Проблемы и перспективы правового регулирования информационной политики

• ШЕРАШЕНКОВА Екатерина АлексеевнаК.п.н., доцент кафедры юриспруденции Смоленского филиала Российской академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте Российской Федерацииsmol@ranepa.ru
• ФЕДОСКИН Николай НиколаевичК.п.н., доцент кафедры юриспруденции Смоленского филиала Российской академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте Российской Федерацииnnfedoskin@yandex.ru

В статье анализируются проблемы правового регулирования сферы государственной информационной политики. Актуальным вопросом в контексте государственного управления является формирование концепции цифрового суверенитета России, а также российской модели электронного правительства. Достаточно проблемным остается вопрос проработки стратегии дальнейшего комплексного, а не фрагментарного, развития информационной политики государства. Авторы проводят анализ научной литературы и нормативно - правовых актов, в сфере государственно-правового регулирования информационной политики, предлагая конкретные пути и перспективы развития данного вопроса. Рассматриваются изменения, внесенные в Российское законодательство в сфере информационных технологий. Авторы приходят к выводу, что решение большей части указанных проблем видится в совершенствовании нормативно-правового регулирования. Обосновывается необходимость разработки и принятия отдельного документа стратегического планирования по вопросу построения и развития электронного правительства в России с указанием его официального определения, принципов его построения, механизма реализации властных полномочий и ответственности государственных и муниципальных органов. Указывается на необходимость разработки и принятия кодекса этики применения искусственного интеллекта для системы государственного управления.

Ключевые слова: электронное правительство, искусственный интеллект, информационная политика, правовое регулирование, цифровой суверенитет

Внедрение информационных технологий в жизнедеятельность общества способствует формированию нового типа государственного управления, при котором взаимодействие граждан и государства переходит в цифровую среду. Этот переход сопровождается скоростью предоставления государственных услуг, их доступностью, качеством, открытостью и прозрачностью для граждан. Вместе с тем, информатизация порождает и определенные проблемы для государства и структур управления. Наиболее актуальным в контексте государственного управления становится формирование концепции цифрового суверенитета России, а также российской модели электронного правительства.

Информационная сфера, как указано в Доктрине информационной безопасности Российской Федерации (утв. Указом Президента РФ от 5 декабря 2016 г. № 646 [1]), является одним из важных фундаментов для реализации стратегических национальных приоритетов Российской Федерации. В то же время развитие безопасного информационного пространства – один из национальных интересов Российской Федерации, указанных в Стратегии национальной безопасности России от 2021 года [2].

Перед современной моделью российского государственного управления стоят задачи по поиску и реализации наиболее эффективного механизма государственного регулирования информационной сферы, как одной их основы для обеспечения национальной безопасности России, реализации ее национальных целей развития и приоритетов государственной политики. Особенно актуальным и востребованным в настоящее время представляется исследование действующей стратегии государственного регулирования информационных отношений и моделирование путей совершенствования организационно-правовых основ реализации государственной информационной политики на ближайшую перспективу.

В эпоху глобальной информатизации общества и проникновения в его жизнь информационных технологий термин «информация» стал особенно актуальным и часто использующимся.

Информация является в настоящее время определяющей чертой нашего общества [3, c.41].

Понятие «информация» закреплено в ФЗ от 27.07.2006 № 149-ФЗ (в ред. от 23.11.2024) «Об информации, информационных технологиях и о защите информации», согласно которому под информацией следует понимать сведения (сообщения, данные) независимо от формы их представления [4].

Матвеев С.П. подчеркивает, что не любая информация может быть предметом регулирования со стороны государства. Для того, чтобы являться объектом соответствующего правоотношения, урегулированного со стороны государства, информация должна, во-первых, нести «смысловой сигнал» для другого субъекта, во-вторых, поддаваться нормативно-правовому регулированию [5, c. 30].

Куликова С.А. добавляет к этому перечню еще ряд дополнительных характеристик информации как объекта государственно-правового регулирования [6, c. 10-11], например, достоверность, полнота, своевременность, новизна, неисчерпаемость и так далее.

