Правовая политика СССР в северной Африке: историко-правовой анализ соглашений с Алжиром, Тунисом и Марокко во второй половине XX века

История российско-североафриканского взаимодействия, с момента первых контактов в период Российской Империи, указывает на определённые персонифицированные особенности их конъектуры.

Несмотря на резонирующую зависимость от внутринациональных и геополитических процессов, предупредивших, а в последующем, фактически, остановивших углубление межгосударственного сотрудничества до второй половины XX века, предпринимались попытки его возрождения Советской Россией. Сохранившееся противостояние внутренним и внешним факторам воздействия с разной степенью выраженности побуждало к установлению правовой основы регулирования взаимоотношений со странами Северной Африки, в частности с Алжиром, Тунисом и Марокко, которая так и не была достигнута в дореволюционный период российской истории.

Потребность в разработке комплекса правовых средств защиты национальных интересов, как видится, носила взаимообусловленный характер. С одной стороны, Россия, столкнувшаяся в период «холодной войны» с идеологической конфронтацией капитализма и коммунизма и, как следствие, борьбой за геополитическое влияние. С другой стороны, страны Северной Африки, вступившие в эпоху деколонизации, сделавшую возможным объективное выражение потребностей и повлиявшую на изменение их социально-экономической структуры. Для Советской России возрождение и последующее укрепление равноправных партнёрских взаимоотношений с Алжиром, Тунисом и Марокко было ключевым элементом её правовой политики. Поскольку было составной частью глобальной стратегии по расширению социалистического лагеря и поддержке антиколониальных движений.

Так, например, после Бандунгской конференции (1955 г.), национально-освободительное движение в странах АЮС было расценено руководством коммунистической партии СССР как главная антиимпериалистическая сила [2]. В данном ключе видится уместным упомянуть о высказываниях С. В. Мазова [3, с. 3], который относил к основным задачам советского руководства – распространение идей марксизма-ленинизма, советскую идеологическую экспансию и контрпропаганду. В свою очередь, это требовало от советского правительства реформирования государственных структур и подписание документов с конкретной юридической направленностью.

Первым шагом в данном направлении было создание Африканского отдела в МИД СССР в 1958 году, которых к 1960-х годам насчитывалось уже три [1, с. 347]. Параллельно стал функционировать Советский комитет солидарности странам Азии и Африки в 1958 году, к числу задач которого относили акции солидарности с народами Африки, учреждение международных конференций, обмен студентами и др. [4, с. 6] Вследствие этого, был образован Институт Африки в 1959 году под эгидой Академии наук СССР, а в 1960 году Университет дружбы народов им. Патриса Лумумбы, с целью подготовки кадров, разделяющих идеи социализма [1, с. 348].

Сфера взаимного удовлетворения национальных потребностей затрагивала не только социальную и образовательную плоскости, но и, в частности, экономическую и политическую. Динамика деколонизационных процессов создало прецедент для юридически значимого поведения СССР. Логичным следствием подтверждения благих намерений при установлении межгосударственных связей стало подписание соглашений, выступающих правовой гарантией достигнутых договорённостей. В период активизации советско-североафриканских взаимоотношений было подписано более тридцати нормативно-правовых актов. В рамках настоящего исследования с целью анализу их конъектуры предлагается рассмотреть часть из них в первоначальной редакции.

Алжир. Одним из примеров договорного обрамления партнёрских взаимоотношений является Соглашение между Правительством СССР и Правительством АНДР о воздушном сообщении от «01» июня 1964 года [7]. Равноправное юридически значимое поведение проявляется, в частности, в положениях п. 5 и п. 6 Приложения № 1 к соглашению. Их структура наделяет каждую из сторон преимущественным правом полёта воздушных судов по маршрутам между СССР (АНДР) и пунктами в третьих странах. Детализированное изучение договорных линий свидетельствует о достижении согласия в вопросах аннулирования возможности пользования коммерческим правом на участках Алжир – Рабат и Алжир – Тунис для советских воздушных судов. Вместе с тем положение п. 1 Приложения № 2 к соглашению устанавливает нормативно-правовую обязанность между странами-участницами по обеспечению безопасности воздушных судов и эффективности эксплуатации маршрутов перевозок. Обозначенную направленность достигнутых договорённостей, по нашему мнению, допустимо охарактеризовать как основанную на принципах взаимоуважения национальных интересов не только между договаривающимися странами, но и государств, чьё воздушное пространство и территория могут быть использованы с целью реализации обозначенных договорённостей.

