Проблема терминологической идентификации совокупности проявлений деформации правосознания

В настоящее время наша страна находится на новом витке эволюционного развития и претерпевает преобразования в различных сферах социальной жизни: возвращение доминирующих позиций традиционных ценностей, которые ранее на несколько десятилетий покинули общественную парадигму; переосмысление статуса российского государства, как цивилизационного образования; обращение к нравственным основам в риторике представителей власти; высокий уровень научного прогресса; значительная степень внедрения результатов научно-исследовательской деятельности в различных предметных областях. Все названные ранее преобразования свидетельствуют о исторической трансформации социокультурного контекста.

Тем не менее в российской правовой реальности формируется парадоксальная ситуация. При сформированной правовой системе по‑прежнему сохраняются правонарушения, традиционно совершаемые правоохранителями [1]. Как правило существование подобных правонарушений исследователи связывают с одной или несколькими детерминантами, наличие которых прослеживается в нескольких сферах общественной жизни. Вместе с тем, по замечанию В. Е. Сизова и В. Г. Жукова «представляя собой тяжелую социальную проблему общества, в настоящее время деформация правового сознания достигла значительного масштаба» [2, c. 131]. Данная точка зрения представляется справедливой, поскольку выявляет глубинную причину совершения правонарушений профессионалами в области права.

Исследования, посвященные деформации правосознания направлены на выявление отдельных аспектов этой проблемы, а именно «причины деформации правосознания, последствия деформации правосознания, способы борьбы с деформацией правосознания, понятие деформации правосознания, история формирования исследовательских позиций относительно сущности деформации правосознания, формы деформации правосознания и т.д.» [3, c. 130]. Именно поиску корректного наименования общей совокупности проявлений деформации правосознания посвящена данная научная статья.

Решение обозначенной проблемы способствует:

Повышению терминологической точности;

Унификации научного терминологического аппарата;

Усилению консолидации в сфере академической коммуникации.

Анализ теоретического материала, а именно научных статей, монографических трудов и диссертационных исследований, свидетельствует об ускользании названной проблемы из поля зрения авторов и произвольном применении различных терминов для обозначения совокупности отклонений, обусловленных состоявшейся деформацией правосознания.

Тем не менее теоретический материал позволяет выявить несколько обозначений, применяемых авторами при идентификации всей совокупности проявлений состоявшейся деформации правосознания. К таким обозначениям относятся следующие: тип, вид и форма деформации правосознания, которые несмотря на различное семантическое значение в некоторых публикациях используются как аналогичные, взаимозаменяемые термины.

Например, наименование «тип» проявляется в самом начале научной публикации В. И. Колтуновой и В. А. Зайцева: «В статье рассматриваются различные аспекты правосознания и основные типы деформации правосознания, такие как правовой инфантилизм, правовой идеализм (фетишизм), правовой нигилизм, феномен перерождения правосознания и другие» [4, c. 31]. Применив указанное обозначение, авторы не останавливаются на нем и далее в тексте статьи используют уже обозначение «форма», а именно: «В научной и учебной литературе существует несколько классификаций форм деформации правосознания» [4, c. 33].

Также отдельные проявления деформации правосознания имеют отличные друг от друга наименования у разных авторов. Например, Н. Л. Орехова утверждает: «По нашему мнению, самая тяжелая форма деформации профессионального правосознания – его перерождение в преступную форму» [5, c. 58]. М. А. Мазуренко в рамках своей публикации относит перерождение профессионального правосознания к типам деформации правосознания [6]. Возникает вопрос о корректном выборе термина, обозначающего совокупность признаков, сопровождающих искажение правовых взглядов.

При этом на наличие устоявшегося наименования не влияет распространенность отдельного проявления деформации. Например, в некоторых публикациях «правовой нигилизм» относят к видам деформации: «При анализе деформированного правосознания можно выделить несколько наиболее распространённых видов его дефектов. Прежде всего, это правовой нигилизм — отрицающее отношение к праву, отсутствие веры в закон как социального регулятора» [7, c. 349], а в других – уже к формам: «Рассматривая право через призму современных реалий и отечественного опыта, мы можем заметить, что злободневной проблемой является одна из форм деформации правосознания части граждан – правовой нигилизм» [8, c. 325]. Аналогичная проблема встречается и при исследовании «правового инфантилизма», который менее распространен, чем «правовой нигилизм». Содержание некоторых публикаций указывает на отнесение «правового инфантилизма» к разновидностям деформированного правосознания: «Правовой инфантилизм

как разновидность искаженного правосознания» [9, c. 112]; иная публикация содержит утверждение, что «правовой инфантилизм» – это форма: «Одной из наиболее мягких форм деформации правосознания является правовой инфантилизм» [10, c. 17].