Однако, современное демократическое государство как гарант правопорядка способно обеспечить информационную безопасность как личности, так и общества в целом – посредством концепции цифрового суверенитета.

В Конституции Российской Федерации в ст.29 закреплено право каждого на осуществле- ние различного рода действий (поиск, получение, передача, воспроизведение, распространение и т.п.) с информацией [7].

Однако, уже в Конституции РФ присутствуют некоторые базовые ограничения в части доступа к информации.

Так, в статье 24 гарантируется запрет на сбор, хранение, использование и распространение информации о частной жизни гражданина без его согласия на такие действия.

В статье 29 упоминается государственная тайна, которая не доступна или ограничена в контексте свободного совершения с ней упомянутых выше действий.

Множество более подробных ограничений доступа к информации содержится в различных федеральных законах (в частности, о связи, о государственной тайне, о персональных данных, о защите информации и т.д.). Отсюда следует вывод о том, что права граждан, организаций и полномочия государства в информационной сфере не обладают неограниченным характером. Из этого можно сделать обоснованный вывод о том, что современное российское законодательство нуждается в совершенствовании государственно-правового регулирования относительно сведений конфиденциального характера.

Терещенко Л.К. вполне обоснованно предлагала выделение отдельного правового института доступа к информации, а также законодательное установление иерархию режимов конфиденциальности [8, c. 289]. Необходимым является также и формирование на уровне законодательства критериев, по которым та или иная информация может быть отнесена к категории тайны и попадать под установленный государством режим конфиденциальности.

Кроме того, с развитием общественных отношений появляются все новые виды тайн, поэтому предусмотреть заранее их исчерпывающий перечень не представляется возможным. Например, в 2023 году судебная коллегия Верховного суда России в уголовном деле № 16-УД23-17-К4 отметила, что отказ лица сообщить пароль от смартфона сотруднику правоохранительных органов не может трактоваться как доказательство его вины в совершенном преступлении. Таким образом, наблюдается расширение перечня объектов, на которые распространяется режим конфиденциальности в рамках тайны частной жизни.

Все перечисленное указывает на сложности возникающие в процессе регулирования информационных технологий, которые предстоит решать и в первую очередь органам власти.

В 2024 году Президентом России был издан указ, определяющий национальные цели развития до 2036 года (Указ Президента Российской Федерации от 07.05.2024 г. № 309 [9].

Цифровая трансформация государственного и муниципального управления обозначена в качестве одной из национальных целей развития до 2030 года. Показателями достижения настоящей цели являются следующие результаты:

- достижение цифровой зрелости государственного управления путем ускоренного внедрения цифровых технологий; - формирование активно вовлеченного в оборот и защищенного от угроз рынка данных; - повышение до 97% уровня подключений граждан к высокоскоростному интернету; - 80% российских компаний переходят на отечественное программное обеспечение; - до 95% увеличивается доля использования российского программного обеспечения в государственных органах; - до 99% государственных и муниципальных услуг предоставляются в электронной форме; - создание системы противодействия киберпреступлениям.

В марте 2024 года Правительство России разработало и утвердило «Стратегическое направление в области цифровой трансформации государственного управления» [10]. Действие указанного стратегического документа рассчитано до 2030 года, планируется достижение следующих основных показателей цифровизации государственного управления:

- полномасштабное внедрение и использование государственными служащими сервисов автоматизации «рабочего места»; - полный перевод 100 государственных услуг в режим онлайн; - все органы местного самоуправления используют электронный документооборот, взаимодействуют в едином информационном пространстве; - обязательная отчетность на 90% хранится и собирается в электронном формате; - стандартизация 60% электронных документов; - регистрация на едином портале государственных и муниципальных услуг 124 млн граждан; - внедрение и функционирование цифрового профиля гражданина (порядка 150 видов сведений); - автоматизация некоторых операций в рамках бюджетного процесса.

