Профессиональное судебное представительство как форма исполнения государством обязанности по защите прав и свобод человека и гражданина

Введение

Статья 2 Конституции РФ закрепляет, что «признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина – обязанность государства».

Анализируя указанную конституционную норму, учёные сходятся во мнении, что она не предполагает ограничение функции государства по защите прав и свобод простым невмешательством. Как писал Б.С. Эбзеев, государство берет на себя активную (позитивную) обязанность – посредством законотворчества, управления и судебной защиты обеспечивать индивиду реализацию его свобод [1]. В противном случае, справедливо предупреждал А.В. Стремоухов, права остаются лишь «декоративными» [2, с. 11].

Конституция РФ обозначает защиту прав и свобод личности в качестве основополагающей обязанности публичной власти. Именно эта охранительная цель призвана стать отправной точкой для формирования всей системы отраслевого законодательства и определять вектор практической реализации законодательства.

Главенствующая роль в обеспечении защиты прав и свобод граждан, то есть в исполнении государством своей ключевой обязанности, принадлежит судебной защите, что прямо следует из статей 18 и 46 Конституции РФ и бесспорно признается юридической доктриной [3].

Цель статьи – обосновать профессиональное судебное представительство как форму исполнения государством его конституционной обязанности по защите прав и свобод человека и гражданина, закреплённой в статье 2 Конституции РФ.

Для достижения поставленной цели необходимо решение следующих задач: раскрыть содержание конституционной обязанности государства по защите прав и свобод человека и гражданина и определить место судебной защиты в механизме её реализации; проанализировать правовые позиции Конституционного Суда РФ, раскрывающие взаимосвязь принципа состязательности процесса с эффективностью судебной защиты; выявить социальное назначение института судебного представительства, включая его компенсаторную и гарантийную функции; обосновать вывод о том, что установление квалификационных требований к представителям является конституционной обязанностью государства; проанализировать современные тенденции и предлагаемые модели профессионализации судебного представительства в Российской Федерации.

Методы исследования

При подготовке статьи использовались общенаучные и специальные юридические методы исследования. Формально-юридический метод использован при анализе содержания статей 2, 18, 46 и 48 Конституции РФ и правовых позиций Конституционного Суда РФ, метод толкования правовых норм – при интерпретации конституционных гарантий права на судебную защиту и квалифицированную юридическую помощь, историко-правовой метод применён при рассмотрении эволюции законодательных подходов к профессионализации судебного представительства начиная с принятия Кодекса административного судопроизводства РФ в 2015 году. Сравнительно-правовой метод использован при сопоставлении предлагаемых моделей дальнейшей профессионализации судебного представительства, а системно-структурный метод – при определении места института судебного представительства в общем механизме реализации конституционной обязанности государства по защите прав и свобод человека и гражданина.

Судебная защита как форма исполнения государством конституционной обязанности

Конституционный Суд РФ неоднократно подчёркивал главенствующую роль судебной защиты в системе защиты прав и свобод граждан. Как указано в Постановлении от 3 мая 1995 г. № 4-П [12], статья 56 Конституции РФ устанавливает, что право на обращение в суд не может быть ограничено в принципе. Оно служит универсальной гарантией для всех иных конституционных прав и свобод. Впоследствии, в Определении от 18 июля 2017 г. № 1447-О [13], Конституционный Суд РФ писал, что право на судебную защиту относится к числу основополагающих неотчуждаемых прав человека. При этом судебная защита, осуществляемая самостоятельным и независимым органом правосудия, специально созданным для обеспечения прав и свобод граждан, занимает особое место в механизме государственной защиты.

Между тем, очевидно, что лишь закрепление на конституционном уровне гарантированности судебной защиты не исчерпывает исполнение государством своей защитной функции. Сам по себе факт наличия в стране судов и соблюдения процессуальных норм не позволяет говорить о надлежащем исполнении государством своей конституционной обязанности, если по итогам рассмотрения дела нарушенные права и законные интересы гражданина так и не были восстановлены.

