Проблемы реализации принципа гласности в судебном производстве

Введение

Благодаря судебной реформе 1864 года на смену принципу канцелярской тайны пришел принцип гласности [6, с. 97]. Важность данного принципа сложно переоценить. Он стал связующим мостом между судом и общественностью, призванным решить ряд проблем, которые остаются актуальными до сих пор. Удерживая судей от произвола и взяточничества и культивируя в гражданах высокую правовую культуру и доверие к суду, принцип гласности продолжает занимать почетное место одного из основополагающих принципов правосудия в демократическом обществе. Он обеспечивает открытость и прозрачность судебного процесса, способствует повышению доверия к суду и укреплению законности. Гласность позволяет обществу контролировать деятельность судов, выявлять недостатки и нарушения, а также способствует повышению эффективности отправления правосудия.

Несмотря на то, что принцип гласности был предметом научного поиска как дореволюционных, так и современных исследователей, дискуссия о его сущности актуализировалась с активным внедрением информационно-телекоммуникационных технологий в судебную систему, открывая новое видение проблем, требующих осмысления и разрешения на теоретическом и практическом уровнях.

О сущности принципа гласности и его месте среди других принципов судебного производства Судебное производство пережило масштабную трансформацию, обогатив и одновременно усложнив отечественную доктрину новыми категориями и институтами. Начиная с XIX века по настоящее время наблюдается отсутствие единообразного подхода к определению содержания принципа гласности.

Причиной этого является существующая неопределенность в части соотношения принципа гласности с другими принципами, которые также выделяют в доктринальных источниках: принцип транспарентности, доступности, публичности и т.д.

Что касается проблемы соотношения принципа гласности с принципом открытости, то среди ученых относительно этого вопроса также нет единства.

Одни авторы считают их тождественными и даже связывают их в один термин «принцип открытости и гласности», другие, напротив, разделяют. К. К. Эфендиева, например, отмечает, что гласность отличает от открытости право сделать воспринятую информацию доступной для других лиц [14, с. 192].

О. М. Полиева, несмотря на обращение к гласности и к открытости как к отдельным принципам, какого-либо основания для их разграничения не приводит [7].

С. Н. Макаренко, говоря о гласности и открытости судебного производства, также напрямую их не разграничивает, однако выражает мнение, что их следует отличать от понятия «информационная открытость в деятельности суда» [5, с. 164]. Полагаем, что под этим понятием автор подразумевает общую обязанность суда осуществлять надлежащее информирование граждан о деятельности суда. Например, в случае поступления от заинтересованного лица запроса о предоставлении информации о деятельности судов на основании ст. 18 Закона об обеспечении доступа к информации [12].

И. Н. Кириенко, рассматривая соотношение принципа открытости федеральных органов исполнительной власти с принципом гласности, приходит к выводу, что в судебной и законодательной сферах допускается понимание принципа открытости в значении, схожем с принципом гласности. В отношении же исполнительной сферы автор отмечает, что «принцип открытости трансформируется, принимая более масштабное значение», что выражается в предоставлении гражданам возможности не только получать информацию, но и влиять на процесс принятия управленческих решений [4, с. 93]. Будет справедливым отметить, что это касается не только органов исполнительной власти, в российском судебном производстве подобное влияние иллюстрирует институт присяжных заседателей и арбитражных заседателей, управомоченных участвовать в осуществлении правосудия.

Не вносит ясность в этот вопрос и Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 13 декабря 2012 г. № 35 «Об открытости и гласности судопроизводства и о доступе к информации о деятельности судов [8]. Между тем, анализ приведенного Постановления и российского процессуального законодательства позволяет заключить, что открытость является одним из элементов гласности. При этом в закрытом судебном заседании или отдельной его части принцип гласности также продолжает действовать. К этому умозаключению можно прийти, если обратиться к абз. 4 п. 5 Постановления, в котором указано, что «информация о разбирательстве дела в закрытом судебном заседании должна быть общедоступной».

Обращаясь к дискуссии о сущности принципа гласности, следует отметить, что еще в дореволюционный период ученые-правоведы высказали идею о двойственном характере гласности,:

согласно которой гласность в узком смысле указывала на действие принципа в отношении участников процесса, а в широком ‒ неопределенного круга лиц соответственно [6, с. 98]..Схожее представление о гласности высказывается А. В. Ахмедовым и М.П. Таймасхановым, которые выделяют лиц, чье право на получение информации в силу закона «обеспечено» полной гласностью, в то время как остальные лица обладают доступом к информации в усеченном виде [2, с. 79]. В виду допустимости ограничения гласности, считаем, что гласность в узком смысле будет выражаться как в праве сторон на получение всей допустимой информации, так и в праве в случаях, допускаемых законом, просить суд рассмотреть их дело в закрытом судебном заседании.

Говоря о взаимосвязи гласности с другими принципами, нельзя не упомянуть концепцию принципа транспарентности. Главная особенность транспарентности ‒ ее стремление к прозрачности судебной деятельности на всех ее этапах и во всех проявлениях. Транспарентность и гласность часто применяют как равнозначные понятия, но в то же время в доктрине ее толкуют как более обширное явление, которое отражается в различных формах правовой материи и объединяет в себе: политико-правовую идею информационной открытости судебной власти; реальную характеристику судебной власти, отражающую степень ее информационной открытости и систему юридических средств и методов обеспечения информационной открытости судебной власти [11, с. 16].

