Правовое регулирование мирных собраний, проводимых в режиме online

• ЛЯШЕНКО Тарас ТарасовичВРИО заместителя начальника кафедры огневой подготовки Санкт-Петербургского университета МВД России, подполковник полиции, старший преподаватель кафедры гражданского права и процесса юридического института Санкт-Петербургского университета технологий управления и экономикиrulezz@mail.ru

Статья посвящена актуальным вопросам правового регулирования публичных собраний, проводимых в онлайн-режиме, в условиях развития цифровых технологий и расширения интернет-коммуникаций. Автор, рассматривает проблемы, связанные с реализацией права на свободу собраний в виртуальном пространстве, особенно в контексте пандемии COVID-19, когда традиционные формы собраний были ограничены. В статье анализируются ключевые аспекты, такие как юрисдикция, защита персональных данных, баланс между интересами государства и правами граждан на анонимность и приватность, а также вопросы кибербезопасности. Особое внимание уделено международному опыту, в частности, документам ООН, таким как Комментарии общего порядка № 34 и № 37, которые признают право на мирные собрания в онлайн-формате. Автор подчеркивает необходимость адаптации российского законодательства, в частности, Федерального закона № 54-ФЗ, к новым реалиям цифровой эпохи. В статье также обсуждаются проблемы определения участия в онлайн-собраниях, продолжительности таких мероприятий и концептуализации понятия «миролюбие» в виртуальном пространстве.

Ключевые слова: право на собрания, международное право, ООН, ст. 31 Конституции РФ, права и свободы человека

Сразвитием цифровых технологий и расширением возможностей интернет-коммуникаций публичные собрания, митинги и акции протеста всё чаще проводятся в виртуальном пространстве, что проявляется даже в появлении такого понятия как «цифровой митинг»[1, с. 1339]. Этот феномен, получивший особую актуальность в условиях пандемии COVID-19, когда возможность для собраний «вживую» была ограничены, открыл новые горизонты для реализации права на свободу собраний, закреплённого в международных и национальных правовых системах, в частности, в ст. 31 Конституции Российской Федерации. Однако переход публичных мероприятий в онлайн-формат порождает множество правовых, этических и технических вопросов, которые требуют глубокого анализа и адаптации существующих норм. Правовое регулирование собраний, проводимых в режиме online, сталкивается с рядом проблем: от определения юрисдикции и обеспечения свободы выражения мнений до защиты персональных данных участников и предотвращения кибератак. Кроме того, возникает проблема баланса между интересами государства в обеспечении общественного порядка и правами граждан на анонимность и приватность в цифровой среде. Всё это делает тему регулирования онлайн-собраний одной из наиболее актуальных и дискуссионных в современной юриспруденции. В то же время анализ отечественной литературы показывает, что особенности регулирования собраний, проводимых в виртуальном пространстве в контексте реализации свободы, предусмотренной ст. 31 Конституции РФ, практически не подвергались исследованию. Базовый Федеральный закон от 19.06.2004 N 54-ФЗ «О собраниях, митингах, демонстрациях, шествиях и пикетированиях» также не регулирует особенности проведения данного вида собраний. Поэтому в данной статье мы рассмотрим ключевые проблемы правового регулирования публичных собраний, проводимых в режиме онлайн, опираясь прежде всего на нормативно-правовые документы принятые ООН.