Следовательно, обязанность государства по защите прав и свобод считается реализованной только при условии, что созданный им механизм судебной защиты в действительности приводит к восстановлению нарушенных прав. Без этого одна из фундаментальных целей государства – защита своих граждан – остаётся недостигнутой.

Реализация государством обязанности по обеспечению защиты прав и интересов граждан происходит, среди прочего, посредством закрепления и детальной регламентации на законодательном уровне механизма функционирования судебной системы, включая систему и устройство судов, порядка судопроизводства (судебных процедур), правового статуса всех субъектов судопроизводства, в том числе судей, прокуроров, представителей сторон и пр. Источником правового регулирования в этой части выступают, в первую очередь, общепризнанные и конституционные принципы, во исполнение и развитие которых оно принимается. Достижение цели судебной защиты (а именно – восстановления нарушенных прав и свобод) напрямую зависит от того, насколько регулирование судоустройства соответствует указанным фундаментальным принципам.

Как подсчитал А.А. Фомин, в общей совокупности нормам, раскрывающим право на судебную защиту и конкретизирующим механизмы его реализации, в Конституции РФ посвящено порядка тридцати статей [4].

Состязательность процесса и институт судебного представительства

Одним из фундаментальных функциональных принципов судопроизводства является закреплённый в ч. 3 ст. 123 Конституции РФ принцип состязательности и равноправия сторон. Как указывал Конституционный Суд РФ в Определении от 12.04.2005 № 113-О [14], принцип, согласно которому судопроизводство строится на началах состязательности и процессуального равенства участников, является гарантией, позволяющей добиваться реального восстановления нарушенных прав через правосудие.

В Постановлении от 11 мая 2005 г. № 5-П Конституционный Суд РФ [15] непосредственно связал эффективность судебной защиты с реальным процессуальным равенством сторон, предполагающим возможность каждой из них представить суду позицию по всем вопросам дела. В.И. Анишина, раскрывая значение этого принципа, писала, что «это основополагающее начало, имеющее общерегулятивное значение для всех видов судопроизводства, определяющее его главные черты и относящееся ко всем стадиям» [5]. Иными словами, в настоящее время состязательная модель судопроизводства непосредственно ассоциируется с самим понятием суда и является неотъемлемой характеристикой судебного разбирательства. Именно состязательность процесса, предусматривающая предоставление равных процессуальных прав участникам спора в возможности обоснования и доказывания своих утверждений и доводов, на сегодняшний день является методом отыскания истины в процессе рассмотрения дела [6, с. 32; 7, с. 64].

Таким образом, восстановление нарушенных прав лица, обратившегося к судебной защите, во многом зависит от процессуального поведения этого лица, то есть от надлежащей и полной реализации предоставленных ему законодателем процессуальных прав. Следовательно, состязательная модель правосудия, устанавливаемая государством в рамках его публичной обязанности по защите прав и свобод, фактически перекладывает значительную долю ответственности за результат на само обращающееся лицо.

Отсутствие у участника процесса юридической подготовки способно воспрепятствовать полноценному использованию предоставленных ему процессуальных средств. Компенсировать такое фактическое неравенство призваны гарантия квалифицированной юридической помощи, закреплённая в части 1 статьи 48 Конституции РФ, и предусмотренный процессуальным законодательством институт судебного представительства.

Квалификационные требования к представителям как конституционная гарантия государства

Тем самым часть 1 статьи 48 Конституции РФ возлагает на государство позитивную обязанность сформировать условия, при которых юридическая помощь отвечает требованиям качества. В Постановлении от 16 июля 2004 г. № 15-П [16] Конституционный Суд РФ связал судебное представительство с обеспечением квалифицированной юридической помощи, а при невозможности личного участия в деле – также с доступом к правосудию.

