Правовая природа «донатов» и спонсорства на стриминговых платформах: договор дарения или возмездная услуга

В современной экономической реальности, характеризующейся активной цифровизацией, стремительное развитие получают различные формы монетизации деятельности в сети «Интернет». Одним из наиболее заметных и массовых явлений стали так называемые «донаты» - денежные переводы от зрителей в адрес стримеров и блогеров, осуществляемые в ходе прямых трансляций. Отсутствие чётких законодательных ориентиров для участников данных правоотношений порождает правовую неопределённость как для самих стримеров, так и для контролирующих органов. Мы полагаем, что ключевая проблема, требующая разрешения, заключается в следующем: является ли такой платёж безвозмездным дарением (пожертвованием) или же представляет собой встречное предоставление по договору возмездного оказания услуг? Ответ на этот вопрос, на наш взгляд, должен определяться не тем, как стороны поименовали платёж, а его экономической сущностью и фактическими обстоятельствами перевода.

Обращаясь к научной литературе, следует отметить, что «в отличие от традиционных моделей финансирования, донаты, осуществляемые через цифровые платформы, отличаются высокой степенью анонимности и децентрализации, что затрудняет отслеживание потоков капитала и борьбу с их нелегальным использованием». Понятия «стрим» и «донат» прочно вошли в лексикон современного интернет-пространства. Как отмечается в исследовании, «стрим (с англ. Stream - поток) - прямая трансляция действий человека, проходившая на определенной информационной платформе, которая позволяет получать доход с помощью «донатов». Соответственно, «стример» - человек, проводивший прямую трансляцию. Донат (с англ. donat - пожертвование) - денежное дарение или пожертвование на определенные цели лицу ведущему «стрим», производимые на определенной информационной платформе» [5]. В связи с этим возникает необходимость детального анализа правовой природы донатов.

Между тем, как верно замечает А. Монахов, «слово "донат" описывает чувство зрителя, а не правовую природу платежа. И российское право 2025-2026 годов, и зарубежная доктрина решают вопрос через один и тот же критерий - получил ли даритель что‑то взамен. Если да, это не дар, а вознаграждение» [6]. Данный подход представляется нам обоснованным, поскольку в основе разграничения дарения и возмездной услуги лежит принцип безвозмездности, закреплённый в гражданском законодательстве.

Нормы Гражданского кодекса Российской Федерации закрепляют базовые принципы дарения. Согласно статье 572 ГК РФ, «по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом. При наличии встречной передачи вещи или права либо встречного обязательства договор не признается дарением. К такому договору применяются правила, предусмотренные пунктом 2 статьи 170 настоящего Кодекса». Следовательно, безвозмездность является ключевым признаком дарения. Аналогичный принцип заложен в определении пожертвования, которое в соответствии с пунктом 1 статьи 582 ГК РФ «признается дарение вещи или права в общеполезных целях» [1].

Вместе с тем, как справедливо отмечают исследователи, в игровой индустрии всё неоднозначно. Н.Ю. Андреев, В.В. Архипов, А.А. Васильев и Ю.В. Печатнова пишут: «Многие стримеры говорят на своих каналах: "Ребята, я буду очень рад донатам, ведь благодаря им выйдет мое очередное видео..." Получается, в обмен на донаты люди что‑то получают? Значит, донат не пожертвование?» [3]. В своей работе авторы приходят к выводу, что «когда идет трансляция игры, матча и пр., и стример получает деньги, их следует расценивать скорее как подарок. Игрок ничего не дает взамен: он и так уже играет, новой игры он не начал и в ближайшие минуты не начнет, т.е. предоставить что‑либо взамен именно на конкретный платеж стример вряд ли может. Обязательным требованием для просмотра игры он донат не ставил (многие зрители по итогам стрима ничего не заплатят). Тут мы явно имеем дело с пожертвованием (в пользу физического лица либо некоммерческой организации), с подарком, а значит, в соответствии со ст. 217 Налогового кодекса РФ такой донат налогообложению не подлежит. Однако стримерам, которые имеют статус индивидуального предпринимателя либо самозанятого и размещают данные своего расчетного счета для получения донатов, не следует так делать. Донаты, выступающие по внешним признакам подарками, в таком случае будут считаться налогооблагаемым доходом» [3].

Существует и иная разновидность «донатов». Как отмечают те же авторы, «их редко отличают от тех донатов, которые упоминались ранее. Чаще всего они появляются в форме постоянной подписки, например, посредством patreon, платформы для подписки и периодического перечисления денежных средств стримеру, ютуберу. Таким подписчикам обещают разнообразные преимущества, например, предоставить доступ к записи игры раньше, чем другим, какие-либо иные бонусы и пр. На наш взгляд, здесь явно имеется встречное предоставление, только предоставляется не сама запись, а дополнительные материалы к ней. Следовательно, это не пожертвование, а плата за те самые дополнительные материалы, поэтому такие донаты необходимо декларировать. Если же донаты оформляются как подписка без дополнительных материалов, т.е. скорее как форма систематической помощи, то, на наш взгляд, их следует квалифицировать в качестве систематического пожертвования» [3].