По нашему мнению, следует начать данную статью с определения особенностей правового регулирования собраний, проводимых в виртуальном пространстве. ООН в лице постоянно действующего Комитета по правам человека утверждает преимущества расширенного, инклюзивного определения сферы действия прав человека и гражданина в соответствии с Пактом о гражданских и политических правах. Примером, иллюстрирующим данный подход, является отказ перечислять конкретные формы и виды выражения своей позиции закрепленном в Комментарии общего порядка № 34, принятых Комитетом по правам человека в июле 2011 года. Данный подход прослеживается и в логике Комментариев общего порядка № 37 (далее – Комментарии № 37), принятых этим же органов в сентябре 2020 г. Данный документ частично предусматривает, что реализация права на свободу мирных собраний не всегда проходит в виде личных встреч: «В то время как понятие «собрание» подразумевает, что в сходе будет участвовать более одного человека, одно единственное лицо, выражающее протест, пользуется в соответствии с Пактом сопоставимой защитой, например в силу статьи 19. Хотя осуществление права на мирные собрания обычно понимается как нечто, относящееся к физическому сходу людей, предусмотренная статьей 21 защита распространяется также на дистанционное участие в собраниях и их организацию, например в онлайн-режиме»[2, с. 484].

То есть, исходя из того, что в современном мире социальные связи всё чаще реализуются с помощью телекоммуникационных технологий, а также учитывая, что деятельность как в онлайне режиме, так и вне его может носить комбинированный и многокомпонентный характер, мы можем предположить, что право на мирные собрания должно гарантировать безопасность современных, гибких форматов собраний. Варианты, которые население предпочитает использовать для реализации своего права собираться вместе с другими в онлайн-пространстве, включая собрания, которые не могут быть ни преимущественно выразительными, ни формально ассоциативными, должны обеспечиваться защитой, в том числе, в рамках предусмотренных ст. 31 Конституции РФ.

Комментарии № 37 признают целый ряд целей, которые могут преследовать собрания, и описывают собрания в виде имеющих как «общую выразительную цель», так и присущий им «ассоциативный элемент».

Значение слова «выразительный», представленное в Комментариях № 37 в качестве базового элемента определения области действия законодательства само по себе расплыв-:

чато и подлежит множественному толкованию.

Его можно интерпретировать как взаимодействие с внешней аудиторией (независимо от того, было ли это намерением участников или это вытекает из самого факта их собрания) или как внутренний обмен мнениями между участниками. Эта неопределенность становится еще более заметной в условиях онлайн-встреч, где коммуникативные цели и масштаб охвата труднее оценить или измерить. Однако независимо от нашего отношения, возможность неоднозначных интерпретаций ослабляет эффективность внесения «выразительной цели» в качестве дефинитивного признака онлайн собраний в национальном законодательстве.

Право, предусмотренное ст. 31 Конституции прежде всего защищает возможность межличностной связи, возникающей, когда люди собираются вместе с другими. Поэтому Конституционному суду целесообразно истолковать данное право таким образом, чтобы оно было способно включать в себя менее структурированные формы коллективной активности, где наблюдается разнообразие целей, которые ставят перед собой отдельные участники, учитывая, что люди действуют по собственной инициативе, а их цели могут быть сугубо индивидуальными. Как и в случае с оффлайн-встречами, цели онлайн-собраний могут эволюционировать со временем, отклоняясь от первоначальных замыслов организаторов или инициаторов.

Использование цифровых средств для проведения собраний в виртуальном пространстве, требует и расширительного подхода к определению присутствия и участия в мирных собраниях Собрание требует присутствия ряда лиц. Этот коллективный аспект присущ праву, предусмотренному статьей 21 Пакта о гражданских и политических правах и ст. 31 Конституции РФ, что отличает его от индивидуального выражения мнения (даже в форме пикетирования). Если также считать, что цель собраться — это ключевое условие для участия, то одно лишь нахождение на мероприятии (или его цифровой версии) не обязательно подразумевает вовлеченность.

В большинстве работ, касающихся права на мирные собрания, защищаемые лица именуются «участниками». Однако термины «участник» и «участие» размыты и включают различные степени вовлеченности и активности. Это затрудняет определение того, какие действия защищаются как в цифровой, так и в физической среде.

Инновации в цифровой сфере открыли новые возможности и инструменты для вовлечения, делая участие в собраниях более доступным и удобным. Однако это вызывает дискуссии о том, что именно можно считать участием. Например, можно ли отнести к нему использование хэштегов, регистрацию на платформах, подключение к онлайн-мероприятиям (которые могут быть направлены на внешнюю аудиторию или нет), лайки на интернет-страницах или пассивное членство в виртуальных сообществах.