Из данного тезиса следует, что представительство выполняет двойную функцию: компенсаторную, восполняя фактическое неравенство процессуальных возможностей непрофессионального участника спора, и гарантийную, выступая инструментом, обеспечивающим саму реализацию права на доступ к суду.

Социальная значимость и функциональное назначение института представительства неоднократно разбирались в юридической доктрине. Н.Г. Канунникова отмечает, что «институт судебного представительства имеет социальное значение, которое направлено на защиту прав и законных интересов гражданина в случаях возникновения конфликтов, споров, подлежащих разрешению в судебном порядке» [8]. А.А. Власов и Т.В. Сахнова, в свою очередь, определяют роль судебного представителя в способствовании наиболее полной реализации процессуальных прав и обязанностей представляемых лиц, не обладающих достаточными юридическими знаниями [9, с. 143; 10, с. 4].

Иными словами, в научной среде утвердилось понимание, согласно которому фундаментальным назначением судебного представительства выступает обеспечение надлежащей и полноценной реализации принадлежащих представляемому лицу процессуальных прав, что, в свою очередь, является необходимым условием для достижения действительной состязательности в процессе.

Однако достижение указанной цели невозможно без установления государством определенных требований к качеству предоставляемой юридической помощи, что напрямую вытекает из предписания части 1 статьи 48 Конституции РФ. Логическим продолжением конституционной гарантии является обязанность государства не только провозгласить право на юридическую помощь, но и обеспечить её качественные параметры.

Конституционный Суд РФ в своём Определении № 25-О от 05.02.2004 г. сформулировал правовую позицию, согласно которой норма, закреплённая в ч. 1 ст. 48 Основного закона, имплицитно содержит обязательство государства гарантировать любому обратившемуся лицу доступ к юридической помощи, отвечающей высоким стандартам качества, вне зависимости от её конкретной формы. Развивая эту мысль, А.И. Муранов акцентирует внимание на том, что дословное прочтение данного тезиса вынуждает публичную власть создавать такие правовые механизмы, которые обеспечивали бы получение каждым субъектом права исключительно профессиональной (квалифицированной) помощи в любой ситуации, при этом финансовое бремя не всегда может возлагаться на казну [11].

Эта интерпретация переводит проблему судебного представительства из плоскости частного усмотрения обращающегося за защитой лица в сферу публично-правового регулирования, неразрывно связанного с исполнением государством своей генеральной обязанности, закреплённой в статье 2 Конституции РФ. Принципиальное значение, в связи с этим приобретает вопрос о том, каким образом государство может гарантировать «квалифицированный» характер помощи, от которого напрямую зависит эффективность восстановления нарушенных прав в состязательном процессе. Ответ на этот вопрос содержится в правовой позиции Конституционного Суда РФ, сформулированной в Постановлении от 28.01.1997 № 2-П [17] и сохраняющей силу до сих пор. Судебный орган указал, что право на получение именно квалифицированной помощи не может существовать в вакууме. Для его реализации государство должно предпринять упреждающие шаги, в том числе формирование образовательной среды, обеспечивающей воспроизводство кадров – грамотных специалистов, готовых оказывать правовое содействие в самых разных сферах, в том числе в уголовном судопроизводстве, а также введение формализованных критериев профессионализма, то есть установление требований и стандартов, которым должен соответствовать юрист для допуска к практике.

В Постановлении от 16 июля 2020 г. № 37-П [18] Конституционный Суд РФ разъяснил, что свобода выбора представителя не предполагает безусловного допуска к ведению дела любого лица. Одновременно Суд признал за законодателем полномочие устанавливать специальные требования к защитникам и представителям, призванные обеспечить квалифицированный характер оказываемой ими юридической помощи.

