Исследование освещает эволюцию правовых рамок природопользования в арктических территориях, включающую роль исторически формировавшихся пространственно-географических факторов и международных прав в отношении отношения арктических территорий. В заключение ключевые моменты развития арктического законодательства, включая принятие и влияние Женевских конвенций 1958 года и концепцию ООН по морскому праву 1982 года, а также изменения и дополнения, вносимые в различные международные договоренности и декларации. Актуальность исследования обусловила растущий международный интерес к арктическим регионам, связь с их богатыми лидерами и стратегическими геополитическими позициями. Авторы статей уделяют особое внимание анализу принципа запрета на отказ от предыдущих заявлений в девятом арктическом законодательстве и положениях между арктическими государствами. Новизна работы заключается в глубоком теоретическом внесении изменений в правовое регулирование Арктики, разрешении роли международных организаций, таких как НАТО и ЕС, в продвижении идеи ООН по морскому праву в арктических водах, а также в анализе современного состояния и перспективного развития международно-правовых принципов защиты арктических экосистем от угрозы загрязнения. Статья представляет собой ценный вклад в анализ сложных юридических и геополитических проблем, связанных с арктическим регулированием, и предлагает направления исследований в области международных прав и охраны арктической природы.

Ключевые слова: Арктика, правовое регулирование, секторальный принцип, исторический контекст, Международное право, Россия, недропользование, территориальное разделение, суверенные права, Северный Ледовитый океан

Изучение глубинного развития правовых рамок природопользования в Арктике связано как с необходимостью обогащения исторических знаний, так и с пониманием уникальной роли арктической территории в процессе формирования пространственно-географических факторов исторического разворота страны. Исторические свидетельства указывают на то, что контроль над арктическими пространствами осуществлялся посредством формализации положений о правах архипелагов, островов и земель арктических государств, включая сближение вод. Концепция власти над территорией умерших была реализована только на уровне де-факто, когда приарктическое государство издало нормативные правовые акты, которые устанавливали национальную принадлежность и регулировали режим регламентированной деятельности в пределах определенных границ.

Процесс «арктических секторов» представлял собой объяснение территориального разделения между сформировавшимися арктическими державами, что во многом отличало исторический порядок. Страны, не имеющие прямого отношения к выходу в Арктику, долгое время не проявляли интереса к заявкам на арктические владения. Это было вызвано следующими причинами:

низким уровнем технического прогресса, суровыми климатическими условиями и приводящими к удалению арктических зон от основных узлов мировой цивилизации.

В начале 1980-х годов Международное сообщество приняло знаменательный документ — Конвенцию ООН по морскому праву. Однако данное соглашение 1982 года не учитывало характерные особенности арктического региона. Важно отметить, что в нем отсутствовали специальные положения, рамки делимитации морских территорий в Арктике, и традиционные методы разграничения не брали в расчет уникальности этого региона.

С учетом географических и исторических факторов, приарктические государства признавали наличие у них особых интересов и, соответственно, приоритетных прав в результате правового воздействия арктических территорий и их использования. Это подразумевает «секторальный принцип», согласно которому такие пространства сохраняются между приарктическими изменениями.

Существует концепция разделения арктических территорий, при которой в каждой приграничной стране выделяется особая зона. Этот сектор представляет собой треугольный участок, который растягивается от береговой линии государства до самого Северного полюса. Такой подход к территориальному делеции известен как «полярный сектор Арктики», где от крайних точек сухопутных границ арктических государств проводятся прямые линии, соединяющиеся с полюсами, образуя тем самым единственные зоны каждой страны.

В начале XX века Канада начала активно выражать свои интересы в отношении арктических регионов. Этот процесс был знаменован выпуском карты 1903 года, на которой были проиллюстрированы территории между 60° и 141° западной долготы, простирающиеся до Северного полюса, подготовленного военного управления страной. Этот акт закладывает основу для канадских территориальных требований в Арктике.

В 1956 году было принято провозглашение министром по Северным делам и ограничениям парламента, определяющее границы канадской юрисдикции в качестве юрисдикции, тем самым определяя юридический статус этой территории. Процесс утверждения канадского суверенитета над северными землями последовательно осуществлялся посредством передачи из Великобритании, начиная с 1880 года и завершаясь в 1925 году. Интересно, что законодательные акты, принятые в 1926 и 1938 годах для урегулирования вопросов суверенитета над арктическими сушей и островами, умышленно не касались водных ресурсов морских вод. Таким образом, юридическая база того времени была направлена исключительно на земельные участки, не затрагивая вопросы морских территорий [1,2].

