Преемственность института особого мнения судьи в российской судебной системе

• ГУСЕВА Галина Викторовнакандидат экономических наук, доцент кафедры теории и истории государства и права, Байкальский государственный университетgaliguseva@yandex.ru
• КАЧКОВ Никита Владимировичстудент, Институт юстиции, Байкальский государственный университетpracticum2013@mail.ru

Статья посвящена исследованию исторического развития института особого мнения судьи в России. В работе рассматриваются ключевые этапы становления института, начиная с его первых законодательных закреплений. Особое внимание уделяется анализу правовых основ института особого мнения на разных исторических этапах и его роли в развитии судебной практики. С этой целью в процессе исследования использованы следующие методы: историко-правовой метод использован в целях анализа исторических документов, законодательных актов и иных источников, относящихся к развитию института особого мнения; обзор литературы использован для изучения научных публикаций и других материалов, связанных с темой исследования. Актуальность настоящего исследования обусловлена несколькими факторами. Во-первых, институт особого мнения судьи в России продолжает оставаться на стадии развития в силу неоднозначности его восприятия. Его применение в судебной деятельности еще не сформировалось в устоявшийся механизм. Во-вторых, изучение исторического развития этого института позволит выявить тенденции его формирования, а также проанализировать факторы, влияющие на его значимость. В-третьих, в условиях продолжающихся реформ судебной системы исследование опыта развития института особого мнения может способствовать поиску оптимальных путей его совершенствования. Наконец, понимание истории развития особого мнения является важным для оценки текущего положения дел в судопроизводстве и выявления перспектив развития судебной практики. Статья направлена на выявление тенденций развития института особого мнения в России и определение его значимости в современном судебном процессе. Исследование показывает, что многие ключевые положения и принципы, регулирующие институт особого мнения в современном российском законодательстве, уходят своими корнями в нормы и практику, сформировавшиеся еще в XIX веке, что свидетельствует о продолжающемся влиянии исторического опыта на развитие современной правовой системы, в частности, на определение перспектив ее совершенствования.

Ключевые слова: особое мнение судьи, правосудие, уголовный процесс, судебная система, правовое государство, гражданское судопроизводство, независимость судей, гарантия соблюдения принципов, реформа законодательства, роль особого мнения

Институт особого мнения, позволяющий судье выразить свою позицию, отличную от мнения большинства судейского состава, является важным элементом правовой системы любого демократического государства. Он служит механизмом обеспечения независимости судей, способствует более глубокому анализу юридических вопросов и может стать катализатором для развития судебной практики. В Российской Федерации, где институт особого мнения имеет сравнительно долгую историю, его роль и значение в судебном процессе остаются предметом научных дискуссий.

Целью данного исследования является анализ исторического развития института особого мнения судьи в России. Исследование направлено на выявление основных этапов становления и развития этого института, а также на определение его роли и значения в российском судебном процессе. Для достижения поставленной цели в исследовании решаются задачи изучения правовых основ института особого мнения судьи в разные исторические периоды развития российского государства и выявления ключевых этапов становления института особого мнения в России.

Как отмечает П. Ю. Ултургашев, в современной истории России институт особого мнения судьи прочно укоренился во всех видах судопроизводства, от уголовного до арбитражного, на протяжении всего их существования [11]. Демонстрируя свою устойчивость, он не только сохранился во всех этих сферах, но и был закреплен в конституционном судопроизводстве с момента его возникновения, что подчеркивает его важность для российской правовой системы [7, 8].

В мировой практике судопроизводства выделяются две традиции – романо-германская и англосаксонская. Если первая выступает апологетом принципа целостности, единомыслия судебного решения [1], то вторая «видит в судье политически субъектного индивида, который либо избран населением, либо назначен по партийному принципу, оставаясь на своем посту республиканцем или демократом, либералом или консерватором, левым или правым» [4].