Однако, данное целевое состояние цифровизации государственного управления не лишено существенных недостатков.

Во-первых, отсутствует упоминание о технологиях искусственного интеллекта и вообще любых новейших передовых информационных технологиях, кроме информационных сервисов и платформ. При этом в самом тексте распоряжения в разделе о задачах стратегического направления присутствуют положения об искусственном интеллекте.

Во-вторых, в стратегии не упоминается о показателях кибербезопасности государственного управления, об ответственных за развитие и достижение результата ведомствах.

В Указе Президента России от 9 мая 2017 г. № 203 «О Стратегии развития информационного общества в Российской Федерации на 2017 - 2030 годы» отмечается несколько аспектов развития применения информационных технологий в сфере государственного и муниципального управления [11].

Во-первых, указывается необходимость перехода органов власти на инфраструктуру электронного правительства, которая должна использоваться не только для оказания государственных и муниципальных услуг, но и «востребованных» коммерческих услуг.

В качестве приоритетного сценария развития информационного общества в России отмечается (пункт 50 Стратегии), помимо прочего, сформированная единая инфраструктура электронного правительства.

Во-вторых, использование информационных систем управления и мониторинга во всех сферах жизни общества.

В-третьих, обеспечение единства государственного регулирования в сфере информационных технологий.

В сентябре 2024 года комитет ООН по экономическому и социальному развитию представил обновленный рейтинг стран по индексу развития электронного правительства [12], в котором Россия занимает 42 место (из 193 государств), что относится к «очень высокому» уровню EDGI, то есть развития цифрового правительства.

Данный рейтинг составляется ООН уже более 25 лет, основывается на анализе таких показателей государственного управления, как индекс онлайн-услуг, индекс человеческого капитала, индекс информационно-телекоммуникационной инфраструктуры.

Разумеется, в условиях современной геополитической ситуации и отношений ООН с Россией не идет речи о непредвзятости данного рейтинга, он не может считаться «истиной последней инстанции» в вопросе исследования уровня развития электронного правительства. Тем не менее, в аналитическом отчете содержится информация, использование которой может положительно сказаться на развитии в России концепции электронного правительства.

Так, ООН в указанном рейтинге-отчете выделяет несколько принципов успешного развития электронного правительства:

- Компетентность, под которой подразумевается приобретение государственными и муниципальными служащими цифровых навыков, их постоянное совершенствование.

- Согласованность и обоснованность государственной цифровой политики: формирование и развитие цифровой экосистемы, применение цифровых платформ не только для непосредственного оказания услуг и взаимодействия между органами власти, но и для мониторинга уровня развития цифрового правительства.

- Взаимодействие с негосударственными структурами в области цифрового развития.

- Усиление подотчетности государственных органов в контексте антикоррупционной политики, бюджетной политики и т.п.

- Доступ к государственным услугам на общих принципах равенства граждан.

Вопрос повышения уровня развития электронного правительства в России волнует умы многих современных исследователей.

Никифорова С.А. выделяет следующие ключевые проблемы, препятствующие эффективному построению электронного правительства в России [13, c. 44]:

- разрозненность методов перевода государственных и муниципальных услуг в цифровую среду; - низкий уровень «цифрового образования» государственных и муниципальных служащих; - технически сложное оформление государственных официальных сайтов; - отсутствие единой правовой базы для регулирования вопросов деятельности государственных и муниципальных органов в цифровой среде.

Особое внимание на отсутствие так называемого цифрового лидерства как одну из проблем развития современного электронного правительства выделяет в своей научной статье Беляров Е.П. [14, c. 29] Он также обращает внимание на проблему слабой технологической оснащенности России собственным программным оборудованием.

Профессор юриспруденции Чепус А.В. в качестве главной проблемы, препятствующей развитию в России концепции электронного правительства, называет отсутствие единой доктрины информационного общества и электронного правительства [15, c. 77].

