Проблемы эффективности применения коллизионных норм при регулировании частноправовых отношений с иностранным элементом

• КОСОВСКАЯ Виктория Александровнакандидат юридических наук, доцент, доцент кафедры международного права, Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего образования «Российский государственный педагогический университет им. А. И. Герцена»vkosovskaya@mail.ru

Процесс регулирования частноправовых отношений, осложненных иностранным элементом, в большинстве случаев включает в себя стадию выбора компетентного правопорядка. Исключение составляют те ситуации, когда у правоприменителя есть возможность обратиться к унифицированным материальным нормам международных договоров и обычаев, напрямую регулирующим правоотношение. Целью исследования является выявление правовой природы коллизионных норм и эффективности их использования. С помощью методов научного познания, таких как анализ, синтез, системно-аналитический, формально-логический, изучены различные подходы к пониманию дефиниции «коллизионная норма» с учетом всех особенностей таких норм, определены необходимые пути решения выявленных пробелов коллизионно-правового регулирования. Системный подход позволил определить место, которое занимают коллизионные нормы в механизме правового регулирования частных отношений с иностранным элементом. В статье обосновано место коллизионных норм в системе норм международного частного права. Проанализированы современные научные подходы к пониманию механизма применения коллизионных норм. Сделан вывод о том, что коллизионные нормы занимают особое место в нормативном составе международного частного права, обусловленное теми функциями, которые они выполняют.

Ключевые слова: международное частное право, частноправовое отношение, иностранный элемент, коллизия, коллизионная норма, эффективность правоприменения, применимое право

Введение.

Современное международное частное право, зародившееся как право конфликтное, коллизионное, за длительное время своего существования претерпело определенные изменения, повлекшие за собой возникновение новелл в коллизионно-правовом регулировании частных отношениях с иностранным элементом.

Феномен коллизионных норм заключается, в первую очередь, в уникальном предназначении – выборе компетентного правопорядка, к которому надлежит обращаться правоприменителю. Такую ситуацию с определением надлежащего права можно представить только в сфере регулирования частноправовых отношений по своей природе, поскольку именно принцип равенства сторон предполагает возможность выбора из нескольких правопорядков, стоящих «за спиной» разнонациональных элементов, одного единственного.

Вопрос об эффективности применения той или иной коллизионной нормы в этой связи представляется достаточно актуальным и значимым.

Н.В. Власова справедливо указывает, что «… эффективность коллизионной нормы заключается в точном определении применимого права, которое должно отражать связь с искомым частноправовым отношением, то есть представлять наилучшее решение коллизионного вопроса с пространственной точки зрения; соответствовать правам и законным интересам сторон данного правоотношения; не вступать в противоречие с публичными интересами правопорядков, с которыми это отношение имеет тесную связь» [1, с. 100-101.].

При этом, Т.В. Новикова отмечает, что «… механизм коллизионного регулирования частноправовых отношений, осложненных иностранным элементом, в дополнение к принципам и нормам, нацеленным на решение центрального вопроса выбора применимого материального права, задействует и некоторое количество коллизионных институтов, исполняющих функции общего характера…» [2, с. 91].

В этой связи представляется весьма актуальным и значимым определить то место, которое занимают коллизионные нормы в нормативном составе международного частного права.

Основная часть. Объективный характер, признаки и существенные черты любого явления определяются его природой, которая, в свою очередь, дает возможность понять, какое место занимают коллизионные нормы в массиве регуляторов частноправовых отношений, осложненных иностранным элементом.

В науке международного частного права существует единое мнение об отсылочном характере коллизионных норм, который проистекает из их основного предназначения – выбора единственного компетентного правопорядка в ситуации, когда частноправовой характер регулируемых отношений в силу принципа равноправия сторон и присутствия в них иностранного элемента делает возможным в одинаковой степени использовать нормы любой из представленных правовых систем.

Интересный вывод делает С.В. Литвинова о том, что «…природа современных коллизионных норм МЧП определяется не только международной коммуникацией людей, но и взаимодействием между государственным суверенитетом и коллизионными нормами. По своей природе коллизионные нормы являются инструментом добровольного ограничения государством своего суверенного права регулировать международные частные отношения и применять нормы своего права на своей территории в пользу иностранного права» [3, с.81].

Возможно, говорить об ограничении государством своего суверенитета слишком категорично, ведь применение коллизионных норм это санкционированный государством механизм регулирования частных отношений трансграничного характера, проистекающий исключительно из их характера. Поэтому, достаточно часто можно встретиться с мнением специалистов о процессуальном характере коллизионных норм, в силу того, что адресованы они напрямую правоприменителю, который обязан следовать указаниям коллизионной нормы и применять для дальнейшего разрешения спора именно то право, которое указано в коллизионной норме.