При отсутствии четких правовых гарантий возникает риск не только того, что участникам онлайн-собраний может быть отказано в защите, но и того, что такие собрания — полностью или частично проводимые в цифровом пространстве — не будут признаваться государствами как форма коллективной активности, заслуживающая защиты в рамках национального законодательства.»

Рассмотренная нами выше информация, также иллюстрирует, что реализация права на мирные собрания в интернете может выходить за рамки национальных границ и либо иметь последствия за пределами страны, либо подвергаться влиянию внешних субъектов, будь то государства или другие участники. Что касается осуществления юрисдикции над собраниями в Интернете, которая в традиционном понимании института прав человека требует либо контроля над территорией, либо контроля над личностью, то в случае с собраниями, проводимыми в режиме онлайн, в рамках четких правовых определений трудно будет установить, как она будет осуществляться в виртуальном пространстве. Тем не менее, при рассмотрении собраний, опосредованных цифровыми технологиями, и защите прав отдельных лиц в связи с ними, есть смысл рекомендовать расширительное определение участия, которое одновременно защищает права отдельных лиц и не накладывает ограничения на участие в данном собрании.

Виртуальное пространство усложняют и любое понимание времени проведения собраний. Хотя четких правил, регулирующих продолжительность мирных собраний, не существует, участники должны иметь достаточные возможности для эффективного выражения своих позиций.

Мирные собрания по своей сути носят временный характер и обычно завершаются естественным образом, при этом длительность и регулярность проведения акций могут быть ключевыми факторами в эффективном донесении их смысла до целевой аудитории.

В случае онлайн-собраний, благодаря особенностям информационно-коммуникационных технологий, участники находятся в разных временных и пространственных условиях, что усложняет определение длительности и одновременности их участия. Например, участники могут писать сообщения на платформе социальных сетей за считанные секунды, и, с точки зрения читателя сообщений, невозможно быть уверенным, что в потоке информации социальных сетей одновременно присутствует (в смысле активно просматривает и участвует) более одного человека.

Однако с точки зрения индивида намерение собраться в близком времени, в близком месте и с близкой целью, тем не менее, может быть ярко выраженным.

С другой стороны, цифровые следы, возможно, делают онлайн-собрания более постоянными, чем собрания в режиме офлайн. Поэтому можно рекомендовать в законодательном порядке закрепление положения о том, что отсутствие строгой синхронности участия с помощью цифровых средств не должно препятствовать тому, чтобы такое участие представляло собой собрание.

Неясной в настоящее время остается и концептуализация «миролюбия» в контексте цифровой среды, где могут проявляться различные формы деструктивного поведения (включая троллинг, хактивизм, DoS/DDoS-атаки и иные действия, направленные на сбои в работе сервисов, например, корпоративных, государственных или военных ресурсов). Часть из видов подобной деятельности не подпадают под защиту права на свободу слова или собраний, но в той мере, в какой они связаны с намеренным сбором людей, могут иногда рассматриваться как аналог сидячих забастовок и популярных в 21 веке в зарубежных странах форм протеста в виде оккупации[3, с. 156].

Сопутствующие сбои в веб-трафике (будь то потоки информации, данных или финансов) сами по себе должны в определенной мере считаться допустимыми и не обязательно расцениваться как немирные действия, которые исключали бы их из области защиты права на свободу собраний.

Перечисленные проблемы составляют лишь часть большого пробела в праве, существующего в области регулирования публичных мероприятий, проводимых в режиме online. Кроме уже перечисленных мер, целесообразно также предусмотреть в законодательстве Российской Федерации ряд дополнительных позитивных обязательств государства.