Сложно не согласиться с данной позицией, поскольку в действующем российском законодательстве отсутствует легальное понятие электронного правительства, а также принципов его построения, механизма реализации властных полномочий и ответственности государственных и муниципальных органов. В связи с указанным полагаем целесообразным разработку и принятие отдельного документа стратегического планирования (по аналогии с Доктриной информационной безопасности или Стратегией развития информационного общества).

Отмечается и низкий уровень доверия граждан к кибербезопасности, что также затрудняет реализацию концепции электронного правительства. В связи с тем, что в настоящее время не только в России, но и в мировом сообществе нет такой информационной технологии, к которой нельзя было бы получить незаконным способом доступ (взлом, подкуп ответственных лиц, получение кодов и паролей доступа в связи с невнимательностью или неосторожностью пользователей системы и т.п.), указанная проблема является особенно острой и требующей решения преимущественно технического характера.

Группа исследователей из Санкт-Петербурга основную проблему эффективности построения электронного правительства в России видит в том, что отечественная модель не отвечает самой ее цели: зарубежная концепция электронного правительства преследует цель удовлетворения потребностей граждан и бизнес-структур, в то время как в России это лишь средство для достижения цели – совершенствование государственных структур [16, c. 243].

Дополним, что в России в настоящее время нет единого органа власти, ответственного за развитие электронного правительства. Отдельными полномочиями наделены органы, носящие разный правовой статус, из разных сфер деятельности.

Так, например, в задачи Управления Президента Российской Федерации по развитию информационно-коммуникационных технологий и инфраструктуры связи входит «подготовка предложений, касающихся развития цифровой инфраструктуры и применения информационно-коммуникационных технологий в государственном и муниципальном управлении», в министерстве цифрового развития есть «Департамент развития инфраструктуры электронного правительства», который является координирующим органом, а также обеспечивает совершенствование внедрения цифровых технологий в государственное управление и т.д.

Разрозненность полномочий по цифровому развитию между властными органами, отсутствие единого ответственного и координирующего центра, на наш взгляд, влекут за собой и множество ранее указанных проблем, в частности, недостаточность нормативно-правовой базы. В конце 2024 года Президент России на конференции, посвященной искусственному интеллекту, отметил, что искусственный интеллект в обозримом будущем способен стать ключевым ресурсом достижения национальных целей развития России [17].

Применение искусственного интеллекта в сфере государственного управления несет в себе множество преимуществ, например, таких как: - повышение скорости как внутренних процессов (например, взаимодействия между органами), так и внешних (в части оказания услуг гражданам и организаций); - усиление открытости и прозрачности деятельности государственных органов; - повышение доступности информации о государственных органах и их деятельности; - повышение уровня вовлечения граждан и бизнес-структур в процессы государственного управления.

Однако, многие специалисты отмечают и ряд проблем, связанных с внедрением искусственного интеллекта в государственное управление.

Например, Атабеков А.Р. выделяет такие организационные проблемы внедрения искусственного интеллекта в государственное и муниципальное управление, как [18, c. 236]:

- неоднородность баз данных в связи с огромным спектром административно-правовых отношений; - искажение оценки искусственным интеллектом результатов анализа в связи с воздействием злоумышленников на открытые базы данных; - высокий риск злоупотребления со стороны должностных лиц. Помимо упомянутых учеными организационных проблем отметим не менее важную – проблему прозрачности принятия решений искусственным интеллектом. Так, в случае полной автономности искусственного интеллекта в рамках принятия решений в сфере государственного и муниципального управления (то есть от имени органа власти без участия служащих) важными являются следующие аспекты. У органов власти должен быть полный доступ к системе функционирования и эксплуатации искусственного интеллекта, чтобы, с одной стороны, осуществлять контроль над принимаемыми решениями (насколько они являются корректными с точки зрения закона, полномочий и так далее), с другой стороны, возможность вмешаться в работу искусственного интеллекта в случае внештатной ситуации, например, массового сбоя в работе технологии.