В контексте налогового регулирования необходимо обратиться к официальной позиции Министерства финансов Российской Федерации. В письме Минфина России от 24 ноября 2016 г. № 03-11-11/69455 разъясняется, что «если пожертвование получено физическим лицом, зарегистрированным в качестве индивидуального предпринимателя, но не в рамках ведения им предпринимательской деятельности, то полученные донаты не относятся к доходам, учитываемым ИП при определении налоговой базы, например, по ПСН (письмо Минфина России от 03.04.2024 N 03-11-11/30601) или УСН (письмо Минфина России от 24.11.2016 N 03-11-11/69455), а подлежат обложению НДФЛ» [2]. Данное разъяснение подтверждает, что ключевое значение для квалификации доната имеет не статус получателя как таковой, а характер деятельности, в рамках которой получены денежные средства.

Анализируя судебную практику, нельзя обойти вниманием решение китайского суда провинции Шаньдун. Как сообщается, «суд обязал ответчицу вернуть более 800 тыс. юаней (около 9,16 млн руб.)» [8]. «Согласно материалам дела, истец познакомился со стримершей во время онлайн-трансляций и вступил с ней в романтические отношения. В период общения он отправил ей более 2 млн юаней в виде донатов, а также перевел более 700 тыс. юаней через банковские и платежные сервисы. Для этого ему пришлось продать жилье. После разрыва отношений истец обратился в суд, указав, что переданные средства носили характер "условного дарения с целью последующего заключения брака". В связи с тем, что данная цель не была достигнута, он потребовал возврата всей суммы. Ответчица настаивала, что подарки были добровольными и не подлежат возврату. Суд первой инстанции при квалификации операций учел характер отношений сторон, объем переданных средств и их соразмерность финансовым возможностям истца. В решении отмечается, что крупные переводы, сопровождающие фактическое совместное проживание и обсуждение брака, могут рассматриваться как условные подарки. Если условие в виде заключения брака не выполнено, даритель вправе требовать их возврата. При расчете суммы возврата суд учел ряд факторов. Так, часть переводов с символическим значением была исключена. В отношении донатов на стриминговых платформах суд принял во внимание комиссию платформ и тот факт, что истец получал нематериальные услуги в виде контента, а также признал наличие доли ответственности истца за понесенные расходы. В результате к возврату была определена сумма чуть больше 800 тыс. юаней. Апелляционная инстанция подтвердила законность решения, указав, что суд первой инстанции обоснованно учел обстоятельства дела, включая степень вины сторон, продолжительность совместного проживания и особенности распределения средств между платформой и автором контента» [8]. Данное решение демонстрирует, что при определении правовой природы платежей суды учитывают не только формальные признаки, но и контекст отношений сторон.

В сфере правового регулирования стриминговых платформ заслуживает внимания позиция Главного радиочастотного центра Роскомнадзора. Как сообщается, «ГРЧЦ предлагает признать игровые платформы и стриминговые сервисы для геймеров организаторами распространения информации (ОРИ). Согласно ФЗ «Об информации» ОРИ обязаны хранить в России такие данные, как факт приема, передачи, доставки и обработки голосовой информации, текстов, изображений и иных электронных сообщений пользователей, а также предоставлять эти данные следственным органам по их запросу» [4]. По сути, речь идёт о расширении на игровые и стриминговые сервисы требований «закона Яровой». В ГРЧЦ считают, что комплекс мер позволит «обеспечить надлежащий контроль в отношении правонарушителей, распространяющих противоправную информацию при помощи игровых и стриминговых платформ», а также ограничить «несовершеннолетних от вредоносного контента и повысить эффективность защиты граждан при обороте внутриигрового имущества и валюты». Источник на рынке подтверждает, что ведомства волнует «в первую очередь вопрос контроля за финансовыми потоками игровой индустрии». Основные риски, которых могут опасаться игровые платформы, связаны с дополнительными обязательствами по отчётности в том числе перед налоговиками. Как отмечается, «валюты в играх могут быть неконвертируемые, которые всегда остаются внутри, но есть и случаи, когда их можно поменять на реальные деньги за пределами площадки. Желание государства отслеживать эти потоки обусловлено рядом факторов. С одной стороны, есть необходимость удерживать налоги с деятельности, с другой - задача противодействия отмыванию нелегальных средств и финансированию терроризма» [4].

Таким образом, проведённый анализ позволяет нам сформулировать следующие выводы.

Во‑первых, правовая природа «донатов» на стриминговых платформах не является однозначной и зависит от конкретных обстоятельств. Решающим критерием, по нашему мнению, является наличие или отсутствие встречного предоставления. Если зритель переводит деньги без расчёта на получение какой-либо выгоды, такой платёж следует квалифицировать как дарение (пожертвование). Если же перевод осуществляется в обмен на действия стримера (озвучивание имени, выполнение задания, предоставление доступа к закрытому контенту), то это свидетельствует о наличии возмездной услуги.

Во‑вторых, для систематически действующих стримеров, осуществляющих предпринимательскую деятельность, презумпция «дара» не работает. Все поступления от зрителей, включая донаты, должны рассматриваться как доход от оказания услуг и подлежать налогообложению в установленном порядке.

В‑третьих, с учётом высокой степени анонимности и децентрализации донатов, а также рисков, связанных с легализацией преступных доходов и финансированием терроризма, мы полагаем необходимым совершенствование механизмов контроля за финансовыми потоками в сфере стриминга и внесение соответствующих изменений в гражданское и налоговое законодательство с целью устранения правовой неопределённости в данной области.