Кроме того, можно заметить, что авторская позиция постепенно изменяется на протяжении научной деятельности исследователя. Например, позиция А. А. Малиновского в первом десятилетии XXI отличается от его взглядов в третьем десятилетии того же столетия. Так, в более ранней публикации автор утверждает: «В юридической науке принято выделять несколько видов деформаций индивидуального правосознания: правовой инфантилизм, правовой негативизм, правовой нигилизм и правовой идеализм» [11, c. 173]. Однако в труде прошлого года мнение исследователя меняется, и все многообразие проявлений деформации правосознания получает наименование «формы деформации правосознания» [12, c. 325].

Использование различных терминов возможно не только в рамках одной публикации, но даже в одном предложении. Иллюстрацией подобного положения свидетельствует научная публикация Р. Ш. Дадаевой и М. М. Магдилова: «В основном в работе затрагиваются вопросы, касающиеся деформации профессионального правосознания работников правоохранительного блока, в частности сотрудников органов внутренних дел, форм ее проявления и основных видов, таких, как правовой нигилизм, правовой инфантилизм, правовой фетишизм и перерожденное правосознание» [13, c. 149].

Не меньшей дискуссионностью обладают утверждения, указывающие на наличие «форм проявления» у всей совокупности негативных признаков, носящих наименование «форма». В таком случае велик риск смыслового дублирования информации, что сделает научный язык избыточно сложным и не будет способствовать пониманию сути высказывания. Так, исследователи Е. А. Магомедова, М. В. Курзаков, Ю. А. Дударева, Ю. С. Киселева, в рамках аннотации к научной публикации утверждают, что «в статье характеризуется такая форма деформации правового сознания как правовой нигилизм. С учетом принципа историзма, как элемента методологии научного исследования, авторы характеризуют истоки возникновения правового нигилизма в России, а далее раскрывают различные формы его проявления» [14, c. 3].

Схожая формулировка появляется в исследовании Д. М. Писарик. Автор заявляет, что «в настоящее время правовой нигилизм получил широкое распространение и существует в различных формах и проявлениях» [15, c. 212]. В данном случае происходит разделение на «формы» и «проявления», хотя автор в рамках своей работы не конкретизирует, что необходимо считать формой, а что проявлением правового нигилизма, не указывает на признаки, характеризующие первую и вторую категории [15].

Тем не менее исследование связанного с данной проблемой научного материала, опубликованного с 2021 по 2026 годы, свидетельствует о тенденции в научном сообществе использовать в качестве наиболее распространенного наименования всей совокупности проявлений состоявшейся деформации правосознания термина «формы деформации». Подобный подход проявляется при анализе трудов Р. А. Осипова, О. И. Федосеевой, С. А. Сирина [16; 17; 18].

Кроме того, представляется, что используемые варианты наименования всей совокупности искажений имеют различное значение, что подтверждается словарными дефинициями. А именно:

«форма – это категория, описывающая внешние проявления» [19];

«вид – это большая однородная группа» [19];

«тип – это разновидность чего-либо, отличающаяся общностью основных свойств» [19].

Исходя из исследования теоретических публикаций, а также семантики отдельных терминов необходимо представить ряд выводов в качестве заключения данного исследования:

В настоящее время в научном сообществе отсутствует консолидированная точка зрения относительно наименования всей совокупности проявлений деформации правосознания;

Успешный поиск описанного выше наименования позволит решить несколько вопросов:

- повышение терминологической точности;

- унификация понятийного аппарата;

- усиление консолидации научного сообщества на основе единого терминологического аппарата в исследуемой области юриспруденции.

3) Предлагается использовать термин «форма деформации» ввиду распространенности в научном сообществе и более полного отражения описываемой категории в качестве наименования всей совокупности проявлений деформации правосознания, потенциально способных охватить правосознание отдельного лица.