В то же время, концепция полной автономности искусственного интеллекта в сфере государственного и муниципального управления нам представляется неподходящей в силу неспособ- ности искусственного интеллекта учесть весь спектр обстоятельств в ходе принятия решений, что следует из концепции невозможности «алгоритмизации права».

Кроме того, стоит заметить, что полная автономность искусственного интеллекта в сфере государственного управления обусловит необходимость создания и функционирования отдельного подразделения IT-специалистов, которые должны будут контролировать деятельность искусственного интеллекта, принимаемые им решения, что, на наш взгляд, только усложнит и увеличит сроки в принятии решений по государственным и муниципальным услугам.

Действительно, в официальных документах, посвященных искусственному интеллекту, больше внимания уделено вопросам технологического характера, чем юридическим и этическим.

До настоящего времени окончательно не разрешен вопрос правового статуса искусственного интеллекта, не разработаны единые для всего государственного управления этические основы искусственного интеллекта.

В 2021 году в России был принят Национальный Кодекс этики в сфере искусственного интеллекта, однако, из анализа его текста можно отметить следующие недостатки данного документа:

- носит добровольный характер присоединения, необязательность для всех государственных органов; - информации о комиссии для наблюдения за соблюдением этических принципов в настоящее время так и не появилось.

В феврале 2025 года был опубликован кодекс этики применения искусственного интеллекта в медицинской сфере – протокол Минздрава России от 14.02.2025 N 90/18-0/117 [19]. Представляется обоснованным вывод о том, что подобный кодекс этики должен быть единым и распространять свое действие на всю систему государственного управления.

В 2024 году РАНХиГС провел исследование, целью которого было определение уровня «цифровой зрелости» органов власти в России. По результатам анализа было выявлено, что, начиная с 2022 года падает активность внедрения технологий искусственного интеллекта в государственных органах, из 52 проанализированных ведомства только половина готова к внедрению искусственного интеллекта в свою деятельность. Решение большей части указанных проблем видится в совершенствовании нормативно-правового регулирования. Так, необходимо стимулировать разработку и принятие отдельного документа стратегического планирования построения и развития электронного правительства в России с указанием его официального определения, принципов его построения, механизма реализации властных полномочий и ответственности государственных и муниципальных органов. Возможно также создание отдельного органа, ответственного за создание и развитие электронного правительства. Несомненно, большим шагом в применении цифровых технологий в государственном управлении является использование искусственного интеллекта, позволяющего повысить скорость процессов, их открытость и прозрачность, доступность для граждан.

В частности, необходимо повышение уровня кибербезопасности в стране, уровня доверия не только граждан, но и самих государственных и муниципальных органов к цифровым технологиям. Кроме того, важный этап – совершенствование нормативно-правовой базы. Нам представляется обоснованным разработка и принятие кодекса этики использования искусственного интеллекта в государственном управлении.

