Презумпция невиновности как межотраслевой принцип современного российского права

Введение и постановка проблемы На сегодняшний день презумпция невиновности является важным правовым принципом, без полноценной реализации которого невозможен справедливый суд. Она закреплена не только в законодательстве большинства стран мира, но и на международном уровне (например, в ст. 11 Всеобщей декларации прав человека). Презумпции невиновности посвящено большое количество научных исследований как в российском, так и зарубежном праве. Применительно к отечественной юриспруденции наиболее часто презумпция невиновности упоминается в трудах по уголовному процессу, что неудивительно, ведь в уголовных делах решается без преувеличения дальнейшая судьба человека, а соблюдение указанного принципа становится неотъемлемой процессуальной гарантией. Между тем, в настоящее время, в том числе с учетом цифровизации отдельных сфер общественной жизни, содержание презумпции невиновности в системе принципов российского права приобретает свои особенности.

Все принципы права в теории отечественного права принято классифицировать на общеправовые (общие), межотраслевые и отраслевые, при этом презумпция невиновности иногда бывает отнесена к отраслевому принципу, как свойственная уголовно-процессуальному праву [8, с.64].

Иногда ее именуют «гарантированным Конституцией РФ принципом, получившим отраслевое развитие в ст.14 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации» [5]. В п. 2.6 Разъяснения № 02/16 Комиссии по этике и стандартам по вопросу применения пункта 3 статьи 21 Кодекса профессиональной этики адвоката (утв. решением Совета Федеральной палаты адвокатов от 28.01.2016, протокол № 3) отмечается, что презумпция невиновности является конституционным принципом и конкретно-отраслевым. В некоторых исследованиях презумпции невиновности приписывают и вовсе общеправовое значение [6, с. 110; 7].

Нам представляется, что истина находится где-то посередине, ведь презумпция невиновности свойственна не только одной лишь отрасли уголовно-процессуального права; она свойственна и другим отраслям, хотя и приобретает подчас в них новые, особенные очертания. Этим и другим вопросам будет уделено внимание в исследовании, основной целью которого является осмысление роли и места презумпции невиновности среди других принципов российского права, исследование содержания данного принципа сквозь призму различных отраслей современного права в том числе с учетом глобальных трендов на цифровизацию и автоматизацию всех сфер общественной жизни. Методологию исследования включают как общенаучные методы (анализ, синтез и др.), так и специально-юридические методы (сравнительно-правовой, формально-юридический).

Презумпция невиновности и её проявление в отраслевой юриспруденции Презумпция невиновности характерна для целого ряда отраслей (подотраслей) российского права. В самом общем виде приведем ее так, как она закреплена в ч. 1 ст. 49 Конституции Российской Федерации: «Каждый обвиняемый в совершении преступления считается невиновным, пока его виновность не будет доказана в предусмотренном федеральным законом порядке и установлена вступившим в законную силу приговором суда». Далее в ч. 2 и ч.3 данной статьи содержатся положения об отсутствии обязанности доказывать свою невиновность и о необходимости толковать неустранимые сомнения в пользу обвиняемого.

Основной смысл данной презумпции фактически состоит в распределении бремени доказывания: человек невиновен до тех пор, пока сторона обвинения не предоставит неопровержимые доказательства вины, и не вступит в законную силу соответствующий правоприменительный акт. В уголовно-процессуальном праве презумпция невиновности находит отражение в ст. 14 Уголовно-процессуального кодекса (далее – УПК РФ), где использованы формулировки наиболее близкие к Конституции РФ. Смысл данной презумпции в уголовном процессе – не допустить осуждение невиновного. Некоторые исследователи в содержание презумпции по сути включают и другой принцип – принцип осуществления правосудия только судом, в частности, говоря о рисках для реализации презумпции невиновности на фоне внедрения технологий искусственного интеллекта в судопроизводство. Так, в качестве примера приводится опыт функционирования «умных» судов в КНР, где судей обязали консультироваться с искусственным интеллектом при рассмотрении дел, и если судья принимает решение отклонить рекомендацию искусственного интеллекта, то он обязан письменно обосновать мотивы такого решения [5]. Полагаем, что в таком случае риски опосредованно могут возникнуть и для презумпции невиновности, поскольку в случае ошибок и неточностей в алгоритмических инструментах, используемых искусственным интеллектом, может быть осужден невиновный.

В административном праве презумпция невиновности закреплена в ст. 1.5 Кодекса об административных правонарушениях Российской Федерации (далее – КоАП РФ). С 1 июля 2008 года вступило в силу примечание к данной статье, в котором указано, что презумпция невиновности не применяется в ряде случаев, в частности, если административное правонарушение было зафиксировано с помощью средств фото- и видеофиксации. Де-факто речь идет об объективном вменении – например, в случае назначения административного наказания собственнику транспортного средства за противоправное деяние, совершенное другим лицом, управлявшим автомобилем, поскольку при привлечении к ответственности вина автовладельца презюмируется, а само противоправное деяние автоматически становится административным правонарушением.