Согласимся с Н. С. Бибиковым и И. В. Головинской, что несмотря на влияние англо-саксонской правовой традиции, развитие института особого мнения в России представляет собой феномен юридического параллелизма, самостоятельного и независимого формирования схожих правовых институтов [1, 3]. Институт особого мнения судьи не был заимствован Российским правосудием извне, а является самобытным, опирающимся на собственную историческую траекторию развития. Он прочно укоренился в национальной правовой традиции, о чем свидетельствует его присутствие как в дореволюционном (Учреждения для управления губерниями 1775 г., Устав гражданского судопроизводства 1864 г.), так и в советском законодательстве (Гражданско-процессуальный кодекс РСФСР 1964 г.), что доказывает его органичную связь с правовой историей страны. Законодательное закрепление института особого мнения судьи в России относится к 1775 г., когда были приняты «Учреждения для управления губерниями» [5], хотя, как отмечают И. В. Головиснкая и А. Н. Верещагин, первые положения об институте особого мнения встречаются еще в «Кратком изображении процессов или судебных тяжеб» 1715 г. Петра I [2, 3]. Так, в работе А. Н. Верещегина упоминается, что «Краткое изображение процессов или судебных тяжеб» фиксировало правило, согласно которому решение при разногласиях принималось большинством голосов. Таким образом, на начальном этапе развития законодательства о судопроизводстве, возможность выражения отдельного мнения не рассматривалась как необходимая составляющая коллегиального принятия решений. Тем не менее, в административной практике записи несогласных мнений при коллегиальном решении дел появились раньше, чем в судебной сфере. Вначале верховная власть стремилась к фиксации личной позиции должностных лиц, а не к обеспечению возможности выражения отличного мнения. Первое, пусть и не обязательное, закрепление возможности выражения особого мнения появилось в 1720 г. в отношении членов коллегий – центральных административных учреждений. Занесение мнения в протокол было добровольным. И только Указ «О должности Сената» от 7 марта 1726 г. ввел обязательную регистрацию особых мнений членов высшего органа государственной власти в протоколе. Таким образом, к 1726 г. институт особого мнения, пусть и в административной сфере, получил формальное закрепление, демонстрируя важный шаг в сторону признания и формализации разногласий [2].

Существенной вехой в развитии института особого мнения стало введение Екатериной II в 1775 г. в «Учреждениях для управления губерний» правила о подаче письменных особых мнений в судах, что ознаменовало важный шаг в его формализации в судебной сфере. «Учреждения для управления губерний» 1 не только впервые нормативно закрепили институт «судейского разногласия» (иначе особого мнения) при коллегиальном рассмотрении гражданских дел, но и установили, что при равных голосах, исход дела решает председатель, а также закрепили необходимость протоколирования судейского разногласия отдельно от основного судебного решения, что, в свою очередь, стало важным шагом к институционализации особого мнения. Ограничение доступа к протоколу с особым мнением только ревизионной инстанцией, с одной стороны, обеспечивало внутренний контроль, а с другой, демонстрировало отсутствие публичной открытости и прозрачности института на раннем этапе его развития [5]. Эти нормы, сформированные в рамках инквизиционной модели судопроизводства, характеризовавшейся ограничением публичности, заложили традицию допустимости, письменной фиксации, но непубличности особого мнения, которая до сих существует в российском гражданском и уголовном судопроизводстве. Именно на этой основе, сформировавшейся под влиянием указанной парадигмы, развивался данный институт в России. Таким образом, «Учреждения» не только заложили формальные основы, но и сформировали парадигму его применения на последующие века. В основе данной парадигмы лежат три основных принципа, которые представляются весьма проблематичными: во-первых, особое мнение рассматривается как нежелательное явление; во-вторых, особое мнение должно оставаться тайной для сторон и широкой общественности; в-третьих, единственной ценностью особого мнения признается его вспомогательная роль в пересмотре дел вышестоящими инстанциями [2].

Судебная реформа 1864 г. инициировала переход к состязательной модели гражданского судопроизводства, что нашло отражение в Уставе гражданского судопроизводства и стало важной вехой в эволюции института особого мнения судьи. Ст. 703 Устава гласила: «Подача особых мнений, заявленных при постановлении резолюции, допускается только до подписания решения» 2, а значит особые мнения судей, возникшие при вынесении решения, должны подаваться до 1 Учреждения для управления губерний // Российское законодательство X-XX веков. Т. V. – М.: Юридическая литература, 1987. – 432 с. 2 Устав гражданского судопроизводства // Судебные уставы 20 ноября 1864 года, с изложением рассуждений, на коих они основаны. Ч. I. - СПб.: Тип. II отд., 1867. – 687 с. его подписания. Аналогичная норма была закреплена в ст. 786-787 Устава уголовного судопроизводства 1864 г., согласно которым «председатель или по его поручению один из членов суда излагает письменно сущность приговора в резолюции, которая подписывается всеми судьями, не исключая и давших мнение, несогласное с большинством голосов», а «подача письменно особых мнений, заявленных при постановлении резолюции, допускается только до подписания судебного приговора» 1.