Список литературы

1. Указ Президента РФ от 05.12.2016 N 646 «Об утверждении Доктрины информационной безопасности Российской Федерации». // «Собрание законодательства РФ», 12.12.2016, N 50, ст. 7074.
2. Указ Президента РФ от 02.07.2021 N 400 «О Стратегии национальной безопасности Российской Федерации». // Собрание законодательства РФ», 05.07.2021, N 27 (часть II), ст. 5351.
3. Савельева Н.Х., Вострецова А.В., Пыркова Т.А., Брагина О.А., Кусарбаев Р.И., Салимова И.М. Генезис и роль информации в современном мире. // Балтийский гуманитарный журнал. - 2021. - № 3(36). – С. 39-42.
4. Федеральный закон от 27.07.2006 N 149- ФЗ (ред. от 23.11.2024) «Об информации, информационных технологиях и о защите информации» (с изм. и доп., вступ. в силу с 01.01.2025). // «Собрание законодательства РФ», 31.07.2006, N 31 (1 ч.), ст. 3448.
5. Матвеев С.П. Актуальные проблемы реализации информационных прав граждан. // Административное право и процесс. - 2024. – №12. - С. 29 - 33.
6. Куликова С.А. Информационное право России. – Саратов, 2010. – 196 с.
7. Конституция Российской Федерации (принята всенародным голосованием 12.12.1993 с изменениями, одобренными в ходе общероссийского голосования 01.07.2020) // Официальный интернет-портал правовой информации http:// www.pravo.gov.ru.
8. Терещенко Л.К. Правовой режим информации. – Дисс.… докт. юрид. наук. – Москва, 2011. – 415 с.
9. Указ Президента РФ от 07.05.2024 N 309 «О национальных целях развития Российской Федерации на период до 2030 года и на перспективу до 2036 года». // «Собрание законодательства РФ», 13.05.2024, N 20, ст. 2584;
10. Распоряжение Правительства РФ от 16.03.2024 N 637-р «Об утверждении стратегического направления в области цифровой трансформации государственного управления». // «Собрание законодательства РФ», 25.03.2024, N 13, ст. 1837.
11. Указ Президента РФ от 09.05.2017 N 203 «О Стратегии развития информационного общества в Российской Федерации на 2017 - 2030 годы». // «Собрание законодательства РФ», 15.05.2017, N 20, ст. 2901.
12. Официальный сайт Счетной палаты РФ: Индекс развития электронного правительства 2024 г. - [Электронный ресурс]. – Режим доступа: https://repository.ach.gov.ru/show/7945/ (дата обращения: 15.04.2025).
13. Никифорова С.А. Электронное правительство - новая концепция государственного управления. // Вестник Санкт-Петербургского университета МВД России. – 2020. - № 6. – С. 40-47.
14. Беляров Е.П. Проблемы внедрения системы электронного управления и электронного правительства. // Научный журнал. – 2021. - № 5. – С. 28-29.
15. Чепус А.В. Развитие концепции «электронное правительство» как условие эффективного функционирования институтов государственного управления. // Образование и право. – 2024. - № 12. – С. 74-80.
16. Ямзина С. А., Колмогоров М. В., Оганесян С. М. Правовой анализ электронного правительства в Российской Федерации. // Социология и право. – 2023. - № 7. – С. 240-245.
17. Официальный портал Президента РФ: конференция «Путешествие в мир искусственного интеллекта». 11.12.2024. - [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://www.kremlin.ru/events/ president/news/75830 (дата обращения: 15.02.2025).
18. Атабеков А.Р. Концептуальные подходы и практика правового регулирования искусственного интеллекта в публичной сфере: сравнительно-правовое исследование. – Дисс… докт. юрид. наук. – Москва, 2024. – 486 с.
19. Официальный сайт справочно-правовой системы «Гарант»: Кодекс этики в сфере искусственного интеллекта (от 26 октября 2021 г.). - [Электронный ресурс]. – Режим доступа: https:// base.garant.ru/406862712/ (дата обращения: 19.02.2025). Spisok literatury:
20. Ukaz Prezidenta RF ot 05.12.2016 N 646 «Ob utverzhdenii Doktriny informacionnoj bezopasnosti Rossijskoj Federacii». // «Sobranie zakonodatel ’stva RF», 12.12.2016, N 50, st. 7074.
21. Ukaz Prezidenta RF ot 02.07.2021 N 400 “O Strategii nacional’noj bezopasnosti Rossijskoj Federacii ”. // Sobranie zakonodatel’stva RF”, 05.07.2021, N 27 (chast’ II), st. 5351.
22. Savel’eva N.H., Vostrecova A.V., Pyrkova T.A., Bragina O.A., Kusarbaev R.I., Salimova I.M. Genezis i rol’ informacii v sovremennom mire. // Baltijskij gumanitarnyj zhurnal. - 2021. - № 3(36). – S. 39-42.
23. Federal’nyj zakon ot 27.07.2006 N 149-FZ (red. ot 23.11.2024) “Ob informacii, informacionnyh tekhnologiyah i o zashchite informacii” (s izm. i dop., vstup. v silu s 01.01.2025). // “Sobranie zakonodatel ’stva RF”, 31.07.2006, N 31 (1 ch.), st. 3448.
24. Matveev S.P. Aktual’nye problemy realizacii informacionnyh prav grazhdan. // Administrativnoe pravo i process. - 2024. – №12. - S. 29 - 33.
25. Kulikova S.A. Informacionnoe pravo Rossii. – Saratov, 2010. – 196 s.
26. Konstituciya Rossijskoj Federacii (prinyata vsenarodnym golosovaniem 12.12.1993 s izmeneniyami, odobrennymi v hode obshcherossijskogo golosovaniya 01.07.2020) // Oficial’nyj internet-portal pravovoj informacii http://www.pravo.gov.ru.
27. Tereshchenko L.K. Pravovoj rezhim informacii. – Diss.… dokt. yurid. nauk. – Moskva, 2011. – 415 s.
28. Ukaz Prezidenta RF ot 07.05.2024 N 309 “O nacional’nyh celyah razvitiya Rossijskoj Federacii na period do 2030 goda i na perspektivu do 2036 goda”. // “Sobranie zakonodatel’stva RF”, 13.05.2024, N 20, st. 2584;
29. Rasporyazhenie Pravitel’stva RF ot 16.03.2024 N 637-r «Ob utverzhdenii strategicheskogo napravleniya v oblasti cifrovoj transformacii gosudarstvennogo upravleniya». // “Sobranie zakonodatel ’stva RF”, 25.03.2024, N 13, st. 1837.
30. Ukaz Prezidenta RF ot 09.05.2017 N 203 “O Strategii razvitiya informacionnogo obshchestva v Rossijskoj Federacii na 2017 - 2030 gody”. // “Sobranie zakonodatel’stva RF”, 15.05.2017, N 20, st. 2901.
31. Oficial’nyj sajt Schetnoj palaty RF: Indeks razvitiya elektronnogo pravitel’stva 2024 g. - [Elektronnyj resurs]. – Rezhim dostupa: https://repository. ach.gov.ru/show/7945/ (data obrashcheniya: 15.04.2025).
32. Nikiforova S.A. Elektronnoe pravitel’stvonovaya koncepciya gosudarstvennogo upravleniya. // Vestnik Sankt-Peterburgskogo universiteta MVD Rossii. – 2020. - № 6. – S. 40-47.
33. Belyarov E.P. Problemy vnedreniya sistemy elektronnogo upravleniya i elektronnogo pravitel ’stva. // Nauchnyj zhurnal. – 2021. - № 5. – S. 28-29.
34. CHepus A.V. Razvitie koncepcii «elektronnoe pravitel’stvo» kak uslovie effektivnogo funkcionirovaniya institutov gosudarstvennogo upravleniya. // Obrazovanie i pravo. – 2024. - № 12. – S. 74-80.
35. YAmzina S. A., Kolmogorov M. V., Oganesyan S. M. Pravovoj analiz elektronnogo pravitel ’stva v Rossijskoj Federacii. // Sociologiya i pravo. – 2023. - № 7. – S. 240-245.
36. Oficial’nyj portal Prezidenta RF: konferenciya «Puteshestvie v mir iskusstvennogo intellekta». 11.12.2024. - [Elektronnyj resurs]. – Rezhim dostupa: http://www.kremlin.ru/events/president/ news/75830 (data obrashcheniya: 15.02.2025).
37. Atabekov A.R. Konceptual’nye podhody i praktika pravovogo regulirovaniya iskusstvennogo intellekta v publichnoj sfere: sravnitel’no-pravovoe issledovanie. – Diss… dokt. yurid. nauk. – Moskva, 2024. – 486 s.
38. Oficial’nyj sajt spravochno-pravovoj sistemy «Garant»: Kodeks etiki v sfere iskusstvennogo intellekta (ot 26 oktyabrya 2021 g.). - [Elektronnyj resurs]. – Rezhim dostupa: https://base.garant. ru/406862712/ (data obrashcheniya: 19.02.2025).

Скачать