Указанное примечание затем неоднократно дополнялось и на сегодняшний день охватывает немало ситуаций, в связи с чем исследователи обращают внимание на то, что проблема объективного вменения при привлечении к административной ответственности за нарушения, зафиксированные специальными техническими средствами, актуализируется в связи с расширяющимися возможностями этих средств фиксировать разнообразные виды нарушений [3]. Также существует точка зрения, что в делах об административных правонарушениях фактически действует презумпция правильности акта государственного органа – поскольку на практике доказательством вины лица могут служить любые фактические данные, на основании которых судья или должностное лицо могут сделать вывод о виновности привлекаемого к административной ответственности лица, что особенно актуально, когда в деле отсутствуют какие-либо доказательства кроме показаний предполагаемого нарушителя и протокола об административном правонарушении. В таком случае протокол становится единственным доказательством вины, а требования презумпции:

невиновности с точки зрения доказывания вины в предусмотренном КоАП порядке считаются соблюденными [1]. Некоторые ученые идут еще дальше и отмечают, что в глазах суда лицо, ведущее себя пассивно в процессе со ссылкой на отсутствие обязанности доказывать свою невиновность, будет выглядеть менее добросовестно, чем должностное лицо, содействующее осуществлению судопроизводства, что в итоге приводит к тому, что неустранимые сомнения в виновности привлекаемого лица могут быть истолкованы в пользу привлекающей стороны, как более добросовестной [2]. Однако несмотря на все обозначенные в различных исследованиях риски презумпция невиновности прямо содержится в КоАП РФ, что однозначно свидетельствует о ее значимости в административном праве (даже с учетом примечания в тексте ст. 1.5 КоАП РФ) и применении в ситуациях, когда речь не идёт о фиксации административных правонарушений с помощью средств фото- и видеофиксации.

В подотрасли финансового права – налоговом праве презумпция невиновности находит отражение в п. 6 ст. 108 Налогового кодекса Российской Федерации. Однако несмотря на прямое закрепление презумпции с использованием достаточно классического варианта формулировок на практике возникают вопросы по поводу реализации данного принципа, связанные, в частности, с применением концепции должной осмотрительности: налогоплательщика обязывают доказывать факт проявления должной осмотрительности, в противном случае привлекают к ответственности за налоговое правонарушение. Этому есть очевидное объяснение: сложно доказать то, чего нет, поэтому проверяющий орган может лишь заявить этот довод, а налогоплательщик, в опровержение довода, может предоставить позитивные доказательства осуществления должной осмотрительности в требуемых законом пределах. Важным залогом полноценной реализации презумпции невиновности в налоговых правоотношениях выступает доброжелательность со стороны налогового органа и отсутствие какого-либо давления при взаимодействии с налогоплательщиком. На практике это не всегда осуществляется: порой при вызове в налоговую инспекцию вне рамок налогового контроля налогоплательщики сталкиваются с подозрениями в свой адрес, в связи с чем вынуждены пояснять отдельные факты хозяйственной деятельности, чтобы избежать, например, назначения выездной налоговой проверки. Ранее подобные мероприятия с приглашением налогоплательщика в инспекцию осуществлялись в рамках комиссий по легализации налоговой базы (которые, напомним, также не были предусмотрены в Налоговом кодексе Российской Федерации), в настоящее время – в рамках различного рода рабочих совещаний. При указанных обстоятельствах налогоплательщики вынуждены обосновывать размер заработных плат персонала, причины убытков и т.д., в то время как с точки зрения налогового законодательства имеют права ничего не пояснять, не доказывать свою невиновность, с учетом того, что рабочие совещания – даже не форма налогового контроля. Разумеется, налогоплательщики обычно заинтересованы в конструктивном диалоге с налоговым органом, а заблаговременное предоставление информации способствует процессуальной экономии для обеих сторон налоговых правоотношений и снимает необходимость переходить к налоговому контролю, однако формат «прийти и отчитаться, чтобы не получить решение о назначении выездной проверки» – не совсем про презумпцию невиновности в том виде, в каком она закреплена в Налоговом кодексе РФ.

В трудовом праве в целом и Трудовом кодексе Российской Федерации в частности презумпция невиновности прямо не закреплена (т.е., носит косвенный характер), однако применяется, например, при разрешении в суде дела о восстановлении на работе уволенного по инициативе работодателя работника, поскольку обязанность доказывать наличие законного основания увольнения и соблюдение порядка увольнения лежит именно на работодателе 1, т.е. работник не обязан доказывать незаконность своего увольнения. Применение презумпции невиновности в трудовом праве объясняется социальным назначением отрасли трудового права [4]. Однако если сотрудник заявляет какие-либо дополнительные аргументы, в частности, сообщает о проявлении дискриминации, доказывать факты дискриминации придется именно бывшему работнику, а работодателю необходимо доказывать лишь наличие законного основания увольнения, которое было применено к работнику (например, увольнение ввиду сокращения численности или штата и др.). Наконец, совершенно по-особенному обстоят дела в гражданском праве. Из ч. 2 ст. 401 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) следует, что презумпция невиновности уступает место презумпции вины должника, так как отсутствие вины должно быть доказано нарушившей обязательство стороной. Также в ГК РФ есть исключения, когда ответственность наступает вне зависимости от вины лица – например, в случае ответственности владельца источника повышенной опасности за причинение вреда 1 П. 23 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации №2 от 17.03.2004 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации» таковым (ст. 1079 ГК РФ). И даже несмотря на то, что основополагающий принцип гражданского права – принцип добросовестности (из которого потенциально может быть выведена и презумпция невиновности), говорить о презумпции невиновности в гражданском праве мы все же не можем.

Выводы

На основании проведенного исследования можно предложить рассматривать презумпцию невиновности как опровержимую презумпцию – межотраслевой принцип в современной теории права, который характерен для комплекса отраслей права, в которых он находит свое выражение весьма по-разному: от прямого закрепления в одной отрасли (в уголовно-процессуальном, административном, налоговом праве) до косвенного выведения путем системного толкования положений закона – в другой (трудовое право). Невозможность распространения указанного принципа на все без исключения отрасли, тем не менее, не позволяет считать данный принцип общеправовым. Цифровизация и автоматизация отдельных сфер общественной жизни несут потенциальные риски для применения принципа презумпции невиновности, в том числе посредством объективного вменения в ряде случаев.