Несмотря на значимость института особого мнения, законодатель ограничился лишь формальным его упоминанием, указав лишь период его заявления, и не регламентировав подробно процедуру оглашения, что, как полагает О. И. Золотова, создало препятствия для его функционирования в судебном процессе [5]. Исследователь также обращает внимание на сложившуюся парадоксальную ситуацию, связанную с обязанностью несогласного с коллективным решением судьи подписать данное решение. Данная обязанность устанавливалась ст. 700 Устава гражданского судопроизводства, гласившей: «Состоявшаяся по делу резолюция суда излагается на письме Председателем, подписывается как им, так и всеми членами, участвовавшими в суждении дела, и провозглашается в открытом заседании суда, хотя бы словесное состязание происходило и при закрытых дверях» 2. Становится очевидным, что несогласный с решением судья, несмотря на иное мнение, подписывал общую резолюцию.

Существенный вклад в дальнейшее развитие института особого мнения внесли разъяснения Сената, которые, во-первых, запретили публикацию особых мнений судей, и во-вторых, эта тенденция была продолжена запретом на чтение особых мнений в судебном заседании, что логично вытекало из ст. 700 Устава гражданского судопроизводства. Данные разъяснения привели к тому, что к концу XIX века принцип гласности, как один из основополагающих принципов гражданского судопроизводства, фактически перестал распространяться на институт особых мнений судей.

Доступ к особым мнениям имели только члены вышестоящих судов, если дело передавалось им на рассмотрение. Таким образом, как отмечает О. И. Золотова, функционирование института особого мнения было сведено к тем границам, которые были установлены «Учреждениями для управления губерниями» [5, 10].

Данные ограничения сохранились и на следующих этапах развития гражданского процес- 1 Устав уголовного судопроизводства [Электронный ресурс] URL: https://nnov.hse.ru/ba/law/igpr/ ustavugolsud1864 (дата обращения: 20.01.2025). 2 Там же. суального законодательства России. Так, ст. 174 ГПК РСФСР 1923 г. предусматривала, что «каждый судья может приложить к делу свое особое мнение», однако оно не подлежало оглашению 3. В ст. 16 ГПК 1964 г. было установлено, что «судья, не согласный с решением большинства, может изложить в письменном виде свое особое мнение. Особое мнение приобщается к делу, но в зале судебного заседания не оглашается». Также отмечалось, что решение подписывается всеми судьями», а особое мнение отмечается на самом решении 4.

Гражданский процессуальный кодекс РФ 2002 г. сохранил нормы, регулирующие институт особого мнения судьи, заложенные Уставом гражданского судопроизводства 1864 г., установив, что решение по делу подписывается всеми судьями, независимо от имеющего у кого-либо из состава суда представленного особого мнения: «решение суда подписывается судьей при единоличном рассмотрении им дела или всеми судьями при коллегиальном рассмотрении дела, в том числе судьей, оставшимся при особом мнении» 5. Похожая норма закреплена и в Уголовно-процессуальном кодексе РФ 2002 г. Так, ст. 310 УПК РФ гласит, что особое мнение судьи приобщается к приговору и оглашению в зале судебного заседания не подлежит.

Новым для обоих кодексов является норма об объявлении председательствующим судьёй о наличии особого мнения судьи и разъяснении участникам судебного разбирательства права в течение 3 суток заявить ходатайство об ознакомлении с особым мнением судьи. Хотя данное новшество, как отмечает Н. С. Бибиков, и символизирует отход от досоветской и советской парадигмы, свидетельствуя о демократизации цивилистического процесса, современные кодексы не просто сохранили старые положения, но и подтвердили и укрепили их значение, демонстрируя приверженность принципам, которые были сформулированы еще в XIX веке. Эта преемственность подчеркивает эволюционный, а не революционный характер развития российского законодательства в отношении института особого мнения судьи.

Как отмечают некоторые исследователи [1, 4, 11], в современной российской правовой реаль- 3 Гражданский процессуальный кодекс РСФСР 1923 г. URL: https://nnov.hse.ru/ba/law/igpr/sov_gos/10_ grazhd_kodeks (дата обращения: 26.01.2025). 4 Гражданский процессуальный кодекс РСФСР Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации: федеральный закон № 138-ФЗ (в ред. от 14 ноября 2002 года) // Российской газете от 20 ноября 2002 г. № 220.