При этом отдельные авторы акцентируют внимание и на отличиях процессуальных и коллизионных норм. «Процессуальная норма по структуре отличается принципиально от коллизионной нормы. Процессуальная норма непосредственно регулирует права и обязанности участников гражданского процесса, в том числе, если один из участников является иностранным физическим или юридическим лицом, в некоторых случаях, могут быть применены и санкции в отношении участников гражданского процесса, но нет отсылки к праву того или иного государства» - указывают А.Т. Мовсисян и А.Б. Опокин [4, с. 364].

Как и любая норма права, коллизионная норма содержит правило, обязательное для регулирования конкретного отношения. Однако сама по себе данная норма не сможет справиться с задачей окончательного его урегулирования без дальнейшего применения нормы материальной, закрепленной в источниках избранной с помощью коллизионной нормы правовой системы.

Отличительной чертой коллизионной нормы является ее структура, которая в силу предназначения такой нормы должна содержать две главные составляющие – это указание на то правоотношение, которое является предметом регулирования и требует выбора применимого права, и собственно само указание на применимое право. Такие две составляющие (объем и привязка) в полной мере могут обеспечить выполнение коллизионной нормой ее функционального предназначения.

Справедливо мнение Е.С. Аничкина и Я. Стоилова о том, что «…коллизионные нормы стран мира в сопоставлении с материальным или процессуальным правом имеют значительно меньше различий между собой. Во многом это объясняется высоким уровнем унификации коллизионных правил вообще, а также их немногочисленностью в рамках национально-правовых систем» [5, с. 54].

В этой связи следует отметить и идентичность формулировок коллизионных норм, которые закреплены в международных договорах. Все это свидетельствует о том, что выработанные еще в XV-XVI вв. основные принципы выбора применимого права охватывают практически все сферы частноправовых отношений с иностранным элементом и являются весьма универсальными и эффективными.

Несмотря на это, процесс выбора применимого права сопряжен с определенными трудностями. Не все многообразные гражданско-правовые, брачно-семейные, трудовые отношения трансграничного характера получили свое коллизионно-правовое регулирование как на унифицированном (международном), так и на национальном уровне. Нехватка конкретной коллизионной нормы или невозможность ее применения требуют обращения к принципу наиболее тесной связи, который принято рассматривать как своего рода «спасательный круг» для восполнения пробелов.

Следует согласиться с Е.В. Кабатовой в том, что «…принцип наиболее тесной связи выступает скорее как общий принцип, а не как результат применения коллизионной нормы, ибо здесь отсутствует указание на конкретную правовую систему, которая должна быть определена судом или арбитражем при рассмотрении конкретного спора.… Нахождение тесной связи представляет собой не результат применения конкретной нормы, а итог использования общего принципа» [6, с. 8-9]. Т.В. Новикова, исследуя разграничение принципа наиболее тесной связи и обычных коллизионных норм, предлагает «…для выявления и оценки территориальных связей, наиболее значимых с учетом специфики конкретного отношения, использовать как раз те коллизионные привязки, которые получили признание на уровне международных документов, не имеющих силы для Российской Федерации. Например, для определения права, применимого к трасту, из-за отсутствия в отечественном международном частном праве подходящих коллизионных норм В.А. Канашевский обоснованно предлагает использовать принцип наиболее тесной связи как общую резервную коллизионную привязку (п. 2 ст. 1186 ГК РФ), отмечая, что в качестве руководства для определения тесной связи траста с каким-либо правопорядком российские суды могут использовать положения Гаагской конвенции о праве, применимом к трастам, и о признании трастов. Несмотря на то что Российская Федерация не является участником этой Конвенции, ее положения... в определенном смысле могут рассматриваться в качестве обычая, о котором идет речь в п. 1 ст. 1186 ГК РФ» [7, с.144].

Л.И. Волова делает вывод о том, что «…введение принципа применения права той страны, с которой то или иное отношение наиболее тесно связано, является ярким примером утверждения в МЧП гибких принципов определения применимого права» [8, с.120].

В процессе применения коллизионно-правового метода регулирования привоприменитель зачастую сталкивается с необходимостью решения вопроса о конкуренции самих коллизионных норм. В Постановлении Пленума Верховного суда Российской Федерации № 24 от 9 июля 2019 г. «О применении норм международного частного права судами Российской Федерации» даны разъяснения по данному вопросу. В частности, при наличии коллизионных норм, закрепленных в международ- 7 ных договорах и внутреннем законодательстве, приоритет имеют нормы международного происхождения.

