Принцип баланса интересов в правовом регулировании ответственности за преступления в Древней Руси

Введение.

Цель настоящего исследования – выявить особенности отражения принципа баланса интересов в правовом регулировании ответственности за преступления в древнерусском праве на основе ретроспективного анализа памятников права, составлявших систему источников права Российского государства в X–XI вв. Методология настоящего исследования представлена совокупностью обще- и частнонаучных методов, в том числе логического, исторического, историко-правового, сравнительно-правового и др. Результаты исследования.

Истоки права и цели, для достижения которых оно появилось, российские и западные правоведы представляют по-разному. Здесь можно придерживаться подхода, сложившегося для выявления форм возникновения государства: римской, афинской и германской.

Исходя из общепринятого в теории права положения о том, что главный фактор, ставший толчком к оформлению государства Древнего Рима, – борьба за политическую власть между патрициями и плебеями, можно утверждать следующее: целью права здесь было разграничение интересов патрициев и плебеев и охрана интересов плебеев, недопущение произвола власти, коррупционного поведения патрициев в отношении остальных римских граждан. В Древних Афинах главной целью права стало закрепление имущественных прав рабовладельцев и вытекающих из них иных прав. Германской форме возникновения государства свойственна цель права, заключающаяся в разграничении интересов нового населения, а также военно-политической верхушки и прежнего населения территорий древних государств, которые вытеснялись германскими племенами. Здесь уже на ранних этапах формирование правовой системы происходило в условиях существования множественности юрисдикций, шёл процесс заимствования римской правовой традиции, правовых конструкций, которые внедрялись наряду с правовыми обычаями германских народов. Такая двойственность формирующегося права сохранялась до укрепления континентальных западноевропейских государств, когда принцип единства права стал ведущим и был направлен на усиление государства, сплочение общества путём формирования единого правового пространства (например, революционное французское право, кодификации в эпоху Наполеона).

В странах восточной деспотии, которые, согласно марксистскому подходу, можно отнести к особой группе стран с азиатским способом производства [5, с. 137–138, 340, 366–367], право призвано было подчеркнуть власть теократического монарха и закрепить кастовость, клановость социальной структуры общества, придать этому сакральный характер. Стабильность общественного строя, состоящего из корпораций и одного лидера, который распоряжается всеми ресурсами и сосредоточивает в своих руках всю власть, стала традицией права государств Востока.

Г. Берман в качестве общеисторических корней западного права называл римское частное право, каноническое право и философию естественного права [2, с. 515]. Ю.А. Тихомиров и Э.В. Талапина отмечали дуализм светской и духовной сфер, множественность юрисдикций в качестве истоков права в западной традиции права [9, с. 15].

Идея о цели права как о разграничении и защите интересов для обеспечения их баланса лежит в основе формирования российской правовой системы.

Если западное право основной целью имело урегулирование имущественных отношений или властных отношений, тесно связанных с имущественными, путём защиты интересов конкретной социальной группы, то древнерусское право имело основной целью баланс интересов как внутри государства, так и вовне.

Система источников древнерусского права была представлена правовыми обычаями (кото- рые частично приобретали писаный характер в Русской Правде), византийскими номоканонами и международными договорами [1, с. 120–125].

Сущность и характер правовых обычаев здесь отличались от западного права, так как носили не племенной, а территориальный характер, по мнению Р. Леже [4, с. 201]. На наш взгляд, их предназначение состояло в поддержании баланса индивидуальных интересов членов одного социума на основе компромиссного способа разрешения конфликта посредством компенсаторных механизмов.

Первыми писаными памятниками древнерусского права стали международные договоры, в том числе договоры Руси с Византией, что было обусловлено соседством с уже давно сложившимся государством со сформированной ещё в Древнем Риме правовой системой. На примере Договора Руси с Византией 911 г. можно выявить особенности данного вида источников права и их предназначение.

Цель Договора обозначена следующим образом: подтверждение и укрепление дружбы между греками и русскими [3, с. 73–77] путём закрепления в письменной форме видов преступлений и порядка привлечения к ответственности за их совершение. Речь идёт о правоотношениях между русскими и христианами. Среди утверждаемых уголовно-правовых принципов можно отметить следующие: принцип соразмерности наказания совершенному преступлению (ст. 3), принцип учёта обычая наряду с законом при назначении наказания (ст. 4, 5). В статьях Договора прописаны: 1) порядок передачи и освобождения пленённых с каждой из сторон; 2) взаимопомощь при кораблекрушении и судьба товаров; 3) наследование в случае смерти русских, находящихся на службе в Греции; 4) выдача должников обеими сторонами. Все статьи Договора свидетельствуют о попытке прийти к консенсусу русских и христиан. Интересно, что с учетом субъектного состава регулируемых Договором правоотношений устанавливался принцип имущественной ответственности в пользу потерпевшего (его родственников) за причинение смерти и вреда здоровью для имущих преступников (ст. 4, 5), в то время как, например, в Русской Правде [6, с. 81–85] штраф в казну или выплата компенсации в пользу потерпевшего предусматривались независимо от экономического статуса преступника и в качестве альтернативы кровной мести (ст. 1, 2 Краткой редакции).

По поводу природы Русской Правды во всех ее редакциях (краткой, пространной и сокращённой) нет единой позиции в историко-правовой науке. Как отмечал М.Н. Тихомиров, дошедшие до нас списки Правды отличаются пестротой терминологии и представляют собой не столько единый законодательный акт, сколько сборник юридических постановлений [8, с. 5]. Для определения юридической природы Русской Правды необходимо установить время, место, причины и условия ее появления. Здесь мнения также разделяются. Одни учёные склоняются к киевскому происхождению источника, другие – к новгородскому.