ности институт особого мнения переживает явную регрессию, что находит свое выражение в запрете на обнародование особых мнений судьями Конституционного Суда РФ, введенном в 2020 г., и, как следствие, в распространении данной практики на другие виды судопроизводства. Безусловно, данный процесс может быть обусловлен как конъюнктурными соображениями, так и более фундаментальными институциональными процессами. Вместе с тем, упрощенное представление института особого мнения как «атавизма» не отражает всей глубины и сложности его существования, умалчивая о его связи с политическими, экономическими и социальными реалиями и противоречиями, которые он, вероятно, продолжает выражать. Так, институт особого мнения в конституционном судебном процессе, на сегодняшний день, реализует свое назначение весьма ограниченно, при том, что большая часть функций, выполнение которых необходимо для достижения основной цели института особого мнения – развитие права и обеспечение его верховенства, не реализуются [9].

Ниже представлена таблица, демонстрирующая основные вехи развития института особого мнения судьи в России.

Таблица 1. Развитие института особого мнения судьи в России* Период Нормативные акты Основные характеристики Начало XVII… — см. PDF статьи.

5.1, 23Преддрдд23Песа1тдд5.1льрл1 Таким образом, исследование показало, что институт особого мнения является важным элементом правовой системы, обеспечивающим независимость судей. Возникновение и развитие института особого мнения в России можно рассматривать как пример «юридического параллелизма» – самостоятельного и независимого формирования правового института, а не прямое заимствование англосаксонской модели. Развитие института особого мнения в России носит эволюционный, а не революционный характер. На протяжении веков прослеживается преемственность в подходах к его регулированию, несмотря на смену форм правления. История института особого мнения в России характеризуется как периодами его признания и развития, так и периодами ограничения его публичности. На первом этапе развития института особого мнения, в период господства инквизиционной модели судопроизводства, было сформировано представление об особом мнении как о внутреннем инструменте, не предназначенном для публичного обсуждения. Судебная реформа 1864 г., несмотря на переход к состязательной модели судопроизводства, не привела к существенному изменению в отношении публичности особых мнений. Особые мнения остались недоступными для общественности. Разъяснения Сената в конце XIX века еще более ограничили принцип гласности в отношении института особого мнения, сделав их доступными только для вышестоящих судов.

Современная тенденция ограничения публичности особых мнений, проявившаяся в запрете на их обнародование судьями Конституционного Суда РФ, установленном в 2020 г., свидетельствует о том, что институт продолжает оставаться предметом дискуссий и различных подходов к его регулированию. Хотя право участников гражданского и уголовного процесса на ознакомление с особым мнением судьи свидетельствует о стремлении законодателя к демократизации судебной системы, созданию условий для реализации ключевых принципов уголовного и гражданского процесса. В частности, особое мнение является одной из процессуальных гарантий независимости судей [6].

Изучение исторического развития института особого мнения судьи в России является важным для понимания его роли в современной правовой системе, а также для выявления перспектив его совершенствования. Это позволяет увидеть, как формировались традиции, какие ограничения устанавливались, и как это может повлиять на современное правосудие, что лучше сбалансировать принципы независимости судей и публичности судебного процесса.