Таким образом, из приведённых позиций Конституционного Суда РФ следует, что, реализуя свою конституционную обязанность по защите прав и свобод граждан и выстраивая судебную защиту на началах состязательности, публичная власть не просто вправе, но и обязана вводить ценз профессионального представительства. Именно через установление таких критериев государство ограждает граждан от неквалифицированной или недобросовестной юридической помощи, которая способна привести к поражению в правах вопреки формальной состязательности процесса, тем самым обеспечивая полноценную реализацию процессуальных прав лица, обратившегося за судебной защитой и прибегнувшего к помощи представителя.

Последствия отказа государства от профессионализации судебного представительства

При этом отказ государства от последовательной профессионализации судебного представительства либо непоследовательность в реализации данного курса способны повлечь за собой далеко идущие негативные последствия, выходящие за рамки индивидуальных судебных ошибок. В отсутствие законодательно установленных квалификационных барьеров и эффективных механизмов допуска к представительской деятельности сохраняется риск участия в судопроизводстве лиц, не обладающих необходимыми компетенциями. Неквалифицированное процессуальное поведение такого представителя, сопряжённое с неверным выбором способа защиты, процессуальными упущениями или неспособностью сформулировать убедительную правовую позицию, закономерно приводит к отказу в удовлетворении заявленных требований даже при их обоснованности по существу. В подобной ситуации гражданин, формально получивший доступ к правосудию, de facto остаётся без действенной судебной защиты, что подрывает саму идею состязательного процесса как метода отыскания истины. При этом сам гражданин, не обладая профессиональными юридическими познаниями, зачастую не в состоянии распознать, что причиной неблагоприятного исхода дела послужили не ошибочные действия суда, а процессуальные упущения его собственного представителя, и потому закономерно возлагает ответственность за невосстановление нарушенных прав именно на судебную систему.

Систематическое повторение подобных случаев неизбежно формирует в общественном сознании устойчивое восприятие судебной системы как неэффективной и неспособной обеспечить восстановление нарушенных прав. Разочарование в правосудии, подкреплённое личным негативным опытом, проецируется на государство в целом, поскольку именно оно, в силу статьи 2 Конституции РФ, выступает гарантом защиты прав и свобод. Как следствие, неисполнение государством своей публично-правовой обязанности по обеспечению квалифицированного судебного представительства влечёт не только процессуальные риски для конкретных заявителей, но и эрозию легитимности судебной власти, рост правового нигилизма и падение авторитета государственных институтов.

Напротив, последовательное внедрение профессиональных стандартов представительства, по нашему мнению, служит укреплению доверия общества к суду как к подлинно независимому и компетентному органу, способному реально защитить права человека и гражданина.

Перспективы профессионализации судебного представительства

С 2015 года, то есть с принятием КАС РФ, впервые предусмотревшего квалификационные требования к представителям (наличие статуса адвоката, высшего юридического образования или учёной степени по юридической специальности), и с учётом последующих изменений, вносимых в ГПК РФ и АПК РФ, законодатель последовательно идёт по пути профессионализации судебного представительства. Однако из‑за несостоятельности обозначенных критериев в последние годы не утихают дискуссии о том, не следует ли выработать какие-либо иные принципы допуска к участию в процессе в качестве представителя. Так, в июле 2025 года на общественное обсуждение был представлен проект Федерального закона «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации», предлагавший, по общему правилу, в качестве необходимого условия для участия в качестве представителя наличие статуса адвоката [19]. Альтернативная модель профессионализации судебного представительства, предлагаемая М.Ю. Барщевским, предполагает обязательную сдачу всеми претендентами публичного квалификационного экзамена (на базе уже действующих квалификационных комиссий адвокатских палат субъектов) с последующим включением в открытый и общедоступный государственный реестр судебных представителей [20].

Заключение

Вне зависимости от того, какая модель профессионализации судебного представительства в итоге будет установлена, в любом случае, такие изменения будут способствовать приведению в соответствие института судебного представительства своему социальному назначению, обеспечению эффективности судебной защиты, и, соответственно, исполнению государством публичной конституционной обязанности по защите прав и свобод человека и гражданина.