«При наличии в российском законодательстве специальных коллизионных норм по определенным вопросам следует применять такие специальные коллизионные нормы. Например, специальные коллизионные нормы содержатся в разделе VII «Применение семейного законодательства к семейным отношениям с участием иностранных граждан и лиц без гражданства» СК РФ, главе XXVI «Применимое право» КТМ РФ. Вместе с тем суд применяет положения раздела VI «Международное частное право» ГК РФ, если в соответствующем специальном законодательном акте отсутствуют нормы, регулирующие общие положения коллизионного права (статья 4 СК РФ, пункт 2 статьи 1 КТМ РФ)».

А.С. Гамбарян и Л.Г. Даллакян, изучая проблему конкуренции коллизионных норм, делают вывод о том, «…что при конкуренции коллизионных норм действует приоритет иерархической коллизионной нормы над иными коллизионными правилами и преимущество содержательной коллизионной нормы над темпоральной нормой. При отраслевых коллизиях равнозначных норм на первый план выдвигается правило отраслевого приоритета, которое имеет преимущество над содержательной и темпоральной нормами. Кроме того, согласно юридической доктрине правило отраслевого приоритета может иметь преимущество и над иерархической коллизионной нормой.

Согласно законодательству приоритет иерархической коллизионной нормы действует во всех случаях, за исключением наличия компетенционной коллизии, в случае которой преимущество может быть отдано компетенционной коллизионной норме» [9, с. 206-207].

Выбирая необходимую коллизионную норму для разрешения конкретной ситуации, правоприменитель должен уяснить содержание терминов и понятий, из которых она состоит, чтобы соотнести с ними фактические обстоятельства дела. Данный процесс осложняется присутствием иностранного элемента в самом правоотношении, что существенно влияет на решение вопроса о том, на какую правовую систему нужно опираться, квалифицируя соответствующие понятия.

Анализируя проблему квалификации в международном частном праве и способы ее разрешения, В.А. Канашевский отмечает, что «…основное правило — осуществление квалификации юридических понятий коллизионной нормы по закону суда (lex fori) нередко препятствует судам правомерно разрешать спор, когда они сталкиваются с институтами, не имеющими аналогов в отечественной правовой системе. В этом случае интересы справедливого разрешения дела требуют от суда квалификации юридических понятий по праву, регулирующему существо отношения (lex causae)» [10, с. 45].

В случае применения судом коллизионных норм, содержащихся в международных договорах, процесс квалификация понятий значительно упрощается за счет выработанных единообразных понятий, используемых для целей того или иного международного соглашения и закрепленных, как правило, в его первых статьях или преамбуле. Такой способ принято именовать «автономной квалификацией», и он является по сути оптимальным, но на сегодняшний день все еще трудно достижимым, поскольку международной унификацией охватываются не все сферы международного частного права и участниками таких соглашений являются далеко не все государства.

Выводы. Неоспоримым является тот факт, что при отсутствии соответствующих унифицированных материальных норм, регулирование частноправовых отношений, осложненных иностранным элементом, возможно только с помощью специальных коллизионных норм, позволяющих правоприменителю выбрать компетентное право. Природа коллизионных норм определяется их функциональным предназначением, наделяющим их процессуальным компонентом, который дает четкие указания судьям, нотариусам, органам загса, к праву какого государства следует обращаться для урегулирования конкретной ситуации. По мнению С.В. Литвиновой, коллизионные нормы можно отнести в силу их природы к самостоятельному виду нетипичных правовых предписаний (специальных норм права) [3, с. 81].

Эффективность применения коллизионных норм зависит от многих факторов, в том числе, от правильной квалификации юридических понятий и терминов, которые входят в ее состав, а также от возможности найти и применить единственную верную в данной ситуации коллизионную норму, либо обратиться к праву наиболее тесной связи.