В качестве следующего примера обрамления договорных линий допустимо привести подписанный Протокол об эквивалентности дипломов и учёных степеней между СССР и АНДР от «12» мая 1969 года [8]. Его положения (с ст. I по ст. IX) создали прецедент, в условиях которого сформировалась равноправная двусторонняя образовательная связь. Установочно, гражданин Алжира, освоивший одно из направлений образовательных программ советского государства, имел право беспрепятственного трудоустройства в собственной стране. В свою очередь, это позволяло формировать лояльные кадры к социалистическому пути развития, образуя синергию в взглядах на антиколониальные движения. Созданная правовая основа эквивалентности документов об образовании в контексте «холодной войны», постановочно, преследовала цель снижения зависимости от западных образовательных систем и, как следствие, к предупреждению укоренения капиталистического образа жизни.

Факультативным примером юридически значимого поведения является Соглашение о взаимном освобождении от виз экипажей самолётов компаний «Аэрофлот» и «ЭР-Альжери», достигнутое между СССР и АНДР в форме обмена нотами «01» февраля 1974 года [9]. Фактически, оно является логическим следствием Соглашения между Правительством СССР и Правительством АНДР о воздушном сообщении от «01» июня 1964 года. Однако его особенностью является детализирование административных регламентов для эффективного авиасообщения. Зафиксированное правовое дозволение (п. 1-5) унифицировало логические цепочки, позволяя сконцентрироваться на консолидации социальных, политических и экономических связях между странами.

Причина выделения конкретных субъектов права была аргументирована их монополистической деятельностью в области внутренних и международных авиаперевозок. Из чего следует, что в конечном итоге ввод унифицированных административных регламентов отвечал в большей степени национальным интересам каждого из государств-партнёров, а не преследовал цель создания привилегированных условий определённым участникам рынка. В тоже время, нельзя отрицать факт проявления индивидуального правового регулирования, основой которого выступили правовые средства общей направленности. Если обратиться к высказываниям И. А. Минникеса [5], то несмотря на общность способов, типов и методов с нормативно-правовым регулированием оно обладает определёнными специфичными свойствами, которые выражены в выстраивании методологической основы на базе персонифицированных особенностей субъекта права. Вследствие этого, возможно создание легитимного правового пространства для заключения двусторонних и многосторонних соглашений между национальными частными субъектами экономики.

В частности, стоит отметить Договор о взаимном оказании правовой помощи от «23» февраля 1982 года [10], заключённый между СССР и АНДР. Исследование юридической конструкции документа приводит к выводу об определении пределов правового регулирования правовых отношений в области гражданского (ст. ст. 3-20) и уголовного (ст. ст. 21-40) судопроизводства. Будучи основанном на принципах укрепления дружеских связей и развития сотрудничества в области правовых отношений, он регламентирует равные личные и имущественные права граждан независимо от их принадлежности к какому-либо из договаривающихся государств. Позитивным, с точки зрения права, по нашему мнению, является установление взаимосвязи с внутренним законодательством (ст. ст. 5, 9, 14, 16, 18 и т.д.), позволяющей производить оформление юридически значимых документов в соответствии с внутринациональными регламентами.

В период международной напряжённости у СССР прослеживается характерный правовой интерес в развитии партнёрских взаимоотношений с Алжиром. Оно как государство, занимающее одно из стратегических расположений в североафриканском регионе, стало ключевым направлением социалистической ориентации национальных интересов. Прослеживаемое правовое воздействие, к примеру, на образовательную и авиационную сферы общественных отношений свидетельствует о комплексном прагматическом подходе советского государства.