Таким образом, следует заключить, что вопрос о сущности принципа гласности по-прежнему остается открытым для дискуссий профессионального сообщества [1].

Проблемы реализации принципа гласности в эпоху цифровизации Особую значимость принцип гласности приобрел в эпоху цифровизации. Участие с помощью ВКС в судебных заседаниях, просмотр их трансляции в сети Интернет, подача процессуальных документов через ГАС «Правосудие», доступ к базам с судебными актами и статистикой ‒ все это стало возможно благодаря внедрению информационно-телекоммуникационных технологий в судебную систему. Однако вместе с новыми удобствами появились и трудности в сфере реализации принципа гласности, разрешение которых во многом зависит не столько от правовой проработанности, сколько от технических возможностей судебной системы и государства в целом.

В качестве первой проблемы стоит выделить нестабильность работы электронных сервисов ГАС «Правосудие» и сайтов судов [3, с. 121]. Из-за хакерских атак участники процесса и граждане вынужденно сталкиваются с ограниченным действием принципа гласности. Однако решение этой проблемы преимущественно зависит от наличия в аппаратах судов высококвалифицированных кадров из области разработки программного обеспечения.

Второй проблемой является неразмещение процессуальных актов в открытом доступе. Высказывается мнение, что обязательное опубликование в открытом доступе судебных решений и процессуальных документов [9, с. 116] будет способствовать повышению эффективности и законности выносимых судьями актов. Но, на наш взгляд, пока в судах сохраняется нехватка профессиональных кадров решение этой проблемы ‒ равно как и разрешение вопроса о полном переходе всех судов на цифровые архивы ‒ будет отложено на неопределенный срок. Следующей проблемой является недостаточное количество онлайн-трансляций открытых судебных заседаний в сети Интернет [13, с. 279]. Полагаем, что после первоначальной доли скептицизма предложенный подход все же найдет отклик у общества. Но не менее значимы технические сложности, которые, очевидно, возникнут, учитывая, что только за один день суды проводят более сотни судебных заседаний. Возможно ли будет обеспечить повсеместную и бесперебойную связь на территории всей страны? В целом же в данном предложении прослеживаются как положительные, так и негативные аспекты. С одной стороны, мы добиваемся поднятия авторитета судебной власти и увеличения коэффициента вынесения добросовестных, законных и обоснованных судебных решений и иных процессуальных актов. С другой, пытаясь обеспечить полную открытость, мы рискуем возвести ее в абсолют и столкнуться с другими проблемами. Так, в отношении дел с участием юридических лиц речь может идти как о нарушении их права на сохранение доброй репутации, так и о нарушении права граждан знать, например, о недобросовестности, участвующего в деле лица, или о некачественности производимого им товара.

Как справедливо отмечается Б. В. Сангаджиевым «такая постановка вопроса на практике вызовет немало проблем, одна из которых ‒ нахождение баланса между публичным характером гражданского судопроизводства и охраняемой законом тайной (государственной, врачебной, личной, семейной, телефонных переговоров и др.)» [10, с. 36].

Также одной из явных проблем, которую вызывает реализация принципа гласности, явля- ется сложность «переписывания истории». Многие СМИ или пользователи на информационных площадках сети «Интернет» освещают судебные дела, не прошедшие процедуру деперсонификации, что так или иначе влияет на честь, достоинство или деловую репутацию сторон. Когда же судебные решения, положенные в основу выпущенного в информационное пространство сообщения, отменяются вышестоящими инстанциями или пересматриваются, например, в связи с вынесенным постановлением Конституционного Суда РФ, лицо, чья честь, достоинство или деловая репутация пострадали, может обратиться с требованием опровергнуть порочащие его сведения по статье 152 ГК РФ. Однако не всегда представляется возможным достичь абсолютной реабилитации. В первую очередь это обусловлено тем, что не все авторы подобных информационных сообщений, продолжают следить за дальнейшей судьбой дела и соответственно фиксировать ее. Во-вторых, при непопулярности информационного ресурса, на котором была размещена информация о дальнейшем ходе дела, она может быть потеряна в имеющемся непрекращающемся информационном потоке. Не менее важно учитывать особенности работы браузеров. Ответы, выдаваемые ими на поисковые запросы пользователей, действуют на основе специальных алгоритмов и автоматически не ранжируются по времени и авторитетности источника информации, что естественным образом способствует дальнейшему приумножению ложной информации. Решение этой проблемы видится в том, чтобы обязать разработчиков браузеров ранжировать выдаваемые программой ответы, касающиеся решений судов, по времени и авторитетности источника информации.

Выводы

Принцип гласности является необходимым условием для обеспечения справедливого и эффективного правосудия. Совершенствование законодательства, развитие инфраструктуры судов, повышение правовой грамотности населения – это необходимые шаги для обеспечения большей прозрачности и открытости судебного процесса в РФ. Только при условии соблюдения гласности можно обеспечить эффективный контроль общества над деятельностью судов и укрепить доверие к правосудию. При этом реализация принципа гласности должна осуществляться с учетом других конституционных прав (право на неприкосновенность частной жизни, право на защиту персональных данных и т.д.), что в свою очередь требует поиска разумного баланса между этими правами и правом общества на получении информации о деятельности суда.