Например, закрепить, что государство должно предпринимать позитивные шаги для решения проблемы дискриминации, которая приводит к ограничению участия, в том числе с помощью цифровых средств. Или предусмотреть, что законодательство Российской Федерации распространяет защиту на действия, осуществляемые за пределами непосредственной сферы действия собрания, но являющиеся неотъемлемой частью осуществления права, например словами «включая действия с использованием цифровых средств/технологий».

Таким образом можно сделать следующие выводы:

Развитие цифровых технологий не только расширяет возможности для реализации права на свободу собраний, но и трансформирует само понятие «собрание». В виртуальном пространстве собрания перестают быть исключительно физическим актом, превращаясь в гибридные формы, сочетающие онлайн- и офлайн-активность. Это требует переосмысления традиционных правовых концепций и создания новых норм, которые учитывают динамику цифровой среды[4, с. 5].

Онлайн-собрания, несмотря на их доступность, могут создавать новые формы социального неравенства. Не все граждане имеют равный доступ к интернету или цифровым устройствам, что может ограничивать их участие в виртуальных собраниях. Это ставит перед государством задачу обеспечения цифровой инклюзивности, чтобы право на свободу собраний могло быть реализовано всеми гражданами, независимо от их технических возможностей.

Онлайн-собрания создают новые возможности для государственного и корпоративного контроля за участниками. Сбор данных о пользователях, мониторинг их активности и потенциальная цензура в цифровом пространстве могут угрожать свободе выражения мнений и приватности. Это требует разработки строгих правовых механизмов, которые бы защищали участников онлайн-собраний от чрезмерного вмешательства со стороны государства или частных компаний.

Онлайн-собрания стирают национальные границы, позволяя людям из разных стран участвовать в совместных акциях и протестах. Это создает новые вызовы для международного права, так как действия, которые легальны в одной стране, могут быть запрещены в другой. Возникает необходимость в разработке международных стандартов, которые бы регулировали трансграничные онлайн-собрания и защищали права их участников.

Регулирование правового статуса онлайн-собраний требует не только правового, но и технического, социологического и этического анализа.

Юристы должны сотрудничать с IT-специалистами, социологами и экспертами по цифровой этике, чтобы разработать комплексные решения, которые бы учитывали все аспекты цифровой среды.

Проблема онлайн-собраний в контексте традиционных понятий «демократии» и «государства» заключается в поиске сбалансированных правовых ограничений между свободой, безопасностью и контролем, в интересах как управляемых, так и управляющих[5, с. 87]. Цифровая эпоха:

ставит перед демократическими государствами, опирающимися на концепцию народного суверенитета как источника легитимной публичной власти [6, с. 28], новые вызовы, связанные с регулированием общественной активности в виртуальном пространстве. Государство должно адаптировать свои правовые и институциональные механизмы, чтобы обеспечить защиту цифровых прав граждан, не допуская при этом злоупотреблений и нарушений закона.