Список литературы

1. Бибиков Н. С. Институт особого мнения судьи в цивилистическом процессе / Н. С. Бабиков // Вопросы российской юстиции. – 2024. – №31. – С. 447-461.
2. Верещагин А. Н. Особые мнения в российских судах / А. Н. Верещагин// Сравнительное конституционное обозрение. – 2006. – № 4 (57). – 165–175.
3. Головинская И. В. Особое мнение судьи: история, география, проблемы и их решение / И. В. Головинская // Современное право. – 2014. – №5. – С. 94–98.
4. Головко Л. В. Судьба особых мнений в России: новый поворот. Комментарий для журнала «Закон» / Л. В. Головко // zakon.ru. URL: https://zakon.ru/blog/2020/11/13/sudba_osobyh_ mnenij_v_rossii_novyj_povorot__k ommentarij_dlya_ zhurnala_zakon (дата обращения: 26.01.2025).
5. Золотова О. И. Институт особого мнения судьи в гражданском судопроизводстве в XVIII– XIX вв. в России: историко-правовой взгляд / О. И. Золотова // Юридический исследования. – 2018. – №1. – С. 78–82.
6. Казарина М. И. Процессуальная независимость судей и их самостоятельность: соотношение понятий / М. И. Казарина // Baikal Research Journal. – 2019. – Т. 10, № 1. – DOI:10.17150/2411- 6262.2019.10(1).15.
7. Крапивкина О. А. Субъект особого мнения конституционного судьи: скриптор или личность? / О. А. Крапивкина // Журнал конституционного правосудия. – 2011. – № 6. – С. 23–28.
8. Крапивкина О. А. Природа института особого мнения судьи в различных правовых системах / О. А. Крапивкина // Вестник ИрГТУ. – 2015. – № 2 (97). – С. 269–273.
9. Нефедьева Е. А. Цель и функции института особого мнения судьи в конституционном судебном процессе / Е. А. Нефедьева // Академический юридический журнал. – 2021. – Т. 22, № 4. – С. 369–378.
10. Попов А. И. Институт особого мнения судьи в гражданском процессе и его роль в обеспечении единства судебной практики / А. И. Попов // Вестник гражданского процесса. – 2019. – №9 (4). – С. 153–174.
11. Ултургашев П. Ю. Значение особых мнений и мнений судей конституционных судов: сравнительно-правовой аспект / П. Ю. Ултургашев // Российское правосудие. – 2012 – № 8(76). – С. 27–31. Spisok literatury:
12. Bibikov N. S. Institut osobogo mnenija sud’i v civilisticheskom processe / N. S. Babikov // Voprosy rossijskoj justicii. – 2024. – №31. – S. 447-461.
13. Vereshhagin A. N. Osobye mnenija v rossijskih sudah / A. N. Vereshhagin// Sravnitel’noe konstitucionnoe obozrenie. – 2006. – № 4 (57). – 165–175.
14. Golovinskaja I. V. Osoboe mnenie sud’i: istorija, geografija, problemy i ih reshenie / I. V. Golovinskaja // Sovremennoe pravo. – 2014. – №5. – S. 94–98.
15. Golovko L. V. Sud’ba osobyh mnenij v Rossii: novyj povorot. Kommentarij dlja zhurnala «Zakon» / L. V. Golovko // zakon.ru. URL: https://zakon.ru/ blog/2020/11/13/sudba_osobyh_mnenij_v_rossii_ novyj_povorot__k ommentarij_dlya_zhurnala_zakon (data obrashhenija: 26.01.2025).
16. Zolotova O. I. Institut osobogo mnenija sud’i v grazhdanskom sudoproizvodstve v XVIII–XIX vv. v Rossii: istoriko-pravovoj vzgljad / O. I. Zolotova // Juridicheskij issledovanija. – 2018. – №1. – S. 78–82.
17. Kazarina M. I. Processual’naja nezavisimost ’ sudej i ih samostojatel’nost’: sootnoshenie ponjatij / M. I. Kazarina // Baikal Research Journal. – 2019. – T. 10, № 1. – DOI:10.17150/2411- 6262.2019.10(1).15.
18. Krapivkina O. A. Sub#ekt osobogo mnenija konstitucionnogo sud’i: skriptor ili lichnost’? / O. A. Krapivkina // Zhurnal konstitucionnogo pravosudija. – 2011. – № 6. – S. 23–28.
19. Krapivkina O. A. Priroda instituta osobogo mnenija sud’i v razlichnyh pravovyh sistemah / O. A. Krapivkina // Vestnik IrGTU. – 2015. – № 2 (97). – S. 269–273.
20. Nefed’eva E. A. Cel’ i funkcii instituta osobogo mnenija sud’i v konstitucionnom sudebnom processe / E. A. Nefed’eva // Akademicheskij juridicheskij zhurnal. – 2021. – T. 22, № 4. – S. 369–378.
21. Popov A. I. Institut osobogo mnenija sud’i v grazhdanskom processe i ego rol’ v obespechenii edinstva sudebnoj praktiki / A. I. Popov // Vestnik grazhdanskogo processa. – 2019. – №9 (4). – S. 153–174.
22. Ulturgashev P. Ju. Znachenie osobyh mnenij i mnenij sudej konstitucionnyh sudov: sravnitel ’no-pravovoj aspekt / P. Ju. Ulturgashev // Rossijskoe pravosudie. – 2012 – № 8(76). – S. 27–31.

Скачать