Список литературы

1. Власова Н.В. Проблемы эффективности определения применимого права и формулирования коллизионных норм в международном частном праве // Вестник МГПУ. Серия: Юридические науки. 2023. № 2 (50). С. 97-104.
2. Новикова Т.В. Нормы непосредственного применения в контексте принципов коллизионного регулирования частноправовых отношений, осложненных иностранным элементом // Защита частных прав: проблемы теории и практики. Материалы ХIII ежегодной международной научно-практической конференции. Иркутск, 2024. С. 90-96.
3. Литвинова С.В. Место коллизионных норм международного частного права в системе российского права // Территория новых возможностей. Вестник Владивостокского государственного университета. 2024. Т. 16, № 4. С. 73–83.
4. Мовсисян А.Т., Опокин А.Б. Коллизионная и процессуальная норма в международном частном праве // Актуальные направления развития отраслей права в условиях новой реальности. Материалы III Всероссийской научно-практической конференции. Москва, 2025. С. 361-366.
5. Аничкин Е.С., Стоилов Я. Коллизионные нормы международного частного права России и Болгарии: сравнительный анализ // Российско-азиатский правовой журнал. 2022. № 1. С. 51-55.
6. Кабатова Е.В. Изменение роли коллизионного метода в международном частном праве / Богуславский М.М., Светланов А.Г. (ред.). Международное частное право: современная практика: сб. статей. М., 2000. - 175 с.
7. Новикова Т. В. О проблеме разграничения принципа наиболее тесной связи и обычных коллизионных норм // Актуальные проблемы российского права. 2021. Т. 16. № 6. С. 140–148.
8. Волова Л.И. Новеллы коллизионного регулирования трансграничных обязательственных отношений после модификации норм VI раздела третьей части ГК РФ // Северо-Кавказский юридический вестник. 2021. № 2. С. 116-122.
9. Гамбарян А.С., Даллакян Л.Г. Проблемы конкуренции коллизионных норм в юридической науке и практике // Вестник Томского государственного университета. 2019. № 438. С. 201-209.
10. Канашевский В. А. Проблема квалификации в международном частном праве // Журнал российского права. 2021. Т. 25. № 9. С. 33—46. Spisok literatury:
11. Vlasova N.V. Problemy effektivnosti opredeleniia primenimogo prava i formulirovaniia kollizionnykh norm v mezhdunarodnom chastnom prave // Vestnik MGPU. Seriia: Iuridicheskie nauki. 2023. № 2 (50). S. 97-104.
12. Novikova T.V. Normy neposredstvennogo primeneniia v kontekste printsipov kollizionnogo regulirovaniia chastnopravovykh otnoshenii, oslozhnennykh inostrannym elementom // Zashchita chastnykh prav: problemy teorii i praktiki. Materialy KhIII ezhegodnoi mezhdunarodnoi nauchno-prakticheskoi konferentsii. Irkutsk, 2024. S. 90-96.
13. Litvinova S.V. Mesto kollizionnykh norm mezhdunarodnogo chastnogo prava v sisteme rossiiskogo prava // Territoriia novykh vozmozhnostei. Vestnik Vladivostokskogo gosudarstvennogo universiteta. 2024. T. 16, № 4. S. 73–83.
14. Movsisian A.T., Opokin A.B. Kollizionnaia i protsessual’naia norma v mezhdunarodnom chastnom prave // Aktual’nye napravleniia razvitiia otraslei prava v usloviiakh novoi real’nosti. Materialy III Vserossiiskoi nauchno-prakticheskoi konferentsii. Moskva, 2025. S. 361-366.
15. Anichkin E.S., Stoilov Ia. Kollizionnye normy mezhdunarodnogo chastnogo prava Rossii i Bolgarii: sravnitel’nyi analiz // Rossiisko-aziatskii pravovoi zhurnal. 2022. № 1. S. 51-55.
16. Kabatova E.V. Izmenenie roli kollizionnogo metoda v mezhdunarodnom chastnom prave / Boguslavskii M.M., Svetlanov A.G. (red.). Mezhdunarodnoe chastnoe pravo: sovremennaia praktika: sb. statei. M., 2000. - 175 s.
17. Novikova T. V. O probleme razgranicheniia printsipa naibolee tesnoi sviazi i obychnykh kollizionnykh norm // Aktual’nye problemy rossiiskogo prava. 2021. T. 16. № 6. S. 140–148.
18. Volova L.I. Novelly kollizionnogo regulirovaniia transgranichnykh obiazatel’stvennykh otnoshenii posle modifikatsii norm VI razdela tret’ei chasti GK RF // Severo-Kavkazskii iuridicheskii vestnik. 2021. № 2. S. 116-122.
19. Gambarian A.S., Dallakian L.G. Problemy konkurentsii kollizionnykh norm v iuridicheskoi nauke i praktike // Vestnik Tomskogo gosudarstvennogo universiteta. 2019. № 438. S. 201-209.
20. Kanashevskii V. A. Problema kvalifikatsii v mezhdunarodnom chastnom prave // Zhurnal rossiiskogo prava. 2021. T. 25. № 9. S. 33—46. 7

Скачать