Список литературы

1. Грищенко, Т. А. Отдельные вопросы административного регулирования права граждан на проведение публичных мероприятий / Т. А. Грищенко // Актуальные проблемы административного и административно-процессуального права (Сорокинские чтения): Сборник статей по материалам международной научно-практической конференции, посвящённой памяти доктора юридических наук, профессора, заслуженного деятеля науки Российской Федерации Сорокина Валентина Дмитриевича в связи со 100-летием со дня рождения, Санкт-Петербург, 29 марта 2024 года. – Санкт-Петербург: Санкт-Петербургский университет МВД РФ, 2024. – С. 1338-1343.
2. Michael O’Flaherty. Freedom of Expression: Article 19 of the International Covenant on Civil and Political Rights and the Human Rights Committee’s General Comment No 34. (2012) Human Rights Law Review 627, 12(4), 2012. Pp. 483–486.
3. Glenn Patmore. Free Speech and Social Movements—Demonstration by Occupation in a Democracy. St Antony’s International Review. Vol. 16, No. 2, 2021. Pp. 156-178.
4. McPherson E. The Right of Peaceful Assembly in Online Spaces: A Comment on the Revised Draft General Comment No. 37 on Article 21 (Right of Peaceful Assembly) of the International Covenant on Civil and Political Rights. United Nations’ Human Rights Committee, 2020.
5. Гоглева, К. Ю. Конституционализм и правовые ограничения: импликация смыслов и юридических практик / К. Ю. Гоглева // Юридическая орбита: Ежегодник. Материалы V Нижегородских юридических чтений: Международной научно-практической конференции, Национальный исследовательский Нижегородский государственный университет им. Н.И. Лобачевского, юридический факультет, 24 мая 2024 года. – Нижний Новгород: Национальный исследовательский Нижегородский государственный университет им. Н.И. Лобачевского, 2024. – С. 86-88.
6. Астафичев П. А. Демократия и государство: теоретико-методологические проблемы соотношения / П. А. Астафичев // Государство и право: эволюция, современное состояние, перспективы развития: Материалы XXI международной научно-практической конференции. В 2-х частях, Санкт-Петербург, 18–19 апреля 2024 года. – Санкт-Петербург: Санкт-Петербургский университет МВД РФ, 2024. – С. 27-31 Spisok literatury:
7. Grishchenko, T. A. Otdel’nye voprosy administrativnogo regulirovaniya prava grazhdan na provedenie publichnyh meropriyatij / T. A. Grishchenko // Aktual’nye problemy administrativnogo i administrativno-processual’nogo prava (Sorokinskie chteniya): Sbornik statej po materialam mezhdunarodnoj nauchno-prakticheskoj konferencii, posvyashchyonnoj pamyati doktora yuridicheskih nauk, professora, zasluzhennogo deyatelya nauki Rossijskoj Federacii Sorokina Valentina Dmitrievicha v svyazi so 100-letiem so dnya rozhdeniya, Sankt-Peterburg, 29 marta 2024 goda. – Sankt-Peterburg: Sankt-Peterburgskij universitet MVD RF, 2024. – S. 1338-1343.
8. Michael O’Flaherty. Freedom of Expression: Article 19 of the International Covenant on Civil and Political Rights and the Human Rights Committee’s General Comment No 34. (2012) Human Rights Law Review 627, 12(4), 2012. Pp. 483–486.
9. Glenn Patmore. Free Speech and Social Movements—Demonstration by Occupation in a Democracy. St Antony’s International Review. Vol. 16, No. 2, 2021. Pp. 156-178.
10. McPherson E. The Right of Peaceful Assembly in Online Spaces: A Comment on the Revised Draft General Comment No. 37 on Article 21 (Right of Peaceful Assembly) of the International Covenant on Civil and Political Rights. United Nations’ Human Rights Committee, 2020.
11. Gogleva, K. YU. Konstitucionalizm i pravovye ogranicheniya: implikaciya smyslov i yuridicheskih praktik / K. YU. Gogleva // YUridicheskaya orbita: Ezhegodnik. Materialy V Nizhegorodskih yuridicheskih chtenij: Mezhdunarodnoj nauchno-prakticheskoj konferencii, Nacional’nyj issledovatel ’skij Nizhegorodskij gosudarstvennyj universitet im. N.I. Lobachevskogo, yuridicheskij fakul’tet, 24 maya 2024 goda. – Nizhnij Novgorod: Nacional’nyj issledovatel ’skij Nizhegorodskij gosudarstvennyj universitet im. N.I. Lobachevskogo, 2024. – S. 86-88.
12. Astafichev P. A. Demokratiya i gosudarstvo: teoretiko-metodologicheskie problemy sootnosheniya / P. A. Astafichev // Gosudarstvo i pravo: evolyuciya, sovremennoe sostoyanie, perspektivy razvitiya: Materialy XXI mezhdunarodnoj nauchno-prakticheskoj konferencii. V 2-h chastyah, Sankt-Peterburg, 18–19 aprelya 2024 goda. – Sankt-Peterburg: Sankt-Peterburgskij universitet MVD RF, 2024. – S. 27-31

Скачать