Часть историков права придерживается идеи официального появления Русской Правды, другие утверждают, что это могла быть «частная» инициатива. В пользу первой точки зрения свидетельствует тот факт, что работа над источником продолжалась с XI по XVI в. Анализ Русской Правды как попытка систематизации правовых обычаев подтверждает действие принципа кровной мести, однако подавляющее большинство норм для разного рода посягательств предусматривает наказание в виде штрафа и (или) возмещения причинённого вреда. Это свидетельствует о закреплении принципа восстановительного правосудия, суть которого состоит, прежде всего, в защите от посягательств интересов конкретного индивида, а не государства. Отсюда и преступлением является нарушение интересов индивида, а функция права заключается в обеспечении баланса интересов отдельных индивидов, а не в устрашении, клеймении, изоляции от общества и др. В то же время принадлежность преступника и потерпевшего к определённой социальной группе влияла на вид и меру наказания. Особая защита предоставлялась служилым людям и их имуществу, что уже отражает учёт государственных интересов в некоторых нормах сборника (ст.

28, 32, 33). Стоит отметить установление вознаграждения лицу, которое воспрепятствовало преступнику или задержало его (ст. 40), что также свидетельствует о руководстве принципом баланса интересов.

Развитие государства, усложнение системы государственного и местного управления способствовало эволюции права, изменению целей и принципов, составляющих фундамент Древнерусского государства. Этот процесс отразился в нормах Русской Правды, которая в своей краткой редакции (ориентировочно начало XI в.) перестала удовлетворять интересам публичной власти. Традиционной является версия о том, что Краткая Правда, которая дошла до нас в нескольких списках, предшествовала появлению Пространной Правды, состоящей из Суда Ярослава Владимировича и Устава Владимира Мономаха.

Расширение и детализация правового регулирования привели к появлению Пространной Правды, значительно дополнившей нормы Крат - кой Правды. Первой ее частью становится Суд Ярослава Владимировича, который лишь частично совпадает с Краткой Правдой. При этом С.В. Юшков отмечает, что не все исследователи соглашались с таким подходом, приписывая эту часть не Ярославу, а Изяславу [10, с. 280].

Развитие феодальных отношений способствовало закреплению особого правового статуса феодалов, которые требовали усиленной защиты своих личных и имущественных интересов. Это привело к уходу от правовых обычаев. В частности, не желая стать жертвой родовой мести, феодалы лоббировали исключение принципа кровной мести. Так, в ст. 2 указывается, что собрались сыновья Ярослава и отменили мщение смертью за убийство [7, с. 100].

В пользу интересов феодалов ужесточались наказания за преступления, что привело к изменению цели наказания. Главным стало не возмещение вреда и применение компенсаторных механизмов во имя поддержания баланса интересов и сплочения социума, а устрашение. Важно и то, что в Краткой Правде нет норм, аналогичных ст. 21 и 22 Суда Ярослава Владимировича, которые предусматривают испытания железом и водой для обвиняемого, что, вероятно, создавало условия для применения жёстких мер со стороны высших слоёв населения по отношению к низшим. При наличии такой угрозы рядовые члены общества были более контролируемы.

Следовательно, если содержание Краткой Правды составляют уголовно-правовые и процессуальные нормы, которые равным образом защищают интересы индивидов, несколько подчёркивая особое положение тех, кто находится на службе у князя, то в Суде Ярослава Владимировича широко представлены нормы, закрепляющие права – привилегии феодалов (бояр, их слуг). С.В. Юшков в своих трудах доказывает, что Краткая Правда, основным источником которой стали правовые обычаи, появилась до Суда Ярослава Владимировича, в котором нормы стали результатом складывающейся новой судебной практики [10]. Суд Ярослава Владимировича автор относит к концу XI или к началу XII в. (до княжения Владимира Мономаха, т.е. до 1113 г.). Составлялся документ уже не Ярославом, а после его княжения, а имя использовалось для придания авторитетности норм и демонстрации приверженности традициям разрешения конфликтов в жизни общества. Здесь в нормах княжеские интересы сливаются с интересами феодалов и получают особую защиту. В результате целью права становится не баланс интересов индивида, интересов индивида и государства в лице князя и служилых, а защита частнособственнического интереса.

Заключение.

История формирования российского права позволяет выявить русскую правовую традицию. Как и во многих странах, первые писаные нормы на Руси посвящались установлению ответственности за совершение преступлений. Специфика общинного уклада древнерусского общества предопределила и особенности древнерусского права. Первые писаные памятники права в виде международных договоров, а также правовые обычаи, часть из которых приобрела писаный характер в Русской Правде, свидетельствуют о том, что право, сложившееся в обществе, было ориентировано на поддержание органической солидарности, добровольной сплочённости индивидов. Наказание носило компенсаторный характер, а цель состояла в возмещении причинённого вреда и восстановлении нарушенных прав. Целью права было укрепление существующего порядка, обеспечение баланса интересов между членами общества, а также баланса интересов человека и государства. Однако с утверждением феодальных порядков (особенно в южных регионах Древней Руси, например, на территории киевских земель) происходит трансформация права по западному образцу. По сути, устанавливаются нормы для обеспечения принудительной, механической солидарности. Целью наказания становится устрашение населения, а целью права – закрепление привилегий и защита интересов феодалов и князей под влиянием развития властно-собственнических отношений.