Придание правовой формы синергии идеологических принципов и стремлений к укреплению региональных позиций отвечало национальным потребностям в макроидеологическом противостоянии, а присущая конфронтация формировала потребность у советского государства в поддержке борьбы за независимость стран Северной Африки. Понимание необходимости создания правового регулятивного комплекса с странами третьего мира, заинтересованными в приверженности социалистическим устоям, требовало расширения межгосударственной коммуникации.

Исторический опыт кооперации на основе регионального признака Северной Африки побуждал к юридически значимому поведению с иными представителями региона.

Тунис. Так, в один день были заключены Консульская конвенция от «06» апреля 1977 года [11] и Торговое соглашение от «06» апреля 1977 года [12]. Как показал правовой анализ, у них единая цель – развитие равноправного сотрудничества и расширение экономического регионального влияния. Однако, каждое из соглашений приходит к её достижению через разный комплекс задач. В первом случае, совокупный акцент норм права отводится: созданию механизмов правозащиты как граждан (ст. 8), так и консульских учреждений (ст. 11); режиму секретности консульских документов (ст. 14); налоговым привилегиям (ст. 25, 26); помощи тунисского правительства в легитимном приобретении имущества (ст. 9) и др. Во втором случае, превалирующая роль заключается в значимости правового регулирования экономических взаимоотношений, отвечающих внутринациональным потребностям. С стороны тунисского населения – например, оборудование, транспорт (Список «А»), а со стороны советского населения – например, бытовые изделия, злаковые, пластмасс (Список «Б»). Это потребовало создание режима наиболее благоприятствуемой нации (ст. 2) с целью равных конкурентных условий советских и тунисских товаров на местных рынках.

В последующем, СССР заключает с Тунисом Договор о правовой помощи по гражданским и уголовным делам от «26» июня 1984 года [13]. Установление равных личных и имущественных прав граждан (ст. 1) независимо от их национальной принадлежности приводит к выводу о первичной приверженности национальным интересам каждого из государств-партнёров. В тоже время детализированное правовое регулирование общественных отношений не только в области гражданского (ст. 3 – 19) и уголовного (ст. 20 – 41) судопроизводства, но и установление режимов правовой защиты и правовой помощи (ст. 1 – 2) создаёт нормативно-правовую конструкцию для надлежащего поведения граждан СССР и Туниса на территории иностранного государства, а также правовые регламенты кооперации в вопросах привлечения к ответственности за нарушение норм национального законодательства.

Позднее, «22» апреля 1985 года между СССР и Тунисом подписывается Соглашение о создании постоянной межправительственной советско-тунисской комиссии по экономическому, научно-техническому сотрудничеству и торговле [14]. С одной стороны, оно является правовой формой закрепления результата межгосударственного сотрудничества, а с другой определяет траекторию последующей коммуникации через создание постоянного межправительственного органа, координирующего деятельность государств-участниц сразу в нескольких областях:

экономической, научно-технической и торговой. Особого внимания, по нашему мнению, заслуживают положение ст. 2, т.к. оно устанавливает не только объём реализуемых задач, но и правовое обрамление правомочий по их достижению.

Создание подобного документа с конкретной юридической направленностью в контексте настоящего исследования представляется в качестве одного из примеров правового регулирования настоящего и будущего геополитического партнёрства.

Исследование представленных нормативно-правовых источников подтверждает высказанный тезис о комплексном подходе СССР в североафриканском регионе. Комбинирование социали- стических идеологических принципов с прагматичным подходом было необходимым условием транслирования национальных интересов Советской России. Фиксирование правовых средств и механизмов их защиты отвечало потребностям не только двухстороннего оформления, но и попыткам обрести унифицированную правовую форму взаимодействия со странами Северной Африки, которые подтверждаются результатами анализа последнего государства в рамках настоящего исследования.

Марокко. Примером правовой регламентации отношений является, например, Соглашение по вопросу об учреждении генерального консульства СССР в г. Касабланке (в форме обмена нотами) от «13» февраля 1967 года [15]. Оно носило стратегический характер, т.к. не предполагало установление прямых экономических связей, но создавало основу для правовой поддержки, защиты и координации деятельности советских граждан и компаний в Марокко. В особенности в 1960-е годы ввиду активизации торгового, экономического, научного, культурного сотрудничества.

Особое внимание, по нашему мнению, заслуживает место учреждения – г. Касабланка – один из крупнейших экономических центров, размещение в котором помогло достичь нескольких целей: унификация административных процедур, упрощение логических цепочек; предупреждение доминирования западных государств и усиление политического влияния СССР в североафриканском регионе.

Позднее, подписывается Соглашение между СССР и Марокко о взаимных поставках товаров на период 1969-1973 гг. от «05» июля 1968 года [16]. Применительно к данному исследованию наибольший научный интерес, по нашему мнению, вызывает нормативно-правовое закрепление номенклатуры товаров для экспорта/импорта, получившее своё раскрытие в приложении № 1 (Список «А») и приложении № 2 (Список «Б»).

Анализируя их содержание, допустимо сделать вывод не только о нахождении источников восполнения необходимых товаров и (или) рынка сбыта с целью удовлетворения национальных потребностей, но и о экспонентно возрастающем объёме поставок некоторых из них (например, нефть, цветные металлы, цитрусовые, хлопок и пр.), что позитивно могло отразиться на национальном благосостоянии каждого из государств-участниц. К числу иных примеров советско-марокканских договорных отношений допустимо отнести достигнутое Соглашение между СССР и Марокко о морском судоходстве от «10» октября 1971 года [17]. Позитивным с точки зрения правового регулирования является уравнивание судоходных свидетельств (ст. 8) и личных удостоверений (ст. 9) договаривающихся стран. Фактически устанавливается нормативно-правовая возможность использования внутринациональных правоустанавливающих документов на территории иностранного государства, нивелируя отличия в правовых системах и национальных регламентах. В тоже время разграничение правовой юрисдикции в вопросах привлечения к ответственности, например в случае споров между капитаном и членами экипажа (ст. 13), по нашему мнению, является несомненным преимуществом, поскольку придаёт ценность национальному праву в контексте межгосударственного сотрудничества. Нельзя не отметить и о логичном воплощении принципа укрепления дружественных отношений, в частности, прослеживаемого в ст. 15, придающей высшую ценность спасению экипажа, пассажиров и груза над национальной принадлежностью.

Последним из анализируемых документов является Долгосрочное соглашение об экономическом и техническом сотрудничестве в области фосфатов от «10» марта 1978 года [18] (далее – Долгосрочное соглашение от «10» марта 1978 года). Фосфат [6] – один из ключевых элементов для химической промышленности, используемый в процессе создания удобрений для сельскохозяйственной продукции и необходимый советскому государству для вариативности источников сырьевого снабжения внутреннего рынка. Компенсационная и сбалансированная основа (ст. 1), совмещённая с последовательными действиями (ст. 2), создала правовую конструкцию, при которой был получен легитимный доступ к месторождениям с использованием советского оборудования и специалистов. Обеспечивая баланс интересов партнёров, соглашение предусматривало (ст. 6) взаимообусловленность финансирования марокканской стороной и кредитования советским государством при обоюдном учёте товаров. Особое место в соглашении отводится технической документации, передаваемой СССР Марокко (ст. 5). Недопустимость распространения содержащихся сведений третьим лицам, как видится, носило упреждающий контекст. Учитывая присутствие западноевропейских представительств, подобный правовой механизм был призван защитить особенности технических решений при добыче фосфатов советским государством.

Несмотря на усилия со стороны СССР, идеи социализма не нашли должного отклика в североафриканском регионе. Будучи не удовлетворенной в данных результатах, коммунистическая партия предпринимала попытки по корректированию своих действий, и издаёт новую редакцию программы в 1986 году, особенность которой заклю- чается в расстановке акцентов на укрепление безопасности и мирном сотрудничестве в регионе [19]. Однако, ввиду изменения формы российского государства, конечная цель СССР при межгосударственной коммуникации с странами Северной Африки (Алжир, Марокко, Тунис) не была достигнута.