В начале XVII века, а затем в 1821 году ряд царских и сенатских указов были изменены и субъекты увеличили права в арктическом морском пространстве. Эти права охватывали рыбалку, китобойный промысел и торговлю, что было подробно рассмотрено в исследованиях П.Г. Паламарчука. В последующем, в осенний период 1916 года, Российская империя официально про- возгласила свои суверенные позиции на территории, голосование в зоне Северного Ледовитого океана вдоль северного побережья. Касательно территорий Канады, их сфера интересов представляет собой обширный ассортимент островных и континентальных земель в пределах определенного арктического сектора.

В рамках переписки с союзниками в Антанте Министерство иностранных дел России официально объявило о расширении национальных границ. Этот акт не только предполагает суверенные права на уже существующие островные территории, но также включает в границу России новые земли, обнаруженные экспедицией Вилькицкого Б.А. в период 1913-1914 годов.

В начале 1920-х годов Советский Союз начал активную войну по утверждению своих прав в арктических зонах. В 1924 году Народный комиссариат иностранных дел СССР обратился к международному сообществу с нотой поддержкой, в которой высказались по поводу нарушений его суверенитета возле Сибири. В тексте подчёркивалась законность претензий России на арктические территории, ссылаясь на положения декларации 1916 года. За три года до этого Совет народных комиссаров уже издал декрет об охране морских биоресурсов, который установил эксклюзивные права РСФСР на промысловые участки, прилежащие к арктическим берегам России в пределах Северного Ледовитого океана.

В конце 1926 года верховная властная структура Советского Союза, Президиум ЦИК, одобрила новое постановление, касающееся северных территорий. Ориентируясь на опыт канадского законодательства, соблюдайте требования документов советских арктических зон. Согласно этому постановлению, все земли между береговой линией СССР и Северным полюсом, в пределах определенных меридианов, признавались территорией СССР. Было отмечено, что это распространяется не только на уже удивительные острова, но и на любые земли, которые могут быть обнаружены в будущем, при условии, что фундаментальный результат утвердит другие нации на территории на момент принятия постановления.

В.Н. Дурденевский предложил более глубокий анализ постановления ЦИК СССР в 1926 году, предполагая, что его положения простираются за рамки наземных и островных зон, охватывая морские зоны, покровы льда и воздушное пространство над арктической частью Советского Союза.

Это толкование расширения расширения первоначально первоначального документа, касающегося лишь сухопутных территорий.

В современной научной среде в настоящее время доминирует идея о том, что юридическое урегулирование арктических территорий должно позволять содержать государства, находящиеся в приарктической зоне, в соответствии с «секторальным принципом». Этот подход часто аргументируется жесткими, экстремальными условиями Арктики, из-за навигации, проводимые суды возможны только с привлечением специализированной ледовой поддержки, что в странах с опытом, действующих в соответствии с приведенными здесь условиями [3].

На советских картах можно заметить различие между секторальной линией и линией государственных границ, что явно указывает на позицию страны в отношении арктических вод. Юридическое сообщество пришло к единому мнению:

секторальные границы не тождественны государственным. Важно отметить, что российская сторона всегда признавала: акватории Арктики за пределами суверенных вод не являются частью государственной территории.

Таким образом, подход СССР, Канады к применению концепции «арктических секторов» одинаков: эти страны в границах своих секторов в качестве составных частей своих государственных территорий рассматривали только сухопутные территории.

После 1945 года наблюдалась эволюция международно-правового регулирования Арктики, символом которой стало принятие ООН в 1958 году четырех Женевских конвенций, ознаменовавших собой обновленные правовые принципы для акваторий. Эти соглашения проложили путь к мировым нормам в областях мореплавания, рыболовства, а также определили статус территориальных вод, континентального шельфа и открытого моря, адаптируя эти положения под условия международных условий арктического региона и Северного Ледовитого океана. Вдобавок, в рамках ООН были созданы специализированные учреждения, включая ИКАО, ИМО, ФАО и МОТ, которые внесли свой вклад в ограничения универсальных нормативных критериев для регулирования аспекта эффективности в Арктике, вписываясь в широкий контекст посла эволюции международных прав. В российском научном сообществе осуществляется поддержка идей адаптации положения ООН по морскому праву 1982 года к условиям Арктики. Конвенция, зачинателем которой стала организация с кратким обзором, заложила целостную юридическую основу для деятельности организации в мировом океане, отметив этапы развития морского законодательства, направленные на более детальное и сложное регулирование использования морских ресурсов и территорий. Конвенция ООН предусматривает режим открытого моря, однако его практическая реали- зация в Северном Ледовитом океане крайне затруднена. Причина кроется в том, что практически вся акватория, за редким исключением, находится под ледяным покровом постоянно или на протяжении большей части года. Единственным исключением являются воды Центрально-Арктического района, расположенные за пределами 200-мильных экономических зон пяти приарктических государств, где многовековой лед растаял.

Как подчеркивает А.Н. Вылегжанин, это делает проблематичным применение стандартных правовых режимов, установленных Конвенцией ООН, как для самого океана, так и для его окраинных морей.

На третьей конференциии ООН по морскому праву арктические государства не выступили за обращение к специфическому юридическому статусу Арктики, в результате чего регулирование в этом соблюдается групповыми категориями морской зоны согласно стандарту. В 2008 году, подписав Илулиссатскую декларацию страны консолидировали позицию о нецелесообразности разработки исключительно правового режима для арктических территорий. Они подчеркивают, что наличествующие разрабатывают правила и положения достаточно обширны для решения всех возможных проблем, включая экологические вызовы. Это свидетельствует о восприятии существующих международных прав как эффективного механизма управления арктическими делами.

Ключевым аспектом деятельности ООН по морскому праву, посредством статьи 234, является предоставление арктическим странам возможности издавать специальные законодательные акты для предотвращения загрязнения морской воды в их экономических зонах. Это положение наиболее актуально для регионов с рельефом ледяного покрова большой части года, где существует высокий риск для морского пути и окружающей среды.

Как отмечается в руководстве для офицеров ВМФ СССР «Международное морское право» (1985), при разработке конвенции были приняты во внимание уникальные характеристики Северного Ледовитого океана. Учитывая потенциальную угрозу необратимого ущерба экосистемам и сложные климатические условия, приарктическим государствам было предоставлено право вводить особые правовые нормы экологического характера, применимые ко всем судам без дискриминации.

Следует отметить, сегодня законодательство приарктических стран соответствует положениям Конвенции, с оговоркой в отношении США, которые до сих пор не ратифицировали данный документ.

Активное участие НАТО и ЕС в применении ООН по морскому праву к водам Северного Ледовитого океана, обусловлено, прежде всего, экономическими интересами — в арктическом шельфе, согласно экспертному требованию, объему запасов углеводородов. Это законодательство позволяет создать возможности для разработки ресурсов на дне океана в целях ограничения национальных юрисдикций арктических стран посредством использования правового режима для открытой морской зоны данного региона.

В девяти арктических территориях Международное сообщество признало действия Советского Союза по установлению контроля над прибрежными землями региона как законные. В то же время статус арктических морских и воздушных пространств определяется международными международными соглашениями. Однако следует учитывать, что принцип секторного деления Арктики предоставляет государствам суверенные права только на континентальные и островные территории внутри своих секторов, не распространяясь на подводные и надземные пространства. Это связано с тем, что концепция «секторов Арктики» ограничена в своем применении и не соответствует полному спектру правил использования морских и воздушных пространств. Государственная юрисдикция охватывает не только наземные владения, но и распространяется вглубь земли, простирается в воздушное пространство над ними. При этом каждая материковая зона, входящая в данный сектор, обладает полным комплексом морских прав, включая прибрежные воды и участки континентального шельфа [4].

Конвенция ООН по морскому праву 1982 года, встроенная в рамки международных международных прав, задает руководящие принципы для организации правовых соглашений в морских регионах Арктики. Согласно статье 235 данного описания, государства, находящиеся в арктической зоне, обладают не только правами, но и несут обязанностей по защите морской среды от загрязнений.

Учитывая уязвимость экосистемы Арктического региона, международные нормативы предоставляют арктическим нациям, в том числе России, уникальные возможности для развития законодательства, направленного на охрану природы.

Этот подход обоснован и целесообразен, за пределами специфики арктических территорий. Следует особо отметить значение принципов запрета на отказ от предыдущих заявлений, которые служат ключевыми элементами в системе международного правового регулирования, включая комплексный подход к защите Арктики на рабочем уровне. Юридический обзор развития правовых норм в области арктической юрисдикции требует сложного сочетания прав и обязанностей стран по сохранению этой уникальной экологической зоны.

Список литературы

1. Digest of international law. Prepared under the direction of M.M. Whiteman. Vol. 2. Washington, 1963. P. 1267
2. Современное международное морское право. Режим вод и дна Мирового океана. М.: «Наука», 1974. С.186
3. Барсегов Ю.Г. Статус Арктики и права России // Арктика. Интересы России и международные условия их реализации. М.: «Наука», 2002. С. 27-28.
4. Королева Н.Д., Марков В.Ю., Ушаков А.П. Правовой режим судоходства в российской Арктике. М., 1995. С. 35. Spisok literatury:
5. Digest of international law. Prepared under the direction of M.M. Whiteman. Vol. 2. Washington, 1963. P. 1267
6. Sovremennoe mezhdunarodnoe morskoe pravo. Rezhim vod i dna Mirovogo okeana. M.: «Nauka», 1974. S.186
7. Barsegov YU.G. Status Arktiki i prava Rossii // Arktika. Interesy Rossii i mezhdunarodnye usloviya ih realizacii. M.: «Nauka», 2002. S. 27-28.
8. Koroleva N.D., Markov V.YU., Ushakov A.P. Pravovoj rezhim sudohodstva v rossijskoj Arktike. M., 1995